Красивый омега

Наверное, это было ошибкой. Большой ошибкой. Но, увы и ах, Рич это понимает только после пробуждения. В голове набатом звенят колокола, спина адски ноет и саднит. Рич устало потирает виски и оглядывается на лежащее с ним в одной постели тело. Красивый омега, что сказать. Но, как оказалось, довольно требовательный. Рич таких поз в Камасутре не видел, а если и видел, то брезгливо морщился. Но свои взгляды пришлось пересмотреть вчера вечером. А еще стать мастером спорта по спортивной гимнастике после знакомства с очаровательным омегой в баре и пары-тройки выпитых в его компании рюмок виски. М-да. Красивый омега. Но требовательный и любящий дорогую выпивку. А сам омега, собственно, вот он, рядом, спит сном младенца. Черные волосы разбросаны по подушке и блестят в свете утреннего солнца. Как будто бы и не он недовольно морщился, когда Рич говорил, что пора бы им сделать небольшую передышку. Хотя, возможно, это все было из-за ударившего в голову алкоголя. Может, на трезвую голову этот омега скромный, нежный, покладистый и все такое в этом духе. Рич обреченно вздыхает и будит спящего омегу. Тот мычит что-то нечленораздельное и скидывает руку Рича со своего плеча, но все-таки разлепляет веки, жмурится из-за ударившего по глазам солнечного света. — Ох, как же голова болит, — бурчит омега и потирает затылок. — Переборщил я. — Ага, — усмехается Рич. — И это еще мягко сказано. — Надо было остаться дома и… А-а-а! — юноша сильно вздрагивает и осоловело глядит на Рича своими большими серыми глазами. — Ты кто такой? И что ты здесь делаешь? — Я у себя дома, — спокойно отвечает Рич. — На вопрос о том, кто я, ты и без моих науськиваний найдешь ответ. — Каким образом? — омега вопросительно изгибает брови. — На пол посмотри. Парнишка пожимает плечами и смотрит на пол. От увиденного его и без того большие глаза становятся еще больше. На полу валяются вещи Рича, его собственные вещи и просто куча использованных презервативов. — Это как понимать? — севшим голосом спрашивает он. — Так и понимать, — жмет плечами Рич. — Мы?.. — Все верно, любовники на одну ночь, — заканчивает Рич. — Что, в первый раз с тобой такое? — Можно и так сказать, — соглашается омега. — И как мне теперь Сэму в глаза смотреть? — А это что ха крендель? — интересуется Рич. — Парень твой, что ли? Юноша сокрушенно кивает. А Рич начинает понимать, что ситуация складывается не самая приятная. — Ну, я могу только посоветовать тебе либо не говорить ему об этом, либо поговорить с ним по душам и извиниться, — выдыхает Рич и жмет плечами. — Если не поможет… я могу с ним поговорить и объяснить, что это произошло спонтанно. — С твоей стороны это будет очень уместно, ага, — саркастично говорит омега. — Я уже представляю эту картину, где ты пытаешься всеми правдами и неправдами обелить мое имя, а он слушает весь этот бред сумасшедшего. — Почему сразу бред? — А разве это не так? Рич не знает, что на это ответить, потому что этот паренек, по сути, прав. — Ну, может, он проявит снисходительность и простит тебе этот косяк, который ты совершил по пьяни, на минуточку, — жмет плечами Рич, и его взгляд сталкивается с обреченным взглядом серых глаз. — Он не из тех, кто прощает такие косяки, — мотает головой юный омега. — Тем более, если они совершены по пьяни. Рич молча обдумывает услышанное и понимает, что и он, и этот омега в полной заднице. Он тяжело вздыхает, потирает переносицу, пытается придумать что-то путное, но гудящая от боли голова соображать вообще не хочет. — Самое главное — не паниковать в сложившейся ситуации, — изрекает он и поднимает свою тушку с кровати. — Господи, прикройся! — стонет юноша и отворачивается от Рича. — Да ладно тебе, что ты там не видел, — смеется Рич и идет в душ, оставляя омегу в гордом одиночестве. Приведя себя в относительный порядок, Рич возвращается в спальню. А омеги уже и след простыл. Кровать аккуратно заправлена, бардак на полу прибран, открыта форточка, запах страсти и секса почти выветрился, на тумбочке оставлена записка с извинениями. В уголке записки аккуратно выведено имя: Нил. М-да. Красивый омега. Очень красивый и обаятельный. *** Вечер субботы, барная стойка, бокал с выпивкой. Рич сидит один, на этот раз его сюда позвали не друзья. Сюда его привела надежда увидеть того омегу по имени Нил. Хочется перед ним извиниться или что-то типа того, узнать, что по итогу ему сказал его молодой человек. Рич понимает, что по факту никакого отношения к этому не имеет и что зря он сует в это свой нос. Но он все равно пришел сюда и теперь сидит, оглядывается, принюхивается, надеясь услышать тот самый запах, который буквально вскружил ему голову меньше чем за сутки. В кармане записка с извинениями, которую Нил оставил тогда. Хоть бы номер еще написал. Или e-mail оставил. Но на записке ничего не написано. Только извинения и имя. Рич допивает уже третий бокал, когда к нему кто-то подсаживается. Лицо в темноте еле различимо, но запах Рич узнает с первых секунд и молча улыбается. А вот севший рядом с ним омега выглядит паршиво. Видимо, все пошло по плохому сценарию. — Здравствуй, Нил, — Рич окликает подсевшего омегу, тот обращает на него свой взгляд, заметно удивляется и улыбается какой-то грустной и тоскливой улыбкой. — Здравствуйте, Ричард, — отзывается Нил. — Значит, помнишь меня, — улыбается Рич добродушной улыбкой. — Еще бы, такого забудешь, — усмехается Нил. — Тоже верно, — жмет плечами Рич. — Как твои дела? — Не очень хорошо, но могло быть и хуже, — отвечает Нил и тяжело вздыхает. — Он скандал устроил? — Можно и так сказать. Он мне едва морду не набил. Я понимаю, что я изменил, но я не хотел этого. — Хорошо, что шлюхой не назвал. — Если бы. В тот день, когда я ему об этом рассказал, я такие словечки услышал, о существовании которых даже не знал. Ребята потом ему пытались объяснить, что он перегибает палку, но он не особо их слушал. Короче, бросил он меня и при всей группе мальчиком из эскорта назвал. Повисает неловкая пауза. Рич незаметно рассматривает Нила в полумраке, пока тот находится где-то в своих мыслях. М-да, красивый омега. Очень красивый. Правда, с парнем ему не очень повезло — идиот какой-то, который не понимает, что личное не всегда публичное. Хотя, может, оно и к лучшему. — Так, пока ты не слинял, как в прошлый раз, — Рич нарушает неловкое молчание между ними и достает из кармана джинс мобильник, — диктуй свои контакты. Отказ не принимается. — Зачем Вам? — Нил вопросительно заламывает брови. — Тебе, — поправляет Рич, а потом добавляет: — Много будешь знать — скоро состаришься. Нил недоверчиво прищуривает глаза, потом с задумчивым видом что-то прикидывает у себя в голове и оживленно кивает, слегка растягивая губы в мягкой улыбке. Они бредут по улице. Прогуляться предложил Нил. А Рич не стал отказывать. Город светится миллионами огней, на улицах людей немного, приятная прохлада освежает лицо. Рич что-то непринужденно рассказывает, а Нил молча слушает и улыбается. Потом он тоже подключается. В течение разговора они постоянно смотрят друг на друга и почти не отводят глаз. Но, как говорится, хорошего понемножку. Поэтому спустя час с лишним они расходятся, хмельные, подуставшие, но абсолютно довольные. *** Утро понедельника. Нил лениво поднимается с кровати и бредет в ванную. Но она, черт побери, занята. К гадалке не ходи, там наверняка засел Энди. А если он там застрял, то это минимум на полтора часа. Наверное, девчонки в их блоке столько не прихорашиваются, сколько этот омега. Нил тяжело вздыхает и идет обратно в комнату. Раз ванная занята, а спать ложиться нет смысла, надо себя чем-то занять. Нил молча собирает рюкзак, после достает из шкафа черную рубаху и темно-синие джинсы, принюхивается. На них все еще есть шлейф запаха того альфы. Надо бы их постирать, а то от провокационных вопросов Энди он не отделается. Помимо вредной привычки занимать ванную на полтора часа у этого омеги еще и слишком длинный нос, и он очень любит совать его в чужие дела. Энди наконец-то выходит из ванной, и Нил облегченно вздыхает. В этот раз не так долго пришлось ждать, аж на целых пятнадцать минут меньше. — Иди, Нил, — снисходительно говорит Энди. Нила бесят эти нотки превосходства в его голосе. Его в принципе бесит его сосед. — Спасибо, ваша милость, — фыркает Нил и направляется в ванную. — Все еще не можешь смириться, что я самый красивый омега на потоке? — самодовольно спрашивает Энди. — Все еще не могу смириться, что мой сосед — продажная шкура, которая обжимается где и с кем попало, — шипит Нил и злобно зыркает в сторону Энди. — Значит, завидуешь, — лицо Энди освещается надменной улыбкой. — Было бы чему завидовать, — вторит ему Нил. — В голове ветер, парней меняешь как перчатки, и это я еще молчу про то, что ты трахаешься с некоторыми преподами и сосешь у декана на экзамене в буквальном смысле этого слова. Знаешь, если выбирать между твоим и моим положением, то я предпочту оставить все как есть, а не ходить по универу и светить своим задом всем и каждому, чтобы была хоть какая-то репутация, пусть даже шлюхи. — Ботаник! — рычит Энди. — Лучше быть ботаном, чем проституткой, которая сосет за бесплатно, — спокойно отвечает Нил. — Разговор закрыт. И так каждый день. Нилу это конкретно надоело. Сначала смердящий запах альф в их комнате, когда он приходил с пар, потом потрахушки посреди ночи, из-за которых невозможно заснуть. Потом привычка Энди занимать ванную на неопределенный срок. Он боялся первое время сопротивляться этому безобразию, но потом стал открыто протестовать. И теперь каждое его утро начиналось не с чашки кофе, а с перепалки, которая не имеет никакого смысла. Нил быстренько умывается, приводит свое гнездо в порядок и уже не такой сонный выходит из ванной. И тут же застает Энди, который нагло принюхивается к его рубашке и ехидно улыбается. Блять. — И кто тут из нас шлюшка, — тянет Энди. — Не суй свой нос в чужую постель, — рычит Нил и вырывает рубашку из рук соседа. — Если тебе так неймется, иди к декану, он тебя трахнет так, что ты стоять не сможешь. А в мою жизнь не лезь. Мне и без тебя проблем хватает. Энди недовольно цокает и сводит брови к переносице. Будь Нил чуть помладше, он бы прописал ему прямо по смазливому личику. Но надо держать себя в руках. Ему не очень хочется объяснять декану, почему его любимой шлюшке нос расквасили. — Я и не лез, — Энди скрещивает руки на груди. — Не вижу смысла доказывать безмозглому кретину обратное, — Нил начинает шустро одеваться. Больше они не собачатся. Нил не смотрит на Энди, Энди не смотрит на Нила. В комнате наконец-то тишина. Нил выходит из комнаты, и его прямо на пороге ловит Лео, его лучший друг, высокий омега с кучерявыми волосами и вечно смеющимися карими глазами. Выражение лицо такое же недовольное, как у Нила. Оно и понятно, понедельник все-таки. Вообще, Лео довольно жизнерадостный и веселый, но сейчас он походит на покойника, которого только что вытащили из могилы и заставили жить дальше, хотя ему и не очень-то хотелось. — А вот и мумия вылезла из своего саркофага впервые за несколько тысяч лет, — усмехается Нил. — Я это уже слышал, Нил, — бурчит Лео. — И жду, когда же ты сморозишь что-нибудь новенькое и интересное. — У меня сейчас башка не варит для чего-то новенького и интересненького, — жмет плечами Нил. — Понимаю, не осуждаю, — Лео широко зевает. — Какой кретин придумал вообще, что лучшее время для учебы — это утро? Половина людей с утра выглядят хуже урукхаев, и соображает так же. — Извини, сам неоднократно задаюсь этим вопросом, но ответа найти не могу. Наверное, в этом и суть. Что-то типа проверки того, как человеческий мозг мыслит после пробуждения. И успеваемость и количество знаний прямо пропорциональны скорости и правильности мышления. Типа, чем лучше ты соображаешь в состоянии овоща, тем ты умнее. — Звучит как бред сумасшедшего, но, по всей видимости, министерство образования именно этим принципом и руководствуется. Кстати, ты когда последний раз шмотки стирал? От тебя смердит каким-то альфой. Не то, чтобы прям сильно, но смердит. С кем ты уже успел познакомиться и покувыркаться? — Потом объясню. Это долгая история. — Как скажешь. Дальше все как всегда. Остановка, автобус, куча людей, универ, занятия. Ничего необычного, нового. Разве что Сэм не подсаживается рядом и не травит шутки, пока преподаватель монотонно бубнит лекцию. Вместо Сэма это делает Лео, приободрившийся после кофе. Правда, шутки у него такие, что если над ними задуматься, то хочется не смеяться, а уйти в затяжную депрессию. Заканчивается последняя пара, и они едут обратно в общагу. Снова остановка, толкучка в автобусе. Пункт назначения — общежитие. Нил отворяет дверь комнаты и морщится. — Энди, мать твою! — ревет он. — Сколько раз я говорил, чтобы ты не курил в комнате?! Тебе и я, и коменда уже сказала, что это запрещено, для этого есть курилка, а ты как слуха лишился! Немедленно открой форточку, я тебя прямо в нее выкину! — Ну, чего ты разорался, — Энди улыбается, заламывает бровки домиком, делает затяжку и через несколько секунд выдыхает едкий дым. — Действительно, — цедит сквозь зубы Нил. — Вся комната провоняла куревом, нас по твоей вине могут из общаги выселить, и ты еще спрашиваешь, чего я разорался! О глупости вопроса и говорить нечего! Вали на курилку, иначе, клянусь, ты туда доберешься прямиком через форточку. — Я почти докурил, — Энди закатывает глаза. — Мне насрать, докуривай на улице, — Нил указывает на дверь комнаты. — Или бросай курить, мне безразлично. После этих слов Нил покидает комнату, хорошенько хлопнув дверью, и идет к Лео. Лео тоже курит, но не так много и на улице, в отличие от юродивого соседа Нила. Лео радушно принимает его в своей обители. — Так ты расскажешь мне, кем от тебя воняет? — беззлобно усмехается Лео, закрывая за Нилом дверь. — Если коротко, это тот чувак, с которым я по пьяни Сэму изменил, — Нил немного краснеет и отводит в сторону смущенный взгляд. — Когда я проснулся, он сказал, что мы с ним едва ли не до утра кувыркались. В воспоминаниях Нила всплывает образ высокого альфы с греческим профилем, тонкими губами и смеющимися зелеными глазами, колючая щетина на подбородке и пряди темных, почти черных волос, спадающих на лоб. Тот самый образ, который врезался ему в память в то самое утро. — Мы с ним в субботу случайно встретились, — Нил пытается отвлечься от навязчивых мыслей. — В баре. Я туда горе пошел залить, а там он. Разболтались, почтой и телефонами обменялись, прогулялись. Короче, культурно отдохнули. Он немного странный, настойчивый, я бы сказал. Но довольно милый и веселый. — На свадьбу позовешь? — вкрадчиво спрашивает Лео. — Иди ты! — махает рукой Нил. — Наше знакомство ограничивается парой встреч и сексом, который я очень смутно помню. — Но признай, он тебе понравился, — Лео продолжает напирать, как бульдозер. — Ну, если честно, есть такое, — Нил чешет загривок. — И ты ему тоже, — говорит Лео так, как будто констатирует очевидный факт. — Иначе бы он не предложил обменяться почтой. — В твоих словах есть логика, — жмет плечами Нил. — А когда ее там не было, — победно усмехается Лео. *** — Прости, что так долго. Нил улыбается, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Он чувствует себя максимально нелепо. Но отрицать тот факт, что ему в каком-то роде даже по душе то, что сейчас происходит, бесполезно. Вообще, это вышло как-то спонтанно. Когда Нил вчера получил от Рича сообщение о том, не хочет ли он пойти погулять, его друг Лео едва ли не кипятком писался — настолько он был счастлив за личную жизнь товарища. Под его давлением Нил покорно согласился забить болт на все формальности и предрассудки и пойти на, как сказал Лео, «романтическое свидание». Столько мата от Нила он в свой адрес впервые услышал. Но не стал обижаться, лишь ехидно посмеивался сегодня днем, подбирая Нилу образ, который выставит его в максимально привлекательном свете, и провожая его до остановки. — Ничего страшного, — улыбается Рич, смотрит на Нила, и у него отвисает челюсть от того, насколько же шикарны бедра омеги в этих проклятых обтягивающих черных джинсах, просто десять из десяти! — Отлично выглядишь. — Спасибо, — Нил отводит смущенный взгляд и теребит край клетчатой рубашки. — Ты тоже. Рич действительно шикарно выглядит. То ли он для того, чтобы просто погулять, принарядился, то ли ему просто наряжаться нравится, точно Нил сказать не может. Может только глубоко вздыхать при виде этого мужчины в черной водолазке, темно-сером пиджаке и черных брюках. — Куда пойдем? — Рич широко улыбается, даже не пытается скрыть, что счастлив, что его предложение приняли. — Ну, вроде, ты позвал прогуляться, — жмет плечами Нил. — Я думал, ты уже все заранее придумал. — Естественно, я ж не дурачок какой-нибудь, — усмехается Рич. — Все здесь, в этой голове. — Я не сомневаюсь, — Нил прикрывает вырывающийся смешок рукой и смотрит Ричу в лицо. В этот момент их взгляды пересекаются, и они несколько мгновений, как завороженные, смотрят друг на друга не отрываясь. И это мгновение кажется им таким прекрасным. — К-хм, что ж, — Рич первым отводит взгляд. Внутри у него порхают бабочки, в голове каша, сердечный ритм похож на барабанную дробь. Он смущен, как мальчишка. И влюблен как мальчишка. Какой позор, господи! — Пошли? Нил смущенно кивает, и они вместе бредут неизвестно куда. Точнее, путь неясен только Нилу, Рич на все сто знает, что, куда, зачем и как. И они бредут по улицам города, разговаривая не о чем и не обращая внимания на других. Они едва ли смотрят друг другу в глаза. Когда их взгляды встречаются, они пару секунд молчат, завороженно смотрят, чувствуя в глазах напротив робость и нежность, и отворачиваются, краснея. И каждый думает, что сейчас похож на подростка, который в первый раз влюбился и понятия не имеет, а что с этой влюбленностью делать. Первого смущение покидает Рича. Происходит это, конечно, не сразу. Сначала он просто заставляет себя не отводить взгляда от лица Нила, когда их взгляды встречаются, потом намеренно пытается подловить момент, когда Нил посмотрит на него, а потом и вовсе переплетает свои пальцы с его. Сердце в этот момент у него бешено колотится, но он старается сохранять спокойствие и не подавать виду, что ему сейчас очень тяжело держать себя в руках. Но Нилу на это, видимо плевать: он весь покраснел, сжался, но руку не пытается вырвать, только сильнее сжимает чужую ладонь. Нил покорно следует за Ричем, теряясь в догадках, куда же этот мужчина, которого он толком и не знает, тащит его. Поначалу все мысли какие-то темные, с щепоткой насилия и звенящей пошлости. Но все эти мысли рассеиваются, как утренний туман, когда они оказываются… на пляже. Людей почти нет, все-таки еще не время по пляжам болтаться, под ногами белоснежный песок, перед ними расстилается спокойное море, в ярко-голубом небе светит солнце, веет прохладный бриз, где-то вдалеке слышен шум машин. — Люблю этот пляж, — улыбается Рич и смотрит куда-то за горизонт. — Здесь плавать классно, сюда редко ходят люди. Думаю, тебе понравится. — Я с собой полотенце не взял, — усмехается Нил и полным нежности взглядом смотрит на Рича. — Оно сейчас и не особо нужно, — на лице Рича расцветает легкая улыбка и завороженно глядит на игру света на лице Нила. — Я надеюсь, тебе хватит ума не лезть в холодную воду. Учти, я тебя спасать не буду! — А мне кажется, что спасешь, — вкрадчиво говорит Нил и подходит к Ричу ближе. Теперь они стоят напротив друг друга практически вплотную. — Вы чертовски правы, сэр, — соглашается Рич и касается губ Нила своими. Это мгновение такое короткое, но такое волшебное. Внутри все переворачивается, тело пробирает мелкая дрожь, по спине бегут мурашки. Так странно, что такой невинный и короткий поцелуй вызвал столько странных и противоречивых ощущений. Рич смотрит в глаза напротив, и сейчас они кажутся не серыми, а синими, как море рядом. Синие и глубокие, настолько, что можно утонуть. Но ему почему-то утонуть не страшно. Сейчас Нил кажется ему таким нежным и мягким: глаза широко распахнуты, брови поползли наверх, щеки покраснели, и сочные, приоткрытые в удивлении губы едва заметно подрагивают. Когда он снова целует Нила, тот даже не пытается его оттолкнуть, наоборот, кладет руки на плечи и несмело отвечает. Рич целует его долго, сначала нежно сминает чужие губы своими, потом становится чуть напористее и за талию притягивает Нила вплотную к себе. Немного приоткрыв глаза, он видит, как Нил блаженно прикрыл глаза и заламывает бровки домиком. Он все так же несмело отвечает и дрожит всем телом. Рич замечает эту дрожь и отстраняется от Нила. — Извини, я немного переборщил, — он проводит большим пальцем по щеке Нила, и у него челюсть практически падает на пол, когда Нил сам льнет к его ладони. — Все в порядке, — Нил смущенно улыбается, обнимает Рича за шею и утыкается носом ему в плечо. Ему сейчас так хорошо: тихо рокочет море, светит по-летнему яркое солнце, синеет небо, нос щекочет приятный запах, в животе бабочки, в голове ни одной навязчивой мысли о том, что это все как-то неправильно. Все правильно. Все так, как должно быть. И самое главное, все понятно без слов. Они так стоят еще какое-то время, в объятьях друг друга и любуются морской гладью, сверкающей на солнце и уходящей далеко за горизонт, потом смотрят друг на друга и улыбаются. — Знаешь, было бы неплохо почаще вот так гулять, — говорит Рич и убирает выбившуюся прядь волос Нилу за ухо. — Я не против, — соглашается Нил, немного приподнимается на носочках и коротко целует Рича в щеку. Тот с умилением смотрит на Нила и тоже целует его, но уже в губы. Не замечает, как поцелуй становится глубже, настойчивее, запускает пальцы в мягкие черные волосы Нила. А Нил только может, что покорно приоткрывать рот и млеть от настойчивости Рича, от его силы и усилившегося запаха. И, черт подери, так хочется ощутить эту силу до конца. — Еще немного, и на нас вызовут копов за занятие непотребствами в публичном месте, — усмехается Рич, разрывая поцелуй, и утыкается носом Нилу в изгиб шеи. — Но ведь мы еще ничего такого не делаем, — почти шепчет Нил и закусывает губу, когда Рич ведет носом по его шее, вдыхая нежный запах омеги. — А я бы хотел, чтобы на нас за такое отправили в участок, — Рич целует Нила куда-то за ушком и смотрит прямо в глаза немигающим взглядом. Краем глаза он замечает, что румянец на щеках стал ярче. Он нервно сглатывает, чувствуя, как в горле образуется ком, как по спине катится пот, как кровь приливает к паху. Голову кружит сладкий запах омеги, и становится страшно, что до дома терпения Рича может не хватить. — Стыдно признаться, но я тоже. После этих слов Рич понимает, что еще хоть минута промедления, и он действительно разложит Нила в общественном месте. Поэтому он коротко целует его и тащит обратно в город. Воспользоваться сейчас общественным транспортом равносильно самоубийству, поэтому Рич, недолго думая, вызывает такси прямо до своей квартиры. По дороге он еле сдерживается, чтобы прямо в машине не накинуться на Нила, а тот как будто специально дразнит его: кусает губы, заламывает бровки домиком и как можно плотнее сводит бедра. У Рича от этой картины кадык дергается, штаны кажутся каким-то проклятьем и издевательством. Да уж. Все планы потаскать Нила по парку, попить кофе и покушать вкусного мороженого псу под хвост. Красивый омега. Чересчур красивый! Рич расплачивается с таксистом и тянет за собой к многоэтажке. Они забегают в лифт, Рич выбирает нужный этаж, двери закрываются, и он впивается Нилу в губы, опускает руку на бедро и мнет его, наслаждаясь мягкостью и податливостью Нила. Какое-либо сопротивление отсутствует, Нил доверяет себя Ричу и ни капли не сомневается, что Рич не навредит ему. Лифт останавливается, двери открываются, и они, не желая отрываться друг от друга, идут по коридору до квартиры Рича. Он прижимает Нила к двери, ныряет дрожащей рукой в карман пиджака, выуживает оттуда ключ и пытается попасть им в замочную скважину. Из-за не унимающейся дрожи во всем теле получается это не сразу, но все же получается. Ключ в замке проворачивается, дверь открывается, и Рич, подхватив Нила под ягодицы, затаскивает его в свою обитель. Квартиру он запирает во избежание появления незваных гостей, вроде вечно недовольных соседей, которые потом будут жаловаться, что Рич слишком шумный и мешает им жить. Он бы оспорил данное утверждение, но сейчас его это мало волнует. Сейчас его больше заботит Нил. Он очень красивый омега. И такой мягкий, покладистый, нежный и ласковый. Рич прижимает к стене прямо в прихожей, запускает руки под рубашку и утробно рычит, чувствуя под пальцами нежную кожу. Гладит, сжимает, проводит кончиком пальца по позвоночнику и довольно скалится, видя, как от этих простых манипуляций Нил извивается и жмется к нему всем телом. Хочется большего. И ждать уже откровенно нет сил, поэтому Рич тащит Нила к себе в спальню. Аккуратно ложит его на кровать и нависает сверху. Почему-то только сейчас он замечает, какой же Нил по сравнению с ним маленький и хрупкий. — Потом, даже если попросишь, остановиться не получится, — предупреждает Рич и трется носом он шею Нила, вдыхая его запах. — А кто тебе сказал такую чушь, что я попрошу? — Нил плавно ведет бедрами, трется промежностью о пах Рича и тихонько скулит. А у Рича после этого действия срывает все тормоза окончательно. Он выпрямляется, скидывает с плеч пиджак, снимает водолазку. Нил довольно прикусывает губу, видя перед собой подтянутое загорелое тело, острые ключицы и широкую грудь. Рич усаживает его к себе на колени и самозабвенно целует. Трясущимися руками Рич пытается расстегнуть пуговицы на рубашке Нила, но они никак не поддаются. Рич начинает терять терпение. — Давай я сам, — мягко шепчет Нил и перехватывает трясущиеся руки Рича. Он настолько спокоен, что у Рича едва не отвисает челюсть. Нил улыбается, видя изумление на лице любовника, и целует его, продолжая параллельно расстегивать рубашку. Пальцы Нила двигаются быстро и ловко, и вот она уже валяется на полу, а сам Нил теснее жмется к Ричу всем телом. Рич откровенно дуреет от всего происходящего. Перед ним совершенно другой омега: Нил не капризничает, не возмущается. Он совершенно не похож на того Нила, которого он впервые встретил в баре. Они долго и мокро целуются. Рич гуляет руками по молодому омежьему телу, наслаждается мягкостью и гладкостью бледной кожи, гладит по спине, бокам, груди, специально задевая чувствительные горошины сосков, и довольно ловит чужой стон губами. Нил крупно вздрагивает, когда пальцы Рича проходятся по особо чувствительным местам, короткими ноготками царапает загорелые плечи Рича и закатывает глаза, тихонько поскуливая. — Помнишь нашу первую встречу? — спрашивает Рич и хитро улыбается. — Очень смутно, — отвечает Нил. — Только в общих чертах, подробностей не помню. — Сейчас вспомнишь, — утробно рычит Рич, валит Нила на мягкие подушки, нависает сверху и не мигая смотрит голодным взглядом прямо в глаза. — Я тебе верну должок за ту ночь. Ты тогда из меня всю душу вытрахал. Будь уверен, с тобой случится то же самое. — Мне стоит пытаться убежать? — улыбается Нил и трется промежностью о бедро Рича. — Не стоит — будет еще хуже. После этих слов Рич впивается в губы Нила глубоким поцелуем и нетерпеливо пытается стянуть с него эти блядские джинсы. Но вот не задача, проклятый ремень мешает сделать это быстро. Рич дрожащими руками расстегивает пряжку ремня, за ним пуговицу и ширинку и ловким движением рук стаскивает джинсы вместе с нижним бельем. Его взору открывается вид на бледные округлые бедра и небольшой аккуратный член, сочащийся предсеменем. Он медленно ведет рукой по внутренней стороне бедра, собирая пальцами липкую сильно пахнущую смазку. Нил сильно намок, и ему это нравится. А Рич как будто издевается, специально двигается медленно, хотя сам весь горит от нетерпения оказаться в теплом нутре. Наконец Рич добирается до своей цели — тугого, рефлекторно сжимающегося кольца мышц. Стоит ему немного поводить вокруг этого колечка, Нил сильно дергается и рвано выдыхает. «Не думал, что ты так сильно меня хочешь», — думает Рич и улыбается своей мысли. От губ он прокладывает дорожку поцелуев к шее, оставляет на ней пару отметин, мажет по ней языком, и спускается ниже, к груди. Кончиком языка касается горошины соска и довольно рычит, когда чувствует, как на пальцы капает новая порция смазки. Но Рич не желает останавливаться на достигнутом. Он вбирает чувствительный сосок в рот и нежно посасывает. Его пальцы тем временем массируют кольцо мышц, обильно истекающее смазкой. Как будто у него течка, думает Рич. Нил уже сам в нетерпении двигается навстречу пальцам, как бы намекая, что если Рич не начнет что-то делать, то он сам его трахнет. И Рич это понимает, но как будто специально не идет дальше ласк. В конце концов Нил не выдерживает и выстанывает: — Ричард, твою мать, ты меня сегодня трахнешь или нет?! — голос звучит плаксиво и обиженно. — Сколько можно издеваться, в конце-то концов! Рич лишь усмехается в ответ на недовольство Нила. Все-таки Нил тот еще капризуля, даже когда трезвый, и не потерпит, если кто-то мешает ему получить желаемое. Самое главное, что сейчас ему в голову не приходят в голову какие-то оригинальные идеи на счет их положения в пространстве. А все остальное уже вторично. Но продолжать эту пытку Рич не намерен, ему самому уже дурно от возбуждения становится. Он еще немного массирует пульсирующее кольцо мышц, а потом одним плавным движением вводит средний палец в горячее нутро Нила. Нил судорожно выдыхает и закусывает нижнюю губу. Рич исподлобья смотрит на него и наслаждается тем, что видит: Нил краснеет до кончиков ушей, заламывает бровки домиком и прерывисто дышит. Его нутро рефлекторно сжимается и разжимается, когда Рич начинает оглаживать нежные ребристые стенки. Нил обильно течет и пачкает руку Рича новой порцией естественной смазки. — Так сильно хочешь? — выдыхает Рич Нилу прямо в губы и вводит второй палец. Нил вместо ответа невнятно скулит и начинает медленно двигать бедрами навстречу руке Рича. — Не дергайся, иначе я тебя свяжу. — Не надо, — Нил замирает и ждет, когда же пальцы Рича начнут двигаться внутри него. Рич довольно хмыкает и начинает медленно двигать пальцами внутри Нила, параллельно его целуя. Нил тихонько поскуливает ему в губы от приятного покалывания внизу живота. Нил сильно дергается, когда пальцы внутри начинают двигаться все быстрее и быстрее, задевая чувствительное местечко. Нил судорожно хватает Рича за руку, которой он его растягивает, пытается его остановить. — Что-то не так? — удивляется Рич, отстраняясь от губ Нила, и смотрит ему в глаза. — Помедленнее, — просит Нил, дрожа всем телом. — Тебе что-то не нравится? — Я этого не говорил. — Ты и обратного не говорил. Нил мнется, отводит глаза, кусает губы, а потом смущенно говорит: — Просто слишком приятно. — Так разве ж это плохо? — улыбается Рич и упрямо продолжает растягивать чувствительное нутро, наплевав на все попытки Нила его удержать. Нил под ним, извивается, скулит, пытается свести бедра, закатывает глаза. Ему настолько хорошо, что он едва ли не забывает, как его зовут. Ричу огромного труда стоит не сорвать прямо сейчас с себя штаны и начать трахать этого омегу во всех позах и на всех поверхностях. Но он терпит, а потом через пару минут спрашивает: — Ну, что, плохо? — Нет, хорошо, — хнычет Нил, свободно принимая в себя три пальца. Он уже сам двигается навстречу руке Рича, желая принять в себя как можно больше и глубже. Рича от этого ведет не по-детски, и он понимает, что больше не выдержит. Он коротко целует Нила в губы, встает и идет к компьютерному столу, надеясь, что в выдвижном ящике завалялся хотя бы один презерватив. Чудо все-таки происходит, и он выуживает из кучи хлама последний. Рич спешно снимает штаны вместе с боксерами, облегченно выдыхая, зубами разрывает упаковку презерватива и раскатывает его по налитому кровью члену. Идет к Нилу, лежащему на кровати, раздвигает его длинные ноги и устраивается между ними. Нил обвивает его шею руками, пальцами зарывается в темные волосы и тянет к себе. Рич поддается и практически ложится на него, целует за ушком, осторожно пристраивается головкой к пульсирующему входу и начинает медленно погружаться в такое горячее и узкое нутро Нила. — Больно? — спрашивает он, когда головка уже оказывается внутри. — Немного, — выдыхает Нил. Ему откровенно непривычно ощущать, как его постепенно наполняют до самых краев, как его распирает от крупного члена внутри. — Прости, — Рич глубоко целует Нила и начинает ему мягко надрачивать. Из горла Нила вылетает полукрик-полустон и тонет в поцелуе. А Рич методично толкается внутрь, с каждым разом погружаясь все глубже и глубже, пока не входит до конца. В этот момент он останавливается и спрашивает: — Сейчас больно? Нил отрицательно мотает головой и сжимается вокруг его члена. Рич стискивает челюсть и утыкается в изгиб шеи Нила. Как же, черт возьми хорошо! — Ричи, все хорошо? — шепчет Нил и гладит Рича по волосам. А Ричу хорошо, очень хорошо. Его член обволакивает горячее нутро милого и чуть-чуть капризного омеги, а слух ласкает мягкий и бархатистый голос, так нежно зовущий его по имени. — Блять, да! — цедит Рич сквозь стиснутые зубы и начинает медленно двигаться, наслаждаясь узостью Нила. Дыхание у него тяжелое и горячее, опаляет кожу Нила, сам он крупно дрожит. Ему кажется, что он сейчас в раю. Хотя, наверное, в раю не так хорошо, как ему сейчас с Нилом. Они мокро и долго целуются и стонут друг другу в губы, пытаются слиться друг с другом. Затем Рич кусает шею и плечи Нила, ставит свои отметины, параллельно ритмично вколачиваясь в его податливое тело, а тот пытается подстроиться под темп и двигается навстречу. В какой-то момент, когда Нил особенно мило закатывает глаза и высовывает язычок, Рич окончательно срывается и начинает грубо втрахивать его в матрас, жестко, без жалости, даже с каким-то остервенением, до громких шлепков тяжелых яиц о влажные бедра. Толчки резкие и глубокие, выбивают из Нила всю душу, как Рич и обещал. Он самозабвенно выстанывает имя Рича, оставляет длинные царапины на спине, широкой груди, на плечах — везде, где дотягивается. Рич так идеально его заполняет, так точно попадает в чувствительное местечко, что Нил едва ли сохраняет остатки хоть какого-то рассудка. Его растраханный анус неприлично громко хлюпает, и обильно течет. — Ричи, я кончить хочу, пожалуйста, — стонет он и тянется за поцелуем, рефлекторно сжимаясь на венистом члене. — Я тоже, потерпи немного, — скалится Рич и широко мажет по губе Нила языком, а потом целует. Он начинает двигаться быстрее и быстрее, хлюпанье становится все громче. Пальцы на ногах Нила поджимаются, и он кончает с громким стоном, пачкая живот и себе, и Ричу. После яркой вспышки удовольствия наступает приятное расслабление. Рич тем временем совершает еще несколько толчков, и его тоже накрывает сильный оргазм. Он осторожно выходит из тела разморенного омеги. Использованный презерватив отправляется на пол, а Рич умещает свою тушку рядом с Нилом и загребает его в объятия. — Да уж, про то, что ты из меня душу вытрахаешь, ты не соврал, — сипло говорит Нил, пытаясь выровнять дыхание. — Если бы я заранее позаботился о контрацепции, ты бы так быстро от меня не отделался, — усмехается Рич и гладит Нила по спутанным волосам. — И что мы теперь будем делать? — спрашивает Нил и заглядывает Ричу в глаза. — Ну, — тянет Рич, — я думаю, начнем встречаться, я с твоими родителями познакомлюсь, мы поженимся, детишек заведем и помрем счастливые в глубокой старости. — А ты не находишь, что прежде, чем начать отношения, нужно хотя бы во взаимной симпатии признаться? — смеется Нил. — А это что, по-твоему, было? — Секс. — Это и так понятно! А почему мы, собственно, занимались всеми этими непотребствами? — Наверное, потому что захотелось. — Ладно, понял. Ты мне очень нравишься. Пойдет? — Вполне. Ты мне, кстати тоже. — Какой же ты капризный!