Безысходность

      Холодный осенний ветер гнал пожухлые листья между молчаливыми покосившимися надгробиями. Тихо ворчали голуби, сидя на костлявых ветках берез. Жидкий туман словно обнимал невысокий холм, издалека казавшийся голубоватым. На нем, сгорбившись, стояла фигура высокого худощавого юноши (взглянув на него впервые, вы бы могли подумать, что у него анорексия). Белые локоны падали на лицо, но легкие порывы нежно сдували их за уши. Грустные и ярко-бирюзовые, как ледышки, глаза были прикованы к одинокому могильному камню, с которого улыбалось такое живое, родное лицо. Непривычно, даже неприятно было смотреть.       Россия, вздохнув, похлопал прохладный камень. — Ну что, отец, соскучился по мне?       Опустившись на колени в грязную землю, парень выдергивал завядшие цветы, чистил клумбу костлявыми пальцами. Он не боялся замарать светлые джинсы или отцовское пальто, которое носил после его смерти, не в силах расстаться с предметом одежды.       В голове каруселью вертелись воспоминания, обволакивая разум и тисками сжимая бедное молодое сердце, которое уже столько пережило за шестнадцать лет…       Мальчонка, которому от силы лет шесть, в желтом дождевичке и резиновых сапогах с лягушками весело скачет по лужам, звонко, беспечно хохоча. Рядом идет отец, он тоже смеется. Они держатся за руки, а на улице проливной дождь. Союз вымок до нитки, но ему все равно.       Папа заболел. Он лежит на диване, укрытый пледом, и кашляет, надрывая глотку. Десятилетний Россия бежит к нему с чашкой горячего чая и лекарством. Советы благодарит его, а потом они вместе читают сказку. Точнее, Рося читает, а отец внимательно слушает. Союз засыпает, а мальчик, отложив книгу и чмокнув мужчину в щеку, на цыпочках уходит к себе в комнату.       Лето. Отец с сыном купаются в реке недалеко от деревни, в которую они приехали отдыхать. Союз изображает акулу, а Россия с визгом уплывает от него, со всей мочи молотя ногами по прохладной воде. В итоге страшный морской зверь был побежден, а папа порезал ногу.       Мальчику уже пятнадцать. Он заканчивает девятый класс. Советы не смог прийти, но Россия все равно высматривает его в толпе родителей. Звонит телефон, и парень радостно отвечает, мельком заметив имя абонента: «Папа».       Незнакомый мужской голос сказал, что папа погиб.       Эти слова, будто пуля, пронзили сознание выпускника. Погиб. Это значит, умер. Это значит, его больше нет. Значит, никто не разбудит его утром, не приготовит вкусный завтрак, не поможет сделать домашку, не обнимет, не утешит, когда плохо, не поедет с ним на море, не померит температуру, не посмотрит ужастик на ночь глядя…       Папа больше вообще ничего и никогда не сможет сделать.       Россия распахивает глаза. Из них градом катятся слезы, орошая холодную землю. На лбу выступила испарина, дыхание сбилось.       Россия кричит.       Он упирается лбом в надгробие и ударяет по нему кулаками.       Раньше он никогда не плакал на могиле отца.       Оправившись, юноша поднимается. Вытирает ладонью лицо, оставляя грязную полосу от глаза к щеке. Отряхивается, разворачивается, чтобы уйти, но что-то будто держит его. Или кто-то.       Обернувшись, парню показалось, что он видел полупрозрачный белый силуэт прямо над могилой.