Тень в солнечном отражении

      Сколько прошло? День? Неделя? Месяц? Нет окон. Нет часов.       Нет сил. Ремни крепко держат конечности. Не разорвать. Не выдрать скальпели вместе с руками приходящих сюда и режущих тело по живому. Раны моментально затягиваются, но людям всё мало. Они хотят знать, кто я и как устроен… Я бы тоже хотел знать, что с моими внутренностями и почему вижу мир в алом цвете.       Загорается лампочка над дверью, раздаётся противный писк. «Друзья» пришли. Ан нет, обойдусь без компании, пожаловал только мой лучший «друг» Стив.       Останавливается у столика с медицинскими инструментами. Берёт шприц и капсулу. Безразлично наблюдаю за его действиями. Изо дня в день он только делает инъекции и всё время что-то пишет. Постоянно пытается разговорить меня.       — Как дела, Адам?       Попал в яблочко. Не смолчу.       — Почему вы называете меня этим именем? Оно не моё.       Не отвечает, снова пишет. Потом берёт медицинский фонарик, изучает мои глаза.       — Действие сыворотки ещё не закончилось. — Мерзко улыбается. — Чудесно. С каждым днём она действует всё дольше. И ты всё дольше остаёшься человеком.       О чём говорит этот сукин сын?       — Всё дольше? А кем я являюсь без вашей проклятой сыворотки?       — Ты? — Он нервно усмехается. — Ты серьёзно до сих пор не понял, кто… ты? Ты — образец четыреста восемнадцать, названный Адамом. Ты — носитель памяти Коннора Дойла, а ещё — инопланетной ДНК. Ты — тело, состоящее из человеческих клеток и клеток того самого паразита, которого Дойл и его команда обнаружили в Архангельске. Мнишь себя Коннором Дойлом? Называешь себя его именем? Но ты — его клон, искусственно выращенный в лаборатории.       Не вдохнуть. Глазные яблоки вылазят из орбит от услышанного. А Стив наклоняется всё ближе.       — Препараты достают сознание человека, чтобы ты оставался безопасным для нас. Заставляют личность прототипа доминировать, а чужеродную усыпляют. Так тебя можно изучать. Так с тобой можно говорить, как с человеком. Так тебя можно подчинить, чтобы ты даже не думал выйти отсюда. — Улыбка на лице становится шире. — Твой прототип боролся за права и жизни людей, так боялся, что кто-то или что-то причинит им вред. В тебе живёт его память, его мораль.       Не верю. Нет. Не может быть. Я — Коннор Дойл. Просто что-то не так... со мной? Но это же... я?       — Но вообще ты — ничтожная тварь. С которой приходится «дружить», чтобы изучить получше, а потом продать подороже. Ты — паразит, так знай своё место и не пытайся строить из себя человека.       Алый цвет заливает белый потолок. Ремни превращаются в тонкие нитки. Порвать — раз плюнуть...       ...Пальцы уже сжимают вырванный язык Стива, но его голос продолжает звучать в голове… в моей голове?       — Ты — паразит… Паразит! Паразит…       Всё ещё держу руку перед собой. Не видя, смотрю на вырванный орган. На предплечье падает алая капля. Кровь Стива?       Подхожу к зеркалу Гезелла. Лоб, щёки, губы Коннора Дойла. Глаза… монстра. Белки залиты красным цветом, из уголков текут красные ручьи.       Слёзы?..       Паразит… Паразит? Паразит!       Так Коннор Дойл не... я? Его клон... я? Не возродили, а… родили в барокамере?       Инопланетный паразит теперь живёт не в животе, а в клетках… моих клетках!