Зов вечности

Эмметт - Детка, не стоит так переживать. Всё образуется. – я пытался успокоить жену. Розали, как только узнала цель поездки, поникла и молчит больше часа. Я на минуту остановил машину у обочины. – Детка, посмотри на меня. Роуз подняла на меня свои грустные глазки. Я взял её за руку и нежно сжал. - Родная, я понимаю, что тебе тяжело это осознавать, но это так. Конечно, они поступили ужасно, понимая, как это отразится на нас, но не стоит так реагировать . Пойми, как бы сейчас нам не было трудно, мы вместе и обязательно справимся. Я знаю, тебе страшно. Страшно за меня , за тебя, за нашего ребёнка. Тебя пугает та неизвестность, которая возникла перед нами. Просто помни, что я всегда буду рядом и помогу в любой ситуации. Я так же как и ты хочу, чтобы с нашим ребёнком всё было в порядке. Я хочу, чтобы он родился, вырос и стал счастливым. Именно поэтому я и увёз тебя, чтобы мы были в безопасности, ты, я, наш ребёнок. Мы семья и всегда ею будем. Я положил свою холодную ладонь на тёплый животик жены и нежно-нежно погладил. Роуз улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. - Ты прав, милый. Это всё в прошлом, теперь у нас будет новая жизнь. Долгая и счастливая. Я вот всё думаю, сможет ли наш малыш превращаться в волка, как мои биологические родители? - Не знаю, детка. Увидим со временем. А какими были твои родители? Ты мне о них никогда не рассказывала. Я завёл машину и мы поехали дальше. Мы были в пути уже около двух часов, поэтому риска, что наш мыслечтец нас услышит не было. Роуз мечтательно улыбнулась, погружаясь в воспоминания. ( прим. Автора : Для большего эффекта, во время прочтения воспоминания Розали, советую включить песню Skillet – Comatose) - Они были совершено не похожими на кого-либо. Когда мне было семь лет мои родители, после того как уложили меня спать, ушли в лес поздно ночью. Мне приснился кошмар и я хотела побыть рядом с мамой и папой, но дома их уже не было. Мне стало интересно где они и я вышла на улицу в одной белой пижаме. Тогда был декабрь, поэтому я, стоя на крыльце, сливалась со снегом. Недалеко от нашего дома, на снегу «красовались» волчьи следы. Знаешь, в детстве я всегда мечтала в живую увидеть волка. Поэтому, я побежала по следам, не обращая внимания ни на сильный ветер, раздувающий уже тогда длинные, блондинистые волосы, ни на огромные снежинки, попадающие в глаза, цвета молодых фиалок, ни на то, что я бегу по снегу босиком. С каждым моим шагом следы становились крупнее. Пробежав немного, я остановилась возле небольшой скалы. Следы резко оборвались. Послышался вой. Такой печальный, но в тоже время требовательный, нежный и мелодичный, словно голос мамы, которая пела мне колыбельную. Затем ещё один вой. Более грубый и серьёзный, но в тоже время плавный и успокаивающий, словно папа говорит тебе: «Не бойся, я всегда буду рядом.» Я подняла глаза в верх и застыла от восхищения. На выступе скалы стояли два огромных волка. Оборотни. Их вой на холодную, выглядывающую из-за облаков, луну завораживал и проникал в самую душу. Я невольно залюбовалась этими созданиями. Они были раз в двадцать крупнее обычных волков, но это придавало из ещё больше шарма. Даже в темноте я смогла разобрать, что это были парень и девушка. Влюблённые выражали чувства с помощью воя. Парень. Он был прекрасен. Иначе и не скажешь. Его чёрная, как смоль шерсть казалась тёмно-синей при свете луны, оголённый белый оскал, заострённые уши, когти подобны чёрному металлу, огромные мускулы, мощная грудь, мускулистые, длинные лапы и глаза… такие ярко-синие… завораживающие… родные… Девушка. Она была ни чуть не хуже парня. Белая, как первый снег, шерсть блестела под светом луны. Нежно-розовый нос ловил снежинки, которые тут же таяли от тёплого дыхания. Острые уши опущены вниз. Холка встала дыбом из-за внезапно подувшего ветра. Тёмно-серые когти рассекали снег. Могучие, длинные лапы, гордая осанка и пушистый хвост. А глаза… Боже, какие у неё были глаза… Тёмно-зелёные, чуть присветлённые у самых зрачков. Они так ярко выделялись, на фоне чёрных ободков, обводящих глаза. Они были такими чистыми… глубокими… близкими… человеческими… Я сделала шаг и снег предательски хрустнул под моей ногой. Волки с диким рыком подбежали ко мне. Я не испугалась и продолжала стоять. Мне было до безумия интересно. Грозные оскал «сошёл» с лиц волков, а в их взгляде появилось столько нежности и любви, что я мигом поняла, кто именно передо мной стоит. Я поняла, что эти два великолепных волка и есть мои пропавшие мама с папой, я поняла, почему их голоса были мне так знакомы и поняла, почему образ волков был так похож на человеческий вид моих родителей*. Я подбежала к маме и прижалась к ней. Её мех был таким пушистым и мягким. Я тут же согрелась, когда мама осторожно посадила меня к себе на спину. Мне стало так спокойно, когда папа лизнул меня в щёку своим шершавым языком. На следующий день мама и папа взяли с меня клятву, что я никому не скажу про них. Признаюсь, мне тоже хотелось стать такой, как они. Глупая мечта наивной семилетней девчонки. – Роуз печально опустила голову. – А когда моим родителям сказали, что я пропала без вести и скорее всего умерла, у мамы случилась остановка сердца и она умерла. А что стало с отцом я не знаю. - Мне жаль, детка. – я погладил жену по волосам. - Ты не в чём не виноват, милый. Благодаря тебе у меня в животике растёт малыш. Ты сдержал клятву: я действительно самая счастливая. Я победно улыбнулся. Сделать её счастливой - мечта всей моей жизни. Что я только не пробовал: мы летали с ней на разные курорты, я каждый день дарил ей подарки, я купил ей машину. Конечно, она была всему этому рада, но всякий раз её радость сменяли грусть и страх. Грусть из-за того, что я не мог подарить ей ребёнка, её главную мечту. И страх… Страх из-за воспоминаний последней ночи её жизни. Когда Розали впервые рассказала мне причину своей смерти как человека, я жалел лишь об одном. О том, что не я убил эту мразь – Ройса Кинга. У меня просто в голове не укладывается, как можно было изнасиловать и до смерти избить ни в чем неповинную девушку, свою собственную невесту. Отец всегда меня учил, что если ты не просто бьёшь, но или хотя бы унижаешь девушку, то ты – просто ничтожество. После этих слов, услышанных в пять лет, я никогда не обзывал девушек, не бил и не унижал. Я не хочу быть жалким. Ведь если ты только на девушек руку можешь поднять, а не на мужчину, то по другому тебя назвать нельзя. Я бы никогда не осмелился ударить мою малышку. Как вообще можно причинить боль такому маленькому и беззащитному существу, как Розали. Что она такого сделала? За что Бог её так наказал? Чем она заслужила смерть? Я миллионы раз задавал себе эти вопросы, но ответа не находил. Я бы сделал всё что угодно лишь бы Розали забыла ту ужасную ночь. Мне так больно смотреть, как моя малышка лежит на кровати, свернувшись в клубочек и плачет без слёз. А я? А что я. Я ведь даже помочь ничем не могу. Только быть с ней рядом в такие минуты. Но после того, как она успокаивается, Роуз всегда садится ко мне на колени и крепко обнимает, давая понять, что истерика закончилась. После этого я всегда брал её на руки, сажал за фортепиано и просил сыграть мою любимою мелодию. Розали знает очень много красивых мелодий, но эта мне нравится больше всех. Она словно описывает мою жену. С начало быстрая и грубая, но затем становится такой тихой, плавной и очень нежной. Такая же и Розали. Для всех она беспощадная, грубая и самоуверенная стерва, и лишь для меня она всегда остаётся собой. Доброй, открытой, милой, немножко пугливой, но самое главное нежной и заботливой. Только я знаю, какие волшебные ночи она может подарить, только я знаю, сколько нежности в её прикосновениях, только мне известно, как уютно в её объятиях, и лишь только мне она может открыть все свои секреты. Я повернул голову и взглянул на жену. Малышка сладко спала. Интересно, а как ещё на неё повлияет беременность? Я тихо остановил машину у обочины и вышел и неё. Осторожно взяв жену на руки, я положил её на заднее сидение машины, предварительно кинув туда плед и маленькую подушку. Я осторожно, чтобы она не проснулась, подложил её под голову подушку и укутал пледом. Вновь оказавшись за рулём, я плавно дал ход. Надо будет найти ближайший отель, чтобы Рози передохнула, а потом уже поедем дальше. Думаю, я знаю, где мы будем в безопасности.