Забери меня, Кот!

Маринетт смотрит на потолок больничной палаты и упрямо надеется, что это кошмар. Просто кошмарный сон, в котором она прикована к постели кучей разных непонятных трубочек и проводов. Справа над ухом противно пищит аппарат, непонятно что отсчитывающий. Маринетт иногда считает вместе с ним, просто забавы ради, чтобы было не так скучно. Врач с ней уже не разговаривает. Лишь приходит, смотрит на нее, на аппарат, на свои записи, качает головой и уходит. Уже больше месяца все ее анализы и диагнозы обсуждаются там, в коридоре, за окном, закрытом жалюзи. Наивные. Думают, она не знает, что это неизлечимо. Думают, она не знает, что медсестры уже отсчитывает время, когда палата освободится. И она считает тоже. Она хочет уснуть. Чем быстрее она засыпает в этой палате, тем быстрее она просыпается в своем мире. Где у родителей своя пекарня, где они бодрые и свежие, полные сил, веселые. Где она не прикована к кровати, а ходит в коллеж, она учится, она общается с другими людьми, она любит. Точнее мечется между тремя парнями, каждый из которых очаровательно мил, красив и сногшибателен. У нее есть лучшая подруга, у нее есть личная жизнь, у нее есть особенный секрет — она супергероиня, что сражается с темными созданиями, останавливая их и исцеляя. Там нет никаких неловких разговоров за ее спиной, она не прикована к одному месту, она жива. В этом мире у Маринетт болят руки, на них нет живого места из-за капельниц. И ей хочется потянуться. Но спасительный сон не приходит, поэтому ей приходится искать пульт и вызывать медсестру, лишь бы та вколола ей снотворное. Пока та входит и разводит лекарство, она слышит взволнованные голоса родителей. Она даже не вслушивается, не желая слышать, как они умоляют врачей найти хоть какое-то решение. Она чувствует, как лекарство растекается по ее венам, и голоса родителей становятся более звонкими, веселыми… — Маринетт, ты снова проспишь занятия, — толкает ее маленький алый жук, квами по имени Тикки. Девушка до сих пор не понимает, что это такое и откуда оно взялось в ее жизни, но именно благодаря ей Маринетт может становиться всемогущей Ледибаг, и у нее появился Кот Нуар. Кот Нуар — отдельная причина, по которой она возвращается сюда. Он любит жизнь, он любит Ледибаг, он любит весь мир. Порой его безрассудство доводит до того, что он готов забираться высоко в небо и кричать на весь Париж о своих чувствах. Маринетт, даже скрываясь под маской, так не может. Да, она здесь свободна, но в голове остаются мерзкие воспоминания о связывающих ее тело проводках. Ее руки здесь чисты — но она чувствует боль от иголок. Когда акуманизированные захватывают ее в свои лапы — она теряется. Возвращается ощущение скованности, бессилия, беспомощности. Ей даже кажется, что она снова видит ненавистные белые стены. Но Кот вмешивается, он всегда спасает ее от этой белоснежной обреченности. И как бы она не любила Адриана и Луку — благодаря Коту она еще может бороться. Ей сменили таблетки, она чувствует это по ухудшению своего состояния. Ей становится тяжелее спать, она не может вернуться к своему Коту. Ни Адриан, ни Лука, ни Алья не нужны ей так, как он. Без него она просто не может снова стать свободной. Она понимает, что ей отменяют капельницы. Все чаще приходит врач, колет что-то непонятное. Не снотворное. Не болеутоляющее. Она не спит уже несколько дней. Белые стены, белый потолок, окутанное проводами тело, пищащий аппарат становятся ее клеткой, проклятьем, акумой… Акумой, которую надо победить. — Тикки, трансформация, — шепчет она пересохшими губами, но квами не приходит на помощь. У нее такое уже было, когда отец акуманизировался. Но тогда она могла хотя бы двигаться, а сейчас что? Она зовет Кота срывающимся шепотом. Но Кота нет. Есть обеспокоенные родители, что умоляют ее потерпеть. Есть врач, что внимательно осматривает ее. Есть медсестры, что больше не дарят спасительного сна. — Верните меня туда, Кот, забери, — Маринетт хочется плакать, но тело словно парализовано. — Кот… Она неизлечимо больна, она знает. Наивные родители скрывают это от нее, не обсуждая ее анализы и диагноз с врачом при ней. И единственное, что она хочет, это навсегда остаться в том, другом мире, где ее мир не ограничен белым. Ей начинает казаться, что она его видит. Видит в своей палате. Но его костюм такой же белый, как и стены, волосы словно снег, глаза холодного голубого оттенка. Это не ее Кот, это неправильный Кот. Кот, подчиненный ее клеткой. И это последняя капля. Она больше не может лежать и терпеть. Она кричит, мечется, умоляет всех отпустить ее, дать уйти в другой мир… Да. Ей нужно добраться до Тикки, и тогда Ледибаг спасет ее Кота. Она спасет их, надо только найти свою квами. Она видит Кота Блана за спинами родителей — он как-то странно улыбается. Он убьет их? Или только ее? — Нуар, нам нужен Нуар, — шепчет она в ужасе. — Нуар, я знаю, что ты тут. В левой руке что-то горит — ей делают укол. Ее пытаются вытащить в мир, в котором она не хочет быть. Тем не менее, у нее получается хоть немного забыться. Находиться в этой странной пустоте, не имея возможности подняться — отвратно. Но теперь ее ждет приятный сюрприз. Кот Блан исчез. Вместо него такой знакомый, милый, любимый Нуар. — Ты вернулся, — шепчет она, не веря своим глазам. Он не отвечает, лишь кивает и наклоняется к ней, даря нежный поцелуй в нос. — Я соскучилась, — она плачет от счастья. — Я боялась за тебя. Ты был акуманизирован… — Я справился, — отвечает он. — Как видишь, я справился. С Бражником покончено. С ним все кончено. Маринетт удивленно смотрит на него. С Бражником покончено… Но это значит, что и Ледибаг больше не нужна. Она больше не нужна тому миру. Она больше никому не нужна. — Нет, нет, нет, нет, — кричит она. Впервые за все время действительно кричит, во весь голос. — Нуар, нет, пожалуйста, не оставляй меня! Забери меня с собой, я ведь твоя Леди, ты обещал, что мы будем всегда вместе. Забери, прошу, забери меня! Кот лишь нежно проводит рукой по ее щеке. Он не отвечает, а она не может поверить в то, что ее такой чудесный радужный мир отвергает ее. Ей больно, больно не только телу, душе и разуму тоже принять. Она чувствует себя преданной. — Хватит, — не выдерживает Кот. — Хватит, моя Леди, ты ведь сильнее, я знаю, ты сильнее. Я заберу тебя, заберу с собой отсюда, поверь. Маринетт снова плачет, на этот раз от облегчения. — Котик, — шепчет она охрипшим голосом. Он не врет — она чувствует, как боль уходит. Тело становится легче, она словно вот-вот взлетит. — Вот видишь, — улыбается ей Кот. — Я же сказал. Обними меня, я заберу тебя отсюда. Маринетт обхватывает его за шею и улыбается в ответ. — Я знала, что ты меня не оставишь, Котенок. Я люблю тебя. Она не слышит его ответа, но знает, что ее чувства взаимны. — Запишите время смерти, — просит врач медсестру. Совсем юная девочка, так отчаянно умолявшая какого-то кота спасти ее, забрать ее, наконец обрела свой покой. И единственное, что его утешает, — Том и Сабин Дюпен-чен наконец-то видят улыбающееся лицо своей дочери после стольких месяцев боли.