Заставь меня уважать тебя.

Лучи, бьющие из решетчатого окна, ласкали теплом лицо Кейт, пробудив ее от забвения. Она открыла глаза, затуманенным взглядом озираясь вокруг. Снова белые мягкие стены. Нет, даже не белые, а с желтоватым оттенком и с какими-то подтеками и пятнами. Для чего девушку поместили именно в безопасную палату, если ее постоянно держат связанной, не понятно. Она тихо усмехнулась от своих мыслей, попытавшись потянуться, тело ныло от прибывания в одном положении. Сегодня, впервые за последние месяцы, ей не снились кошмары, значит, день уже автоматически становится намного лучше, чем все остальные. Когда зрение Кейт полностью пришло в норму и она увидела то, чего априори здесь быть не может. Девушка дернулась, попытавшись подняться, но ее удержали в горизонтальном положении ремни, закрепленные на уровне груди и бедер. У противоположной стены стояла кушетка на которой лежал, связанный в руках и ногах...Майлс. —"Боже, как такое может быть..." - до боли знакомые, черные, как смоль, кудрявые волосы и нежная белая кожа, как у фарфоровой куклы, без единого изъяна. Пышные ресницы, словно у младенца. Лицо, будто высеченное руками искусного скульптора, этот вздернутый носик, выделенные скулы и изящный контур. Веки его слегка подергивались. Кейт, по возможности, подалась вперед, не веря всему происходящему. — Майлс... Майлс, ты меня слышишь..? - девушка с трудом произносила слова пересохшими губами. Он, словно в замедленной съемке, повернулся к ней, устремив свой янтарный взгляд на нее. — Кейт... я так рад...тебя видеть. - его голос слегка дрожал. — Что ты здесь делаешь, как ты сюда попал? - сердце было готово выпрыгнуть из груди, и на лице, впервые за длительное время появилась счастливая улыбка. — Спаси... Спаси... Спаси меня... СПАСИ МЕНЯ. - его голос перешел на крик, а тело стало изгибаться, словно в судорогах. Он орал эту фразу настолько громко, что Кейт казалось, что стены вот-вот обрушатся. — Майлс, что с тобой?! Майлс! - Кейт так же начала кричать, она пыталась освободиться, стирая руки в кровь об ремни. — Ответь мне, что я должна сделать, что?! — А что такая тварь, как ты, может сделать? - он резко развернул голову в ее сторону, уставившись уже не родным янтарным взглядом, а черными дырами, которые поглощали ее, а голос, который некогда был таким бархатистым и мелодичным, перешел на утробный, зловещий бас. — Я надеялся на тебя, верил. А ты прохлаждаешься здесь, пока мы там, с НИМ. — Нет, это не ты... Ты не Майлс... - Кейт смотрела на это глазами, полными ужаса. — Я - его отражение, его сущность. Для тебя он нежный, чувственный парень, которого не понимают, у которого было тяжелое детство. Ахах, как же ты ошибаешься. Вы, примитивные людишки, видите только то, что хотите видеть, боитесь заглядываться в темную сторону души. - Лжемайлс хохотнул и начал подниматься, разрывая ремни, которые фиксировали его конечности у края койки, будто они были сделаны не из кожи, а из бумаги. При каждом движении сердце девушки замирало, готовое было остановиться в любой миг. Сейчас ей больше всего на свете хотелось раствориться, чтобы то, что приняло обличье ее возлюбленного, не приближалось к ней. — Знаешь, очень иронично наблюдать, как он борется со мной. Изо дня в день, убегая все дальше в себя. Но это глупое и наивное дитя не понимает, что от себя не убежишь. Нечто поднялось и стало медленно приближаться к Кейт, словно издеваясь, и растягивая мгновения ее ужаса. Он схватил ее за челюсть и резким движением развернул лицо к себе. Она жмурится, лишь бы не видеть это перед собой. — Посмотри на меня. — Нет! НЕТ! - Кейт резко распахивает мокрые от слез глаза, жадно хватая воздух и озираясь вокруг. Нет ни кушетки, даже намека на нее, ни Майлса. Перетертая в кровь кожа на запястьях саднит, отдаваясь по всему телу мучительно ноющими воспоминаниями о сне. — Надо срочно выбираться...

***

Сегодня все закончится. Осталось совсем чуть-чуть. — Кейт? Вы меня слышите? - из мыслей девушку выдернул уставший голос ее лечащего врача. — Прошу прощения, мистер Гленви, эти препараты не дают мне нормально включить мозг. - она мило улыбнулась. — Давайте вернемся к нашему разговору. Как у вас самочувствие? О чем вы думаете последнее время? - мужчина что-то написал в своем блокноте, после в ее медицинской книжке. — Ну, как вы думаете, какое будет самочувствие у человека, на теле которого уже почти нет живого места из-за уколов, а в голове ни единой мысли благодаря вечным успокоительным? Мне их вкалывают по поводу и без повода. - она театрально нахмурила брови. — Я понимаю, но помимо успокоительных вам так же ставят и витамины, и снотворное. — Толку нет от снотворного, все равно каждую ночь сначала уснуть не могу, а потом просыпаюсь из-за постоянных кошмаров. А еще и в соседней палате вечные крики. Меня пичкают транквилизаторами за каждый писк, а на ту девушку, как я понимаю, вообще внимания не обращают. — Дело не в этом, она, к сожалению, во сне кричит. Не волнуйтесь, мы скоро ее переведем в другое отделение. —"Чёрт...Плохо дело." — Мистер Гленви, но может, пока вы ее не перевели, вы мне увеличите дозу снотворного? Правда, спать невозможно. — Хорошо, главное, чтобы вы шли на поправку. Еще один вопрос, какие мысли вас посещают последнее время? — "Хрен старый, что ты докопался? То неделями не посещаешь, а тут решил из себя хорошего врача изобразить?" — Знаете, да никакие. Домой хочется, да и с мамой увидеться. Еще много думаю о своей подруге. Жаль, что я не смогла попасть на ее свадьбу. — Угу, хорошо. А вы помните о случае, который произошел почти три месяца назад? — Честно, не особо. Единственное четкое воспоминание, это как я по случайности ранила ту женщину. Я правда не специально, она так неожиданно ко мне подошла, я растерялась... - Кейт приподняла уголки губ в легкой ухмылке. За столь длительное прибывание в этом месте она научилась очень мастерски блефовать. — Я верю тебе, не переживай. Твоей вины в этом нет, это наша оплошность, поэтому... - вероятнее всего, он понял, что стал слишком откровенным с пациенткой, из-за этого не стал продолжать свой диалог и просто прокашлялся в кулак, захлопнув блокнот. — Я рад, что вы идете на поправку. Сейчас скажу медсестре про снотворное. До встречи. — Спасибо, до встречи! - девушка довольно улыбнулась, провожая мужчину взглядом. Все идет по ее плану.

***

Лучи вечернего солнца бегали бледными зайчиками по палате, оповещая о скором закате. Девушка, с бешено колотящимся сердцем, нещадно прорывала рукава рубашки той самой пилочкой, которую бережно хранила рядом с собой уже несколько мучительно долгих недель. К счастью, именно сегодня ее не прикрепляли ремнями к койке. По какой причине, Кейт не знала, но удача явно улыбалась ей. Так же для нее оставалось загадкой, как на протяжении настолько длительного времени медперсонал не обнаружил этот опасный металлический предмет. Они с легкостью могли обшарить все постельное, пока Кейт была в отключке из-за очередной порции транквилизаторов, но не сделали этого. Она, наконец, смогла освободиться от тканевых оков. Девушка истерически засмеялась в ладони, не веря во все происходящее. Ей казалось, что вот-вот придут медбратья и схватят ее, но минуты шли, а за дверью была тишина. Только где-то в глубине коридора слышались то тихие постукивания, то смешки. Кейт вскочила с койки. Идет обход больных, поэтому надо действовать быстро. Она определила это по шарканью хромой медсестры, которая уже навещала ее сегодня, и характерному позвякиванию связки ключей. Пациентка встала около дверного проема, вжавшись в стену. Стук сердца заглушал все вокруг, но резко оно замерло, а Кейт поменялась в лице. В голове начала крутиться мольба, а все из-за того, что она не учла одну деталь. Окошко в двери. Если медсестра перед тем, как зайти, посмотрит в него и взглядом не найдет пациентку, все будет кончено. Обратно она сюда вернется только с медбратьями, с которыми хрупкая девушка, истощенная отвратным питанием и постоянными лекарствами, не сможет тягаться. Оставалось только молиться. Один шаг, второй, третий. Четвертый слышится уже около двери в палату. Резкая тишина. Учащенное сердцебиение отдается болезненной пульсацией в висках, руки дрожат, а ноги подкашиваются. — Будь то дьявол, или господь, прошу, кто-нибудь из вас, помогите мне, молю... - беззвучно шептала она. Но секунды тишины длились. Звон ключей и щелчок открывающегося замка, после дверь медленно начинает открываться. Сейчас. Кейт резко выныривает из-за двери и зажимает рукой рот женщины. Ее крик застревает в горле, не успев вырваться наружу. — Дернешься, я сверну тебе шею, ясно? - прошептала блондинка, схватив с подноса шприц со снотворным, который предназначался для нее. Женщина тихо поскуливала ей в ладонь, пуская по щекам слезы. — Отдохни немного. - Кейт усмехнулась и воткнула шприц в предплечье пожилой медсестры. Спустя считанные секунды тело обмякло и сползло по стене на пол. Только после этого блондинка убрала руку от ее рта и проверила пульс несчастной. Убедившись, что та жива, девушка сняла с нее халат и маску, быстро надевая это все на себя и параллельно закрывая палату на ключ. Опустив голову, она торопливым шагом направилась к выходу из больницы, озираясь вокруг. Коридоры давили на нее своей гнетущей атмосферой. Грязные, обшарпанные стены, пропитанные безумием и безысходностью. В этих стенах загублено много душ, которые просто видели мир немного иначе, чем обычные люди, но они затухли как спичка, под волной непонимания и убивающих мозг транквилизаторов. Пол, который протерт до дыр тысячами ног, которые ходили здесь, как на медленной казни. Бесполезные процедуры, уколы, которые дают мнимою надежду на дальнейшее выздоровление. Здесь обитают брошенные души, и на свете не найти места хуже. Ад на земле, где каждый час приближает тебя к смерти. У двери главного входа ее ожидал не очень приятный сюрприз в виде мускулистого охранника, который контролировал входящих внутрь, и выходящих за пределы клиники. — Твою же мать, тебя здесь еще не хватало. - она чуть ли не взвыла, наблюдая за ним из-за угла коридора. Выход так близко, буквально пару десятков шагов и долгожданная свобода. Но ей явно просто так не ускользнуть. В голове мечутся мысли, предположения, и резкая, безумная идея посещает ее воспаленный и измученный прибыванием здесь мозг. Она с легкой улыбкой направилась обратно в крыло, в котором ее держали. В то крыло, где держат самых буйных и социально опасных пациентов. В руке тихо позвякивала связка ключей. Шаг за шагом, замок за замком, двери распахивались. Меньшая часть больных уже прибывает в забвении из-за введенного снотворного, остальные же стеклянными глазами смотрели на девушку. Она быстро развязывала руки тем, кто находился в смирительной рубашке, некоторых освобождала из кожаных ремней. В считанные минуты больные разбрелись по коридору, осматриваясь и начиная постепенно "оживать". Слышались тихие порыкивания и перешептывания. Кейт смотрела на них и с ужасом понимала, что в их лицах отсутствует намек на разум. На данный момент ими управляла дикая ненависть и злость. Ад начался тогда, когда в коридоре появилась молоденькая уборщица. В ужасе она стала пятиться назад, выронив швабру из рук. Больной, который находился ближе всего к несчастной, одним резким движением свернул ей голову и тело безжизненно рухнуло на холодный кафель. Это стало точкой невозврата. Кейт наблюдала, как пациенты разбежались по этажам. Стены больницы наполнились истошными криками персонала, их предсмертным хрипением. Она зажала уши и рванула к выходу. Ее план сработал, охранник героически пытался отбиться от двух "буйных", которые кидались на него, прокусывали кожу до крови, словно озверевшие псы. Девушка сделала последний рывок и распахнула массивные двери. Легкий ветерок обдал ее лицо прохладой, из-за чего на бледном лице невольно появилась слабая улыбка. Плавными шагами она направилась к воротам, вдыхая колючий весенний воздух. Позади раздавались предсмертные крики боли и мольбы о помощи. В душе Кейт зажегся огонек ликования. Они это заслужили. — Я скоро буду, Майлс...