Даже ангелы плачут

Сначала Дину казалось, что эти звуки ему только снятся. Едва слышные вздохи, всхлипы, обрывки слов… Они приходили каждую ночь, пока Дин лежал рядом со своим ангелом. Однажды, проснувшись вот так ночью, Дин посмотрел на лежащего к нему спиной Кастиила и увидел, как его плечи вздрагивают. И тогда Дин понял, что ангел плакал. Поверить в это было сложно — Дин помнил, каким бесчувственным солдафоном Кас был совсем недавно, до всей этой заварушки с Лилит. Да, он изменился, но старший Винчестер никак не ожидал, что ангел станет рыдать. Он ни разу не видел, чтобы плакал кто-либо из существ не из мира людей. Дин долгое время ни о чем не спрашивал. Во многом потому, что ему на месте Каса бы не хотелось вопросов. Если кто-то плачет только по ночам и только в подушку, значит, у него есть причины скрывать свою слабость. Просто Дин стал нежнее. Раньше он иногда брал ангела жёстко, и тому даже нравилось, но теперь Дин давал Касу куда больше ванили, так необходимой ангелу, чьё сердце страдало от какой-то тоски. Дин предпочитал догги миссионерской позе, но ради Каса делал исключение. Он стал водить своего ангела в кино, дарить ему цветы и конфеты, черт, Дин не проделывал подобного ни с одной девушкой. Он искренне хотел, чтобы Кас был счастлив, потому что жить не мог без его улыбки. Да, наедине с Дином Кас позволял себе улыбаться. Когда Дин ещё был с Сэмом, такого не случалось никогда. А потом Сэм решил, что с демонессой он хочет остаться сильнее, чем с братом, и ушел. Рядом с ангелом Дин довольно быстро перестал замечать отсутствие Сэма в своей жизни. У него появились другие проблемы — например, еженочные рыдания любимого. Дин думал о слезах на щеках Каса, пока ласкал его тело, такое доверчивое и открытое. Ангелу нравилось, когда Дин покрывал аккуратными поцелуями его грудь, проводил языком по вставшим соскам, поцарапывал пальцами плечи и спину. Дин же сходил с ума от тихих стонов, от вида расширенных зрачков и чуть приоткрытого рта. Больше всего Дин любил смотреть Касу в глаза, нависнув над ним и нежно двигаясь между его бедер, так, чтобы члены терлись друг о друга. Дин рассматривал каждую черточку лица, успевшего стать родным, а Кас проводил кончиками пальцев по щекам возлюбленного и влажным волосам. Их губы практически соприкасались, дыхания смешивались, и в этой благословенной реальности не существовало более ничего — ни боли, ни грусти, ни ада, ни рая. Кас закидывал ноги Дину на поясницу и толкал его в себя, желая сильнее, желая больше. Винчестер чувствовал это желание и двигался быстрее, с наслаждением ощущая ладони Каса на своих ягодицах. Они редко кончали синхронно, но после оргазма долго лежали на кровати, взявшись за руки и смотря друг другу в глаза, ведя безмолвный диалог, который был красноречивее всяких слов. Дин понимал, что любил своего ангела безмерно. Это чувство развивалось постепенно. Дин помнил, как впервые понял, что тонет в глазах, полных бесконечной мудрости, как впервые кончил, представив Кастиила обнаженным, как все стало отходить на второй план — и охота, и Сэм, и редко, но даже Импала. Постепенно Дину становилась невыносимой мысль, что его ангела сильно мучает какое-то горе. Одной дождливой ночью Кастиил вновь плакал во сне, и Дин смотрел, как слезы текут по его лицу. Наконец, Винчестер не выдержал — разбудил Каса и, прижав его к себе, спросил: — О чем могут плакать ангелы? — Правильные ангелы не плачут, — ответил Кас, утыкаясь Дину в плечо, — а неправильные плачут по людям, которых полюбили, плачут, когда человеку, к которому они привязались, причиняют боль. — Но со мной все в порядке, — Дин заглянул в глаза ангела, блестящие алмазами. — Разве может быть все в порядке с тем, кто видел ад? — прошептал Кас. Дин хмыкнул и перевёл взгляд на звезды за окном, гладя обнаженное плечо ангела. — Думаю, нет, — ответил он, — Но ты спас меня, Кас. Благодаря тебе ад остался позади. Если хочешь знать, моя жизнь являлась адом до встречи с тобой — в ней не было ни любви, ни особого смысла, а лишь нескончаемая гонка за монстрами и спасение сэмовой задницы. — Я знаю, что с тобой делали в аду, — сказал Кас, буравя взглядом темноту комнаты, словно видел в ней демоническое пламя. — Я жалею, что не вытащил тебя оттуда раньше, что позволил тебе сорок лет страдать в лапах этого садиста Аластора. Для Дина слова ангела были откровением. Он привык, что никому, кроме него самого, нет дела до проведенных в аду годах. Даже Сэму, всего пару раз поинтересовавшемуся, как брат вообще справляется с воспоминаниями. Никак — вот каким стал бы ответ. Дин привык запивать собственную боль и скрывать её за фальшивой улыбкой, а теперь ему предстоит привыкнуть к ангелу, который плачет по его страданиям. — Ад в прошлом, — Дин обхватил лицо любимого ладонями, совсем как Кас делал, когда Дин был сверху, — сейчас у меня чувство, что я в раю. — Я виноват, что не спас тебя тогда, — прошептал Кас. Дин поцеловал его в губы. С течением времени нежность стала для него чем-то привычным. Касу была нужна забота, и Дин отдавал её всю без остатка. — Ты спасаешь меня сейчас, — сказал он. Дин целовал влажные и соленые щеки Каса, а тот все просил и просил прощения за преступление, которого не совершал, пока Дин убеждал, что рядом со своим защитником ни разу не вспомнил об аде. А заодно и о Сэме. Как можно думать о преисподней, когда ангел плачет из-за тебя?