Ты идиот

На кой чёрт Лютику вообще понадобилось идти в этот треклятый поход на дракона. Это приключение не принесло ему ничего, кроме проблем и разочарований. Материала для новой баллады нет, – не петь же о глупом барде, сунувшемся к неизвестному монстру и чуть не наложившем при этом в штаны. Его прогнал Геральт. – «Чёрт возьми, Лютик! Почему, когда я оказываюсь в куче дерьма, то вижу тебя с лопатой?» Это ужасно обидно. До слёз. Может, кто-то на месте Лютика полез бы драться. А Лютик просто развернулся и ушёл. Безопаснее всего было уйти подальше от разозлённого ведьмака. – «Бывай, Геральт.» – Зачем испытывать судьбу? Лютик ушёл. Но он верил, что не навсегда. В конце концов, дороги барда и ведьмака и раньше постоянно расходились, но неизменно снова пересекались. Лютик надеялся, что и в этот раз будет так же. Он опять встретит Геральта, может, через год или два, и они будут путешествовать вместе, как и прежде. Лютик не злился на ведьмака. Ему, конечно, хотелось плакать, но лишь потому, что ему было холодно, страшно и вообще, горы – довольно опасное место. Это бард уже понял, когда ещё только поднимался туда вместе с отрядом. А теперь рядом не было Геральта или, на худой конец, этого принца, поэтому опасность возросла, по меньшей мере, вдвое. День близился к вечеру, а Лютик так и не спустился с гор, блуждая там уже несколько часов. Ему хотелось есть. Он начал жалеть о том, что так поспешно ушёл, – вся еда осталась в лагере. У барда от голода уже болел живот, но он понимал, что не найдёт ничего съедобного, пока не доберётся до ближайшей таверны. Искать что-нибудь в лесу он не решался: после того, как однажды он чуть не съел горсть ядовитых ягод, – его спасла только быстрая реакция Геральта, выбившего отраву у него из рук, – он больше не рисковал и не решался искать пропитание самостоятельно. В тот раз ведьмак злился на него около часа, в его лексиконе тогда даже обнаружились новые ругательства. Лютик печально улыбнулся. Ещё не скоро Геральт будет снова вытаскивать его задницу из передряг. Влипать в неприятности бард умеет, как никто другой. Но вот выбираться из них у него и раньше не очень хорошо выходило, а после встречи с ведьмаком он и вовсе разучился. Что ж, кажется, теперь свой зад снова придётся спасать самостоятельно. И в данный момент для этого надо выйти на чёртову дорогу, которая по подсчётам барда должна была найтись ещё с час назад. Прошло ещё около часа. Стемнело настолько, что Лютик ничего не видел дальше, чем на полтора-два метра. Вдруг он запнулся за какую-то корягу, оказавшуюся у него под ногой, и не замеченную им в темноте. Бард упал, съехал немного вниз по склону, оказавшемуся рядом, чуть не сломал себе руку и отбил всё тело. Наконец он остановился. Застонав, Лютик поднял голову. Дорога. Что ж, по крайней мере, он выбрался. Голова, которой он ударился о какой-то камень, гудела, всё тело болело, – скорее всего останется несколько синяков. Впрочем, ему повезло ничего себе не сломать. – Отлично. Теперь я совершенно не знаю, в какой стороне таверна, – у Лютика до сих пор кружилась голова, а изначально выбранное им направление, конечно, теперь уже не найти. – Прекрасно. Я чуть не переломал себе всё, что вообще можно сломать, подыхаю от голода и так далее в том же духе. И это всё по вине одного эгоиста, которому отказала девушка! Было бы из-за чего так убиваться: Йеннифер не первая красавица, характер отвратительный, ещё и колдунья. Спасибо ей, конечно, большое, всё-таки она мне жизнь спасла. Но это всё хорошее, что она сделала. И Геральт хорош! Ссорится с едва знакомой магичкой, а прогоняет единственного человека, который всегда был рядом. Идиот! Слепой идиот! Жалуясь на судьбу бард медленно поднялся на ноги, стиснув зубы. Похоже, у него всё-таки была парочка ушибов и растяжений. Как бы там ни было, Лютик был в состоянии двигать всеми своими конечностями, а это не могло не радовать. Он постоял около минуты на месте, вертя головой. Наконец, видимо приняв какое-то решение, бард направился по дороге вниз, рассудив, что тропа, ведущая вверх, вероятнее всего приведёт его обратно в горы, а значит, ему нужно идти в другую сторону. Лютик, прихрамывая, медленно плёлся по дороге уже в течение получаса. Вокруг было всё также темно и казалось, будто местность не менялась, а он стоял на месте. Глаза слипались, он устал, а потому видимость была ещё хуже. Вдруг прямо перед ним из темноты появились две фигуры и Лютик, не заметив, врезался в них. Вздрогнув, он сразу расхотел спать. Не прошло и одного дня, а первые неприятности уже нашли его. Повисло молчание. Бард сделал шаг назад и уткнулся в кого-то. Резко обернувшись, он увидел ещё троих, тихо подошедших со спины. Лютик нервно сглотнул. В горле пересохло. – Так-так. Какая птичка к нам залетела. Птенчик, что ты делаешь здесь так поздно? Разве ты не знаешь, что детям ночью положено спать? – Обидно, Лютик уже давно не ребёнок. Хотя, человек, стоявший напротив, явно был намного старше. – Эй, Стефан, а птичка-то певчая, – один из тех, кто стоял за спиной барда коснулся лютни. – Красивая бренчалка. Как думаете, сколько нам за неё дадут? – лютню, подаренную Филавандрелем, выхватили из дрожащих рук. – А это, случаем, не тот бард, который на каждом углу восхваляет того мутанта, ведьмака? – Точно! Я его уже видел. То то мне кажется, что физиономия больно знакомая. – Сколько он тебе за это платит, а? – Может, мы тоже тебе заплатим, и ты будешь петь про нас, м? Лютик хотел было крикнуть, чтобы эти люди не трогали драгоценную лютню, но не мог пошевелиться. Страх сковал его тело, что было довольно странно, так как обычно, попадая в опасную ситуацию, бард начинал безостановочно болтать, отвлекая противника, а затем, зачастую, сбегал. Сейчас же противников было слишком много, а лишняя болтовня могла сделать только хуже. Поэтому Лютик стоял неподвижно и молчал, с ужасом ожидая развития событий. – А может он ему и не платит. Посмотрите, какая смазливая мордашка, – возможно ведьмак просто пользуется им? – Эй, а почему же ты сейчас без своего мутанта? Ты ему надоел? –Что, променял тебя ведьмак на девку в борделе? – Ну не расстраивайся, мы тебе поможем, да ребята? – человек, которого называли Стефаном, видимо, главарь, мерзко ухмыльнулся. В кругу бандитов раздались смешки. Лютику стало страшно. Он и представить не мог, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации, и Геральта не будет рядом. Ноги подгибались, а голос не слушался. – Что… что вам нужно? – А ты подумай, птичка, подумай. – У меня н-ничего ценного нет. Есть пара монет… – Нам не нужны твои монеты. Но ты мог бы заплатить нам за то, чтобы мы тебя отпустили… – Мне нечем платить… – Ошибаешься, – стоявший перед Лютиком Стефан протянул руку, проведя пальцами по щеке барда. Тот напрягся и, зажмурившись, попытался отпрянуть, но наткнулся на остальных разбойников. Их круг сужался. – Я-я не понимаю… – Понимаешь, только не хочешь этого признать. Соглашайся поскорей, и мы не сделаем тебе больно. – Нет-нет…Не надо… – Давай договоримся по-хорошему. Ты делаешь то, что тебе говорят, а мы тебя отпускаем. Идёт? – Я не хочу… – Последний шанс, мальчик. Не хочется портить такое смазливое личико. Вот и всё. Недалеко же Лютик ушёл. Он слишком привык к тому, что рядом всегда есть ведьмак, который защитит в любой ситуации; отругает, прочитает целую лекцию на тему "тупой бард", – откуда только слова берёт? – но спасёт. А теперь Геральт был далеко. И даже не подумал бы его искать. Лютику больше некому было помочь. – Ну же, – рука главаря легла на плечо. Бард дёрнулся и, инстинктивно взмахнув рукой, попал бандиту в лицо. – Что ж. Ладно. Я предлагал решить всё мирно. – Тихий грозный голос. Лютик собрал последние силы и бросился вперёд. Его остановил сильный удар по лицу, голова мотнулась в сторону, щека вспыхнула огнём. Бард отшатнулся назад, попав в руки остальных бандитов, которые мгновенно вцепились в него, не давая пошевелиться. – Напрасно трепыхаешься, птенчик. Я всегда получаю своё. А за непослушание тебя придётся наказать. Лютик, решив, что ему больше было нечего терять, снова рванулся вперёд, попытавшись освободить руки. На этот раз удар пришёлся в нос, глаза заслезились. – Зря, очень зря. Такой милый. Был, – бандит провёл рукой, стирая слёзы, затем зарылся в волосы, с силой оттягивая их назад. Лютик снова зажмурился. – Однако, это ты заслужил, – резкий удар кулаком в живот, от которого весь воздух сразу покинул лёгкие. Кажется, на руке был кастет. Бард безвольно повис в руках негодяев. – Старших, – удар по зубам. Потекла кровь. – Надо, – пинок ногой в живот. Лютик скорчился ещё сильнее. – Слушаться, – пощёчина. Кожу на щеке обожгло. – Уяснил? – Бард молчал. – Тебе всё ясно, я спрашиваю?! – Снова мощный удар кастетом в челюсть. На дорогу закапала кровь. Лютик ничего не ответил, лишь из последних сил вяло кивнул головой. – Вот и отлично. Свяжите ему руки. Барду связали руки за спиной. Он потерял равновесие, и его поставили на колени. С Лютика, разорвав, сдёрнули куртку. Он снова задёргался, когда с него снимали рубашку и, наконец, просто разрезали её. За это бард получил удар кулаком по спине. Дыхание сбилось, он закашлялся. – Мы сделаем так, чтобы ты навсегда запомнил наш урок. – Главарь обошёл Лютика, оказавшись сзади. Грубая рука легла на спину. Бард дрожал. Вдруг кожу резко обожгло, а по спине медленно потекла горячая кровь. Лютик, дёрнувшись, застонал. У него больше не было сил на то, чтобы пытаться вырваться. Ему было нестерпимо больно даже пока он не шевелился. Стефан снова провёл ножом по спине барда, на этот раз медленно и не так сильно нажимая. Лютик захрипел, горло пересохло уже давно, во рту отчётливо чувствовался тошнотворный вкус крови. – П-пожалуйста…хватит…не надо, – из последних сил, так тихо, что услышал лишь главарь, да и тому сначала показалось, что он ослышался. – Не надо? – сильная хватка на горле, воздуха резко стало не хватать. – Не надо… А ведь тебя предупреждали. – У Лютика потемнело в глазах, он почти перестал дышать. Секунда, две, три, – бард повис в руках бандитов, не подавая признаков жизни. – Дьявол! – главный бандит резко отпустил Лютика, а следом и все остальные, и он упал на дорогу, уткнувшись лицом в землю. – Подох что ли? Какой слабак. Главарь опустился на колени и перевернул барда на спину. Раздался хрип. – Живой. – Стефан, так не интересно. Мы дождёмся, когда он очнётся? – Ладно, – главарю и самому стало скучно. Совершенно не увлекательно, когда жертва не пытается вырваться, когда в её глазах не видно ужаса, и не слышно криков. – Подождём.