Изголодавшее безумие

      — Мы просто здесь погибнем!       — Не в этом ли ваша суть, как воинов? — философски рассуждал Аскеладд, когда мост остался сожженным, но группа так и не двинулась с места.       — Не знаю, как ты, а я хочу ещё пожить.       — Зря, ты ничего полезного в эту жизнь не принесёшь, — едко заметил он, — Но я ведь не держу тебя. И не угрожаю. Иди.       Торгрим начинал багроветь. Всё больше он напоминал Аскеладду уродливого медведя, которого разбудили зимой. Он не знал, куда деть свою ярость. Только в отличие от медведя воину было просто страшно.       Страху не место в битве. Если он боялся не вернуться из очередной битвы, то зачем было вообще брать в руки меч? Аскеладду становилось противно вести этот диалог, презрение медленно заполняло его и вытесняло остальные чувства.       — В принципе, все, кто боится, — буквально выплювнув последнее слово, Аскеладд продолжал, — вы можете быть свободны. Или вы боитесь умереть от рук Торкелля, но не боитесь от моих?       — Но ты ведь сам убегаешь, — вступил друг Торгрина.       Аскеладд снова едко усмехнулся. Он не считал нужным объяснять каждое свое действие, неужели для этого он зарабатывал авторитет стратега? Чтобы сейчас опуститься до того, чтобы эти олухи все поняли? Аскеладду становилось противно.       — Я трезво оцениваю наши силы. И наша цель не в том, чтобы просто умереть в неравной схватке. Но все, кто боится подобного исхода, проваливайте. Либо дайте мне бой, чего мечу томиться без дела? — улыбающийся Аскеладд достал меч, который тут же блеснул на солнце отполированной сталью. Он напоминал психа, если таковым не являлся.       — Принц говорит, что нужно отступать дальше, — подал голос его компаньон.       — Ну раз принц говорит. — начал Торфинн, а следом, задорно улыбнувшись, закончил мысль, — я предлагаю дать бой Торкеллю.       Только если бы взглядом можно было убивать. Торгрин вышел из-под контроля. Напуганный досмерти, он кинулся на Торфинна, который тут же отскочил в сторону, не спеша атаковать.       «Я имею дело с детским садом.» — подумал Аскеладд и в тот же момент ситуацию в разы усложнила прилетевшая стрела, убившая одного из отряда.       Немного поодаль, не более двухсот метров, стоял Торкелль со своими людьми.       — Вы начали без нас? — послышался его низкий грустный возглас, — Подождите немного, просто какие-то недотепы сожгли мост!       — Бьёрн, бери принца, Торфинна и уезжайте. Сейчас.       Такой тон, холодный, как все зимы Скандинавии вместе взятые, властные, совершенно неподходящие Аскеладду, насмешливо-спокойному обычно, внушал страх. Внутренне поёжившись, Бьёрн кивнул и крикнул Торфинну о том, чтобы тот сейчас же прыгал в повозку. Кнуд впал в прострацию. Казалось, он был вовсе не тут, его не интересовал творящийся вокруг хаос, как будто бы это дети решили порезвиться, разыграть войну с деревянными мечами, как будто сейчас не унесутся десятки жизней туда, откуда их уже нельзя будет вернуть.       — Принцесса? — казалось, Торфинн и сам потерял в своей уверенности, он не был так ядовит, как обычно, хотя и не боялся происходящего вовсе.       Его в целом раздражала сложившаяся ситуация, ему хотелось туда, в эпицентр боя, проследить, чтобы каждая предначертанная капля крови окропила снег и чтобы из тех, кто должен был умереть, не осталось никого. Он видел, как некоторые побежали в разные стороны, спасаясь, когда Торкелль перебрался через реку. Там началась ожесточенная бойня.

***

      — Больше всего я ненавижу не врагов, к ним я даже испытываю уважение, а предателей, — быстро настигнувшая Торгрина тень, оказывается, могла говорить. Ведомый паникой и изнеможением после стольких дней ходьбы, которая ни к чему не привела, он остановился и больше не двинулся с места.       Он не мог вымолвить ни слова, затылком ощущая горячее дыхание его палача. У него не проносилась жизнь перед глазами, он даже уже не чувствовал приближения смерти. Торкелль замахнулся. Полетела первая голова, напоследок дав отблеск стеклянными глазами.       Аскеладд вынул меч, убедив себя в том, что для принца он сделал всё, что смог. Теперь осталось только защитить себя или хотя бы дожить до конца этой схватки, просто потому что в его планы не входило умирать именно сегодня. У него были планы, одно большое ожидание. И никакому Торкеллю не нарушить этого.       Он среагировал молниеносно, повернулся — и в теле молодого викинга зияла рана, вот он падает навзничь и его взгляд застывает на безоблачном небе. Для него бой окончен. Аскеладд же поворачивается, встречаясь лицом к лицу с противником более опытным. Улыбается. Несколько столкновений, и перерезанная глотка начинает фонтанировать. Он входит во вкус. Он уже не чувствует усталости, сбившегося дыхания или ран, временами его улыбка перерастает в безумную.       Всё мешается в совершенно неразборчивую кашу. Падают тела, киша кровью, отряд Аскеладда несёт потери. В суматохе всего этого не замечаются уехавшие по следу Бьёрна, Торфинна и принца. Быстро нагнав квартет, они вынуждают остановиться и вступить в схватку. Пятеро на двоих, совсем неравные условия. Бьёрн разминается, когда Торфинн уже бежит на одного, вынув кинжалы. Опешивший, враг не успевает что-то предпринять против. Секундная пауза. Юноша резким движением вырывает кинжал из шеи, позволяя телу безвольно упасть, и продолжает напор. Он приходит в себя, когда слышит сдавленный крик. Рагнар, наставник Кнуда, медленно, словно кто-то уменьшил скорость времени, становится на колени.       «Черт.»       С видом победителя один из отряда Торкелля держит одной рукой голову Рагнара, а второй — окровавленный нож. Секундное оцепенение спадает, Торфинн кидается на незадачливого вояку, но Рагнара это уже не вернёт. И когда то же самое осознаёт и Кнуд, местность разрезает истерический отрезвляющий крик. Реальность обрушивается на, казалось бы, отстраненного принца. И он снова становится маленьким ребенком, на глазах которого происходит насилие.       И если он не справится с этим сам, то с этим уже не справится никто.       — К Аскеладду. Живо! С этими я разберусь!       С приказом Бьёрна не нужно спорить, Торфинн кивает и взбирается в седло, направляясь к лидеру их бывшего отряда.

***

      — А где Торфинн? Я так спешил к нему! — начинает Торкелль, когда в живых из отряда Аскеладда остается он сам.       — Как видишь, не тут, — запыхавшийся, он облокачивается на рукоять своего меча, изучая громадину перед ним, — Не думал, что вы так далеко заберётесь, далековато всё-таки от Англии.       — Мне доводилось бывать в местах и похуже. Так Торфинна нет? — грустные нотки сквозят в вопросе. Торкелль разочарован, ему не слишком хотелось продолжать погоню дальше.       Аскеладд не чувствовал себя скованно, он покачал головой. Люди начинали галдеть. Недавнее место боя превращалось в какой-то базар, действовавший мужчине на нервы. Они требовали расправы. Распробовав вкус крови, они хотели удовлетворить потребность в ней до последней капли. Недовольство медленно, но верно нарастало.       — Я не собираюсь с ним драться! — гаркнул внезапно Торкелль, — А если кто-то хочет из вас, то, пожалуйста, через меня. Я отберу достойных кандидатов.       Вмиг стало тихо. Так тихо, что ржание несущейся лошади казалось слишком громким, не отсюда. Врывающийся гнедой разрушает сложившуюся атмосферу.       — А вот и Торфинн!