Atlas Hands

В тот день Ли не пошел на работу. Срыв Ричарда стал в некотором смысле потрясением. Ли сразу распознал паническую атаку (на его долю их выпало немало). Но видеть Ричарда в таком состоянии… было странно. И тяжело. Тяжелее, чем он мог себе представить. Ли задавался вопросом, доводилось ли Торину чувствовать подобное. Впадал ли он хоть раз в беспамятство, панику, ярость, отталкивал ли собратьев и семью в отчаянной попытке набрать воздуха. Трандуилу доводилось, хоть в это и трудно было поверить. В тот день он проснулся от крика Ричарда. Звук продолжал гулко отдаваться в ушах — крик человека, которого пытают. Распахнув глаза, он подумал, что кого-то убивают. Но это был Ричард, беспокойно мечущийся во сне. Ли подошел к кровати. Он боялся его разбудить. Боялся голубых глаз и того, кто за ними сокрыт. Во время завтрака Ли пытался сохранять спокойствие, но, как показала история, это не помогло. Раньше Ли думал, что Торин счастлив в своей новой жизни. Оказалось, нет. Никто не заслуживает трагедии дважды.Что бы Эру ни предначертал для перерождения гнома, это жестоко, и Ли почти что хотелось, чтобы Торин оставался мертвым. Почти… Но Торин не мертв; он вполне жив, и это новое воплощение — Ричард — ведет постоянную борьбу с самим собой. Впервые за долгое время Ли захотелось помочь. Возможно, в глубине души он понимал, что дело в искпулении ошибок прошлого. Дело в колком чувстве вины, которое эльф испытывал перед королем под горой и в котором не признавался даже самому себе. Поэтому, когда Ричард позвонил неделю спустя, Ли решил поднять трубку. — Ричард, — поздоровался он. — Я… я сожалею о той ночи. Я должен был- — Ричард — — Позволь мне закончить, — поспешно продолжил Ричард, вероятно, истолковав тон Ли как обиду. — Я не должен был срываться. И я хочу загладить свою вину приглашением. — Он замолчал, как будто не был уверен, стоит ли продолжать. — Приглашением на ланч. Ли улыбнулся. — Только если это не свидание? На другом конце провода раздался смех. — Это не свидание. — Тогда я согласен. Они встретились в баре неподалёку от квартиры Ли. На этот раз Ричард пришёл раньше, и Ли на мгновение задержался в дверях, наблюдая за мужчиной. Ричард держался отлично, но нервное постукивание пальцев все же выдавало его беспокойство. Спустя пару секунд Ли направился к столику и улыбнулся Ричарду. Тот поднял глаза и ответил едва заметной ответной улыбкой. После «минуты молчания», проведенной за изучением меню и попытками избежать зрительного контакта, Ричард вздохнул. — Похоже, это становится нашей традицией — я угощаю тебя обедом в качестве извинения. Ли улыбнулся, но не оторвал взгляда от меню: — Не думай, что я позволю тебе заплатить в этот раз. Ричард рассмеялся. Он забрал у Ли меню, чтобы поймать его взгляд. Вдруг лицо мужчины переменилось. — Я из тех людей, что не учатся на своих ошибках, если им не скажут прямо… Так что, если я доставляю тебе слишком много хлопот, скажи как есть, хорошо? Ли ответил мягкой, успокаивающей улыбкой: — Пока ты ничего плохого не сделал. Ричард усмехнулся: — С этим я готов поспорить. После обеда они отправились на прогулку. Ричард делился историями о своем увлечении украшениями ручной работы, и Ли весьма старательно изображал удивление. После он рассказывал о добыче минералов и своей мечте открыть ювелирный магазин (если, конечно, найдутся деньги и те, кому все еще интересно подобное). — Всё зависит от того, насколько утонченные украшения, — ответил эльф. — Я как-нибудь покажу те, что сам изготовил… если захочешь. Ли улыбнулся. — Неплохая идея, — кивнул он, стараясь игнорировать близость их рук. И плечи, соприкасающиеся временами. — Я правда сожалею. О том дне. — Не стоит, — искренне возразил Ли. — Ты не заслуживаешь этого, — в голосе Ричарда слышался гнев. Гномы… — Зная, что я сделал, — ответил Ли, прежде чем успел себя остановить, — ты бы отказался от своих слов. Он умолк, сожалея, что завёл разговор в это русло. Нужно было просто притвориться. Просто солгать, что все в порядке, что «такое случается», что «для этого и нужны друзья», что причина не кроется в другом, что одно нахождение рядом не ощущается как сон наяву. — Что же ты такого натворил, что терпишь мои выходки? — полушутливо спросил Ричард, но в глазах читалась внимательность. Он ждал искреннего ответа. — Ты думаешь, что заслуживаешь… этих кошмаров… тревоги? — попытался перевести тему Ли. — Да, и на то есть причина. Ричард поднял глаза и увидел, что Ли всеми силами пытается не смотреть в его сторону. — Так… что произошло? Они вышли на обочину шоссе и остановились, ожидая, пока поток машин поредеет. Шум сотен проезжающих автомобилей заставил Ли еще сильнее почувствовать себя в ловушке. — Я предал человека, — слова вырвались из его уст и исчезли в потоках ветра. Но Ричард услышал. — Он простит тебя. — Нет, не простит, — ответил Ли, переходя на другую сторону дороги. Они стояли у входа в парк, и Ли смутно осознал, что не узнает эту часть города. Он не представлял, как долго они шли, но Ричард, казалось, точно знал куда вести. — Почему? — Потому что не простит, — быстро ответил Ли. — Я совершил ошибку, и точки возврата нет. — Допустим, ты ошибся. Как и любой из нас хотя бы раз в жизни? Ты один из самых бескорыстных, честных людей, что я встречал. Помолчав, Ричард добавил. — Ты действительно предал его? Ли старался отрешиться от мысли, с кемон обсуждает это, но синие глаза напротив ни с чем не спутать. — Я отвернулся от него, — сказал он Ричарду, на долю секунды надеясь, что тот вспомнит себя. Ли нужно увидеть в этих синих глазах Торина, нужно, чтобы он накричал на него, чтобы ударил. — И то был не пустяк. Речь шла о жизни и смерти, и я отвернулся от него и от всей его семьи. Он поднял взгляд и увидел в синих глазах только Ричарда. Однако тот больше не злился. — Я убивал людей, едва совершеннолетних, — тихо вздохнул мужчина. — Я видел, как солдаты ломались посреди поля боя и стреляли себе в голову. Ли порывался ответить «у тебя не было выбора», рассказать, что он убил в пятьдесят, сто, тысячу раз больше людей и не только людей; что он видел, как юнцы падали на собственные клинки — намеренно и ненамеренно… Но он промолчал. Хватит правды. Шелестящие кроны деревьев отливали изумрудом и так сильно отличались от городской серости. Они напомнили Трандуилу о доме, что он когда-то знал. Прошлое несло в себе много кошмаров, но в нем было и добро, он точно это помнил. Ли коснулся руки Ричарда. — Мы должны учиться на ошибках прошлого и не совершать их дважды, — в порыве эмоций сказал он. Ричард вздохнул и отвернулся, кивнув, как будто неохотно: «Khuzd tada ma ublûri zuzna, ma furukhî sakh ghelekh.»¹ Сердце пропустило удар. Ли узнает этот язык. Неужели этот тот самый момент? Неужели это момент, когда Торин вернулся? Он задержал дыхание, но ничего не произошло. Ричард не отстранился. От внезапной мысли скрутило живот. Вернулся ли Торин, или был ли это Торин с самого начала? Ли закусил губу, размышляя, что сказать. Правду? Не получалось. — Что, прости? Ричард громко сглотнул. — Я услышал это на войне, — глухо ответил он. — Это значит, что только переживая плохие моменты, мы замечаем хорошие. Ричард пожал плечами. — Мудрые слова, — рассеянно ответил Ли, все еще ища Торина и одновременно боясь найти его. Ричард кивнул, и они снова тронулись в путь. Вместе они вошли в парк. — Человек, которого ты говоришь, что предал… Он значил что-то для тебя? — спустя какое-то время снова заговорил Ричард. Ли молчал, тщательно обдумывая ответ. Если бы спрашивал Торин, то интересно, как бы он отреагировал на правду. В конце концов, эльф решил, что разницы никакой — будь что будет. — Я никогда не задумывался об этом, — честно ответил он. — Думаю, мне не представился шанс узнать его. — Ты жалеешь об этом? Они сидели на скамейке в парке. Ли чувствовал, как земля под ногами слегка колеблется, и размышлял, что же было на месте парка раньше. Кусты в парке разрастались, вторгаясь на аккуратно подстриженные лужайки, словно цветы и папоротники боролись за власть над скучным зелёным ковром. Он узнавал растения и вспоминал их имена: какие-то на современном английском, какие-то на эльфийском. Ли выдохнул. — Да. Жалею. Ричард положил голову ему на плечо, и этот маленький жест должен был вызвать моментальное беспокойство в Ли, но нет, он был заворожен… Полное чувство безмятежности заполонило все и перекрыло остальные эмоции. Их обнимал мягкий, щекочущий свет, который он всем своим естеством помнил, а сердце так долго жаждало. Он понял, где они, ещё до того, как Ричард заговорил. — Парк называется Гринвуд, — дыхание Ричарда было тёплым. — Интересно, имеет ли это какое-то отношение к твоему имени? — Ты себе даже представить не можешь, — ответил Ли. Или может?

_______________________________________________________________ Гномий язык (кхуздул): «Гном, что не может пережить плохие дни, не доживет до хороших».