6. Последняя поэма праздника Ветряных Цветов
31 декабря 2021 г., 20:00
Спокойствие прошлось по спине гладкой рукой, так же, как и ветерок с остатками одуванчиков. Праздник Ветряных Цветов заканчивался, и оставшиеся часы времени жители Мондштадта обедали в «Хорошем Охотнике», «Кошачьем доме» или в «Доле Ангелов». Но посетителей было достаточно немного, и официанты с барменами могли чутка отдохнуть, попивая лёгкие напитке в помещении для персонала и обсуждая события за прошедшие дни. Семьи людей, которых похитили маги Бездны, воссоединились, хоть те до конца ещё не восстановились и лежали в лазарете церкви. Жизнь наконец-то наладилась, и Беннет мог выдохнуть спокойно. По крайней мере пока что, пока маги Бездны вновь не проявились, но в ближайшее время — это точно не должно произойти.
А до того времени, он нервно выводил на немного мятом листке последнюю любовную поэму, какую задал ему Венти, в качестве альтернативы за не сделанные задания за последние дни. Главной задачей было написать её с чувством, желательно побольше и самое главное — подарить её объекту воздыхания. Беннет чуть ли не задохнулся и не вспыхнул, как спичка, как услышал это от Венти, быстро замахал руками, пока сам бард заливисто смеялся.
«Не волнуйся ты так! Этот волчонок не отвернётся от тебя!» — сказал он тогда сквозь смех, оставляя искателя приключений в неведении. Конечно же, он всё знал! Это слишком очевидно. Казалось, что даже каждая собака, бегающая за тобой по улицам Мондштадта, знала обо всём и поддерживала своим виляющим хвостом. Казалось, что даже сам Анемо Архонт решил спуститься к нему и наставить на путь верный. Беннет тогда так сильно залился краской, что сестра Грейс, находящаяся рядом, подумала, что ему резко стало плохо.
Пальцы затряслись пуще прежнего. Но он моментально взял себя в руки, ибо отставать от подруги не хотелось. Что же случилось? Да так, Анхен наконец-то призналась в любви Тае, буквально спустя пару дней после той операции. И Бруннер конечно же ответила взаимностью, ибо радостное верещание Хартманн Беннет услышал через улицу, когда случайно подслушал их разговор. И ему стало чутка завистно. Девушка чуть не заплакала, а после прыгнула на руки рыцарю и разведчику Ордо Фавониус, крепко обнимая за шею. Сама Тая была тоже счастлива, такой радостной и постоянно улыбавшейся её давно никто не видел. Ооо, от них так и веяло любовью, как сказал Рэйзор, когда прознал о этом случае. И до невыносимости смутил Беннета. Что именно смутило его, он сам так и не понял, но шустро бьющееся сердце давало ему подсказку.
Всё в этом городе так и говорило парню — «Не тяни».
И Беннет понимал, от чего был беспокоен.
Он очень, очень сильно боялся отказа. Несмотря на то, что Рэйзор всячески давал намёки, что парень ему тоже небезразличен, он всё ещё сомневался. Вдруг это просто дружеская забота? За таким как Беннет грех не заботиться! Ведь одно неловкое движение или просто ты отвернулся на пару секунд, как этот неугомонно оптимистичный человечек попадёт в ловушку для кабанов или упадёт с небольшого выступа. В этом весь он.
— Здравствуй, Беннет, — парень, призадумавшись, резко отвлекается на чужой женский голос, — Сестра Грейс сказала мне, что тебя что-то беспокоит долгое время. Ты же нас знаешь, мы привыкли тебя видеть оптимистом, а тут ты резко опечалился.
Это была сестра Виктория. Она, как всегда была хороша, ну, по мнению церкви, и сейчас стояла рядом с лавочкой, держа в руках молитвенник. Беннет что настолько выглядит отчаявшимся, что к нему аж сёстры подходят?..
— Здравствуйте.
— Что тебя беспокоит? Я наставлю тебя на путь верный именем Барбатоса, — девушка сложила свои руки, а после в замок, и села близ с парнем, ожидая, когда тот заговорит.
Начал Беннет далеко не сразу. Горло словно перевязали верёвкой, не давая и слову вырваться изо рта, а сознание было пусто, и только бумажка на коленях давала знать, о чём он думал раньше. Сестра Виктория терпелива и спокойна, будто бы цапля. И наконец, спустя пару минут, искатель приключений произнёс:
— Меня беспокоит любовь. Я боюсь, что тот, кого я люблю, отвергнет меня.
— Как ты, скорее всего, знаешь, признание в любви — серьёзный шаг. Поэтому, перед тем, как рассказать избраннику о своих чувствах, нужно точно понимать, зачем ты это делаешь и каких отношений добиваешься. Это поможет тебе собраться с мыслями и начать разговор о любви. Иногда нелишним бывает понять, любишь ты человека или нет на самом деле.
— Но я действительно люблю его! — взволнованно возразил парень, сжимая в руках давно как помятый листочек.
— Это хорошо, что ты в этом уверен. Тогда посмотри, будет ли уверен твой объект воздыхания готов. Сделай благоприятную атмосферу для этого, чтобы вам ничего не мешало. Ну, или хотя бы спокойное и не шумное место. Подари ему что-нибудь, своди в ресторанчик, дай ему понять, что у тебя есть чувства к нему. Если человек примет это, то сможешь начать этот непростой разговор. Откровенность, которая, как снег на голову, обрушивается на другого человека, далеко не всегда приятна. Возможно, твоё стремление оригинально признаться в любви мешает тебе и добавляет волнения. Не нужно ничего выдумывать. Сердце само подскажет правильные слова и поступки.
— Получается, мне нужно просто плыть по течению.
— Нет, конечно! — Виктория приложила ладошку ко рту, мягко смеясь, — Нельзя к этому относиться беспечно. Но и слишком серьёзно тоже не стоит. Расслабься. Ты должен быть готов к любому ответу.
— Два последних предложения не состыкуются друг с другом, — немного обиженно протянул он, после чего обнадёживающе улыбнулся.
— Беннет, даже если это, не дай Архонты, произойдёт, то конец света не наступит, — парень хотел бы упрекнуть, что с его удачей может и наступит, но тактично промолчал, — Жизнь твоя продолжится.
— Это действительно так? — вопрос был риторическим. Абсолютно бессмысленным. Ненужным. Беннет и так всё знал, просто ему нужно было подтверждение. И толчок на действие, чтобы наконец-то решиться.
Сестра Виктория кивнула, положив руку на его плечо.
— Тогда… Думаю, что постараюсь сегодня признаться. Спасибо вам.
— Рада что смогла тебе помочь. Я, конечно, в этом не эксперт, но моя работа помогать людям и наставлять их, — она улыбнулась так мягко, что даже казалось нереальным, — Храни тебя Анемо Архонт. Удачи.
нет расстояние между ними было, но всё равно ближе чем обычно. А недалеко жались к друг другу Тая с Анхен, приобнимая друг друга за плечи и прижавшись головами. Ангельское пение сестёр радовало уши, раздаваясь во все стороны по площади. Главный идол — Барбара, — запевала громче всех, поправляя других монашек и заставляя Розарию тоже петь, какая явно была не рада находиться на этом празднике. Интересно, кто же притащил её, если не Барбара? Обычно она её даже найти не может: Чарльз добродушно, хоть и не так уж часто, предоставлял ей убежище под стойкой бара или в кладовке. Не дай Архонт узнать об этом Барбаре — весь собор будет в воде, а сама Розария приморожена сапогами к полу. Беннет наверняка не знает, это всего лишь его предположения, от которых он заливался смехом.
О! А вот и сам Венти, которого пригласили исполнить главную мелодию всего праздника.
Пальцы передвигались по струнам, глаза закрыты, а пение монашек утихло на красивой ноте, растворяясь в воздухе вместе с мелодией лиры. Она надавала какое-то вдохновение и Беннет, какой жаловался сестре, что никак не может придумать концовку стиха, словно озарился. Широко распахнул глаза и быстро вытащил листочек, начиная быстро чёркать что-то на нём. В этом стихе, как сам чувствовал парень, было что-то эдакое. Что-то что очень подходит его характеру, но за сравнения ему было немного стыдно. Они были немного сложноваты, да так, что Рэйзор возможно не поймёт. Ну и какая разница? Главное, что с чувством. Поднявшийся нежный ветер выхватывал из его рук бумажку, но не с рвением, а будто бы с желанием посмотреть. Этот же ветер закрутил семена одуванчиков в другую сторону, в сторону Венти и они словно по его повиновению танцевали возле него.
Лира закончила своё выступление и бард низко поклонился аплодисментам, немного неловко, словно он ещё зелёный цветочек, какой впервые выступил на публику со своей игрой. Радости у горожан было ни отнять, ни прибавить. Хлопки слышались отовсюду до тех пор, когда магистр Джинн не решила выйти рядом. Говор её был абсолютно спокоен, произнося свою речь, она впитывала в сердца мондштадцев счастье, упокоение и множество других положительных эмоций, какие вообще можно было вызвать. Присутствие Джинн всегда было чем-то хорошим, в особенности когда она нашла время прихорошиться перед зеркалом (не без помощи Лизы, конечно же).
— И в конце концов, я хочу объявить человека, который предъявит анемонию в этом году, — она сложила руки в замок, а после направила на толпу, — Анхен. За хорошую службу в этом году. За все заслуги, эта девушка имеет право сделать это.
Анхен, кажется, не удивилась. Она мягко распустила руки на плечах её девушки, а после не торопясь подошла к статуе. Красивые голубые каблуки тихо застучали по каменной плитке, а лёгкое белое платье с рукавами развилось по ветру. Недолгие раздумья и цветок уже выбран.
— Сесилия… Я считаю, что анемонией в этом году будет сесилия. Потрясающий цветок, который обозначает, лично для меня, внутреннюю красоту и душевное спокойствие. Пусть оставшийся год будет таким же спокойным…
Девушка под одобряющие, и не очень, возгласы подобрала цветок с пьедестала и зажала его в холодных ладонях, тихо произнося молитву. Вместо одуванчиков в её волосах, о которых я не удосужилась сообщить, словно по приказу, расцвели ледяные сесилии, какие она сама наколдовала. Это была её небольшая особенность — создавать что-то миниатюрное и красивое. Таисия, какая под стать своей возлюбленной тоже была одета в точь такое же платье, зарукоплескала и приняла к объятия Анхен, кружляя её по кругу. Какое счастье, что они всё-таки сошлись. Если бы не спор с Беннетом и недавно произошедшие события, то они бы и дальше пудрили мозги друг дружке со своим извечным «Мы не можем быть вместе, мы же подруги».
На другой стороне толпы, слева, находились Лиза с Рэйзором, тихо перешёптываясь. Говорили они максимально тихо, друг другу в уши, да и в таком шуме их ни за что бы не услышали.
— Наставница! Но… но… я не готов! — противостоял волчонок, нервно теребя локон волос.
— Архонты, дорогуша, — Лиза уже откровенно устала и просто хотела счастья своему ученику, и, сложив руки на груди, грозно и утомлённо смотрела на парнишу, — по-моему, уже весь Мондштадт знает, что вы неровно друг к другу дышите, и…
— Неровно друг к другу дышим?.. — не понял Рэйзор, перебивая женщину.
— Ну, что вы влюблены, — пояснила она, ещё больше утомляясь, — и я не вижу препятствий вашей любви. Рэйзор, родной мой, сегодня очень хороший и важный праздник. Возьми себя в руки, отведи его куда-нибудь и признайся, в конце концов.
Волчонок не нашёл что сказать. Наставница права и он не может это отрицать, как бы сильно не хотелось. Но взяв себя в руки, парень коротко кивнул и твёрдо ушёл в другую сторону, ища глазами Беннета, какой, по всей видимости, делал то же самое. Лиза облегчённо вздохнула и в голове её медленно пролетело «наконец-то». Шансов на отказ практически не было — они общаются уже целую вечность, и наверняка выучили каждую эмоцию друг друга. Лиза, собираясь уходить к Джинн, в последний раз обернулась на молодую парочку, мысленно желая им удачи.
Солнце давно уже ушло с зенита и будет всего пару часов до заката, но этого времени будет достаточно, чтобы провести время вместе.
***
Время близилось к полднику, то есть к 4 часам дня, когда начиналась праздничная церемония. Беннет успел приодеться даже! Удивительная небесно-голубая рубашка, которая висит у него в шифоньере на лучший день, наконец-то пригодилась. А вот ремешки он не поменял, хотел, но просто не успел на распродажу вчера. В принципе, как обычно. На этот раз собрался практически весь Мондштадт — Беннет даже неподалёку увидел господина Дилюка, какой стоял рядом с капитаном кавалерии***
Всё уже успокоилось. Стало тише, хоть и сам праздник до сих пор шумел где-то в стороне. Беннет и Рэйзор нашли где-то спокойное местечко, где их бы не нашли любопытные наставники в лице Венти и Лизы. Местечко самое то, чтобы поговорить наедине и обсудить все накопившиеся чувства. И они понимали это. И именно поэтому молчали, словно воды в рот набрали и заливались краской, стесняясь даже в лицо друг другу посмотреть. — Р-рэйзор, ты же наверняка знаешь, зачем мы здесь? — начал издалека Беннет, краем глаза смотря на объект своего воздыхания. Предзакатное солнце, которое Венти в своих стихах называл золотым, отсвечивало лицо молодого парня, и Рэйзор снова отметил то, каким же красивым был он. Еле заметные веснушки; платиновый блонд, какой потрясающе сиял в лучах светила, отдавая то золотым, то рыжим; зелёные, как свежая трава, глаза, сейчас смотрящие с искренней любовью; ветряные астры, неряшливо вплетённые в волосы; и самое главное внешний вид, от которого волчонок чуть ли в обморок не упал. — В-вот, держи, — парень протягивает Рэйзору аккуратный конверт с тёмной печатью. Конверт сделан не им, сразу понятно, однако сейчас это не особо важно, — Читай. Рэйзор похлопал глазами и дрожащей рукой вскрыл пухлый конверт как можно осторожнее, дабы не порвать.Ты — лучший человек и самый лучший друг, Сокровище из неполученных заслуг, Словно самый дорогой и желанный сундук, Словно сладкий и питательный фрукт. Однако давно терзает меня чувство. Сперва я подумал — это безрассудство! Чувствовать такое к тебе — просто паскудство! Однако чем дольше жил, тем понимал — Ты роднее мондштадтских скал… Своим существованием сразил меня наповал, Появлялся в голове, а затем исчезал. Я не боюсь больше своих чувств подростковых, Глупых лыб и щёк пунцовых. Не волнуюсь о проблемах своих пустяковых, Я бы даже назвал совсем непутёвых. Что ж, думаю, надо перестать тянуть. Перестать в пучине глаз твоих тонуть, Хочу тебя к себе я притянуть, В любовный омут окунуть. Ведь без тебя и дня прожить не сумею. Без твоей поддержки ничего не преодолею. Без тебя вновь проиграю лотерею, Как будто из-за этого обеднею. Рэйзор, лучший ты мой член семьи, Прошу, от одиночества меня вразуми. Пойми, прими, сожми в тисках, Оставь любовь в наших юношеских сердцах. Ведь люблю тебя от первой боли, До последней капли крови.
Лицо волчонка, как и Беннета, можно было сравнить с помидором, причём перезревшим. Неожиданная решимость поселилась в сердце искателя приключений, да так, что он не смог отвести взгляд от удивлённого лица парня. Впитать каждую его эмоцию, увидеть весь его диапазон, выучить каждый жест и понимать с полуслова. В принципе, последнее он умел целых два года общения с этим выходцем волков, когда тот не мог предложение составить, но… это другое. То были чисто дружеские действия, а сейчас… хочется большего. Однако Рэйзор даже ещё ничего не сказал, а лишь стоял как вкопанный, вглядываясь в юные глаза Беннета. Он смиренно ждал. — Это… это очень красиво. Рэй-… Мне очень нравится. Я люблю получать стихи от тебя, они всегда написаны… с чувством. Зудящее. Тёплое. Как ты… Беннет лишь подошёл ближе, пока волчонок ищет нужные слова для выражения его чувств. Хватает за руки, обхватывая ладошки всегда горячими дланями. Проглатывает слюну и дрожащим голосом произносит: — Я люблю тебя, Рэйзор. Признание звучит как гром среди ясного неба. Хоть это и было ожидаемо, но сердце всё равно ускоряется. Пытается выпрыгнуть из груди, разорвав её на маленькие осколки. Кровь бьёт где-то в висках и от давления Рэйзор чуть ли не падает в обморок. Язык заплёлся и расплетаться не собирался, а время то летит как сумасшедшее и нужно что-то ответить. — Я тоже тебя люблю. Беннет. Лупикал, — искатель приключений уже что-то хотел сказать, выглядя на секунду самым грустным человеком во всём Тейвате, — Лупикал — семья. Любовь. Возлюбленный. Защищать, любить, целовать… Никогда не отпускать. Рэйзор как забыл всё, что учил последние два года, и заговорил обрывками. И быстро зажал в крепких объятиях, аккуратно держа в руках листочек с признанием, словно это было сокровищем. И для Рэйзора оно им и было. Запах так горячо любимого человека опьянил Беннета, что он не сразу обнял его в ответ, но не с менее большим остервенением. Всё в такой короткий миг стало таким… правильным. Нужным. Необходимым. Словно без Рэйзора Беннет и дня прожить не сможет, о чём он как раз упомянул в стихе. И так и казалось. Он его не отпустит. Ни за что. Закат уже наступил, подсвечивая парней. Ветер стал немного холодней, но это стало последним, о чём они думали. — Беннет, — тихо подозвал Рэйзор, немного отстраняясь от шеи возлюбленного. — Да? — Можно мы… Как в книгах? Хочу поцеловаться как человек, а не как волк. Просьба поставила Беннета в ступор. — К-конечно, но… я сам не умею. — Ничего страшного. Ну же, давай сделаем это. Энтузиазм волчонка можно было понять, но это всё до жути смущало. Сильнее, чем было писать эту поэму. Сильнее, чем что-либо в их коротких жизнях. Беннет посмотрел на него с нежностью и любовью, и нервно кивнул, крепче сжимая талию парня. Рэйзор закрыл глаза и сосредоточился на чувствах, какие чувствует и почувствует прямо сейчас. В воздухе появился какой-то приторно сладкий аромат, похожий на духи. Время словно остановилось, и Беннет выдохнул… Огладил мягкие щёки и взял в руки его лицо, медленно прикасаясь губами к устам. Сердце после бешеного ритма решило успокоиться, да так, что застыло в груди, а в ушах зазвенело. По спине у обоих пробежалась стая мурашек, чуть ли не заставляя вздрогнуть от непривычных ощущений. Чувство эйфории прокатилось по всему телу и Рэйзор мягко зарылся когтистыми пальцами в волосы на затылке у Бенни. Весь перестал существовать для них, концентрируясь только в конкретной точке. Любовно сминая губы, изредка перемещаясь к шее и поглаживая её, они словно слились друг с другом. Хотелось ближе, однако у них ещё полно времени, чтобы всё опробовать, узнать их чувствительные зоны и всякое подобное. Ладонь Беннета медленно передвинулась с шеи на спину, после чего послышался со стороны волчонка сдавленный вздох. Ещё пару секунд и они оторвались от друг друга, дабы перевести дух. И чуть не налетели обратно с особой страстью и нежностью, пока их не позвали. — Бенни! Рэйзи! — ох, это голосок малышки Кли, какая выкликивала их последнюю минуту, — Где вы? Беннет медленно отодвинулся от Рэйзора, пригладил свои волосы, рубашку, а после помог прихорошиться и своему возлюбленному. — Погоди, Беннет, — остановил его волчонок, когда руки парня расправляли одежду на его груди, — Получается мы теперь… Пара? Искатель приключений мягко улыбнулся, восстанавливая зрительный контакт с алыми глазами. — Да, пара. Теперь ты мой возлюбленный, а я — твой. — Возлюбленные… Я хочу создать семью с Беннетом. Создать стаю… Я- — Рэйзор! — воскликнул и закрыл рукой рот волчонку, дабы не слышать от него такое, — Ещё слишком рано! Такое обсуждается спустя хотя бы пару лет! — Так мы знакомы уже три года. — Рэйзор! Нам всего по семнадцать лет, — он запнулся и покраснел, отводя взгляд, — Будет нам хотя бы по двадцать… ну, может двадцать один, и тогда поговорим. — Волки — верные. Я буду с Беннетом, и я буду ждать. Не найдя, что ответить, искатель приключений просто вздохнул и прижался лбом ко лбу Рэйзора. Переубеждать его всегда было делом бесполезным, поэтому пусть думает, как хочет. А пока Беннет будет просто наслаждаться отношениями с так горячо любимым человеком. — Бенни, Рэйзи! Наконец-то я вас нашла! — взвизгнула прибежавшая девочка, — О! Вы обнимаетесь! Я тоже хочу обнять вас! Кли чуть ли не с разбега влетела в тела парней и те с тихим смехом подняли её, давая себя обнять за шеи. — Я вам венки принесла! Держите! — она напялила на них неряшливо сплетённые венки из сесилий, и радостно похлопала ладошками, увидев их реакцию, — Вам так идёт! Ой… А почему у вас губы опухлые? Парни переглянулись и рассмеялись, оставив Кли в недоумении. Она только через пару недель узнает, почему же у братика Рэйзора постоянно опухлые губы и следы на шее. Но сейчас ей пока нельзя знать об этом.
