Легенда преступной ивы

      Мэй украдкой сделала несколько глубоких вдохов-выдохов в попытке не выдать испуг. Сохранив видимость спокойствия, она даже смогла улыбнуться. — О Синоби ходит много слухов.       Не поддержав разговор, Кадзу рассеянно кивнул. Его мысли были заняты чем-то другим. Девушка бросила взгляд на мужчину, которому доверила жизнь. Про себя добавила: «Все эти слухи мрачные и окутаны зловещими тайнами. Об этом клане рассказывали много историй, однако мало кто мог похвастать личным знакомством. Настоящие призраки».       Легендарные наемные шпионы и убийцы славились не только невероятным мастерством и нечеловеческими способностями, но и безжалостной жестокостью. Никто не знал в каком городе Японии они обосновали свой клан, сколько их, кто входит, как попасть. Однако к их услугам прибегали довольно часто. Опять же, только по слухам. И вот один из них стоит прямо перед Мэй: черные джинсы, темно-зеленая кофта с длинными рукавами, зеленая куртка с капюшоном и белыми традиционными узорами. На вид простой стильный парень, а не профессиональный наемник.       Окончательно взяв себя в руки, Мэй заключила: «Хотел бы убить или избавиться — не намеревался бы вести в свой клан. Наверное».       Ее спутник коротко мотнул головой, откинув с лица непослушную прядку темных волос. — Отсюда вниз вдоль железной дороги до Императорского дворца, а дальше свернем в сторону Сагамихары. Через Иокогаму лучше сейчас не ехать. Парень глянул на бледные тени, залегшие под глазами девушки. — Ехать далеко. Я ранен, ты больна. Рядом, ближе к реке, есть небольшой рынок. Нужен мотоцикл. Жди здесь. Я вернусь до полудня. Мэй? — Поняла. — Плохо выглядишь. — Не лучшие слова от мужчины.       Кадзу кратким, невесомым движением скользнул пальцами вдоль ее рукава. Так и не коснувшись гладкой кожи, произнес: «Не обижайся, строгая. Я спрашивал, как себя чувствуешь?». — Сносно, — чуть хриплым голосом ответила девушка.       Кадзу усмехнулся, но усмешка в этот раз вышла не злой, а хорошей, мягкой. Наемник молча направился по улице вдоль дешевых домов. Мэй проводила его взглядом.       «Надеюсь, он скоро вернется. Как есть хочется… Больше суток ни крошки». Тяжело раскашлявшись, она присела ближе к трубе, поднимающейся от теплотрассы.       Через время послышался шум мотора — белый глянцевый дракон выделялся на общем красном матовом покрытии, отбрасывая небольшие блики от утреннего солнца. Когда мотоцикл поравнялся с подворотней, Кадзу заглушил мотор и слез. — Иди, помогу сесть. Плитка еще мокрая после дождя, скользко.       Он подал руку. Мэй оперлась о жесткую неширокую ладонь. Синоби придержал ее. Девушка легко забралась на заднее сиденье. — Удобно? — Угу.       Сидя позади парня и обхватив его руками, Мэй смотрела на пролетающий пейзаж Токио. Позже оказалось, что помимо мотоцикла, Кадзу обзавелся нехитрыми припасами: плед, маленький нож, газовая горелка, немного еды, пара бутылок воды.       Доехав до полей для гольфа, возле которых было много различных кафе и мест для отдыха, Кадзу предложил сделать небольшую остановку и поесть. Парень протянул Мэй бутылку воды, грушу и несколько онигири. — Ты только из тюрьмы. В тайнике были деньги? Откуда это все? — поинтересовалась девушка, принимая еду и бросая взгляд на мотоцикл. — Уверена, что я заплатил? — с усмешкой спросил парень. — Не думаю, что обокрал продавца. — Почему? — Ты из клана Синоби. Про вас такое рассказывают… Кража мотоцикла — как-то мелко для тебя.       Кадзу удивленно приподнял бровь. — Все так. В рюкзаке было несколько крупных купюр.       За время обучения в школе и за первый семестр в Токийском университете искусств Мэй, конечно, изучала географию Японии. Однако, кроме Токио, где провела большую часть своей жизни, подрабатывая в баре мисс Кинуё вместе со своей тетушкой Сумико, мало где бывала. Если же и бывала, то плохо помнила, так как было много лет назад. «Живя в Токио, я ни разу не покидала юго-восточную часть Хонсю. Если мы и дальше будем ехать в этом направлении, то мы пересечем Нагоя и будем приближаться к Осаке — к месту, откуда меня забрала Сумико. Можно сказать, я возвращаюсь домой… Только спустя столько лет — это неправда».

***

      На следующий день Мэй стало значительно хуже. Дальнейшая поездка прошла в воспаленном бреду. Кадзу пришлось посадить ее перед собой, чтобы уберечь от падения.

***

      Мэй пошевелилась, заслоняясь рукой от луча солнца, дразнящего ресницы. Прислушалась к ощущениям. «Я жива — это уже прекрасно». Открыла глаза. Она лежала в просторной комнате, накрытая одеялом.       Спиной к кровати, перебирая в коробке какие-то баночки, сидел щуплый старик. Ощутив взгляд девушки, он повернулся к ней, скрипуче поприветствовал. — Здравствуй. — Господин. — Можешь звать меня дедушка Чонган. Сядь.       Старик поднялся, опираясь на трость. Прошел к столу, выключил из розетки чайник. Наполнил кружку, добавив немного содержимого из баночки. — Пей, это поможет.       Девушке пришлось постараться, чтобы не морщась проглотить напиток. — Да, гадость на вкус. Выпей все. Удовольствия часто вредны, а полезное — неприятно. В мире так устроено для равновесия. — Мое имя Мэй. — Знаю. Кадзу сказал.       Исключая общую слабость, Мэй чувствовала себя совершенно здоровой. Дышалось легко, ни голова, ни горло совсем не болели, ломоты тоже не было. — Это дом клана Синоби? — Угадала. Ты здесь чуть больше суток.       Из-за двери донеслись голоса. — Нет. — Упрямый. Говорил, подумаешь, — ответил незнакомцу Кадзу. — Подумал. Нет. Чем меньше она здесь увидит, тем лучше.       Голос парня стал раздраженно-шипящим. — У нее жизнь перевернулась за несколько дней, и не единого слова жалобы. — Не говори, что тебе ее жалко. — Дух сильный. Необычная. — Да. Дочь Кицунэ. Одна из Ёкаев. — Она помогла. Больная, укрыла раненого в трущобах от погони. — Потому еще жива.       Чонган бросил на Мэй веселый взгляд. Потом открыл дверь и, грозно забарабанив тростью по стене, брюзгливо закричал: — Весь квартал должен вас слышать?! Расшумелись!       Разговор прервался. — Кадзу из-за меня с кем-то ругается? — Ерунда, — бросил Чонган, махнув рукой. — Подумаешь… Мужчины из-за красивой девушки ссорятся. Обычное дело. — По-моему, они не поэтому… — Кхе-хе-хе… Не важно, что они говорят. Ты в суть гляди, — ответил старик с хитрой улыбкой, — а слова… Люди вообще половину слов зря произносят. Не бойся, это не ссора — перебранка. Они друзья.       Спор за дверью возобновился, но уже намного тише.

***

      Переодевшись в синие джинсы и серую водолазку, Мэй открыла дверь. Широкий коридор был наполнен мягким светом, паркетный пол покрывал ковер, на стенах висели несколько старинных картин. «Интересно, все подлинники? Хотя, за свою работу члены Синоби явно прилично получают, так что деньги на такие полотна есть». Чуть правее двери девушка увидела лестницу, ведущую вниз. Студентка вышла из комнаты, прикрыв дверь и направилась, как она думала, к выходу. — Мэй, — раздался сзади знакомый голос.       Девушка резко повернулась. Кадзу стоял на расстоянии пары шагов. «Какой бесшумный, точно призрак». Его цепкий взгляд пробежал по ней. Неясно — то ли беспристрастно фиксируя изменения, то ли любуясь. — Здравствуй, — произнесла Мэй. — Прости, не хотел пугать. Познакомилась с Чонганом? — Да. — Он сказал, ты в порядке.       Девушка кивнула. — Идем, — сказал парень и прошел в противоположную от лестницы сторону. — Куда мы? Почему не к лестнице? — На втором этаже находятся офисные помещения. Тебе лучше не встречать лишних людей. Пока что.       «Значит, мы на третьем сейчас. А что на первом?», задумалась Мэй и озвучила свой вопрос. — Большой чайный магазин. — Прикрытие? — И да, и нет. Пару веков назад наш клан мог жить только за счет заказов, но сейчас у некоторых может возникнуть много вопросов, если человек «из воздуха» получает крупные суммы. К тому же это, можно сказать, хобби дзёнина — главы клана. Мы как раз к нему идем. Слышала наш разговор? — Не все, но общий смысл уловила.       В это время Кадзу и Мэй дошли до конца коридора. Массивная темная дверь без каких-либо украшений выделялась не только фоне белой стены, но и в целом от других дверей на этаже. — Он ждет, — сказал парень. — Ты разве не со мной? — Нет. Так лучше.       Кадзу направился обратно. Мэй замешкалась на несколько секунд, затем постучалась в дверь и повернула ручку. Большой кабинет с выдержанным в темных тонах интерьере и минималистичной мебелью встретил гостью приятной атмосферой и запахом шалфея. Противоположная сторона помещения представляла собой панорамное окно, из которого открывался вид на залив. У него стоял мужчина с необычным цветом волос. «Похожи на пепел», пронеслось в голове у девушки. Человек смотрел куда-то вдаль. Когда студентка приблизилась, то заметила перчатки на руках. — Приветствую, Мэй, — произнес глава Синоби более доброжелательным голосом, чем при разговоре с Кадзу. — Господин. — Обращайся ко мне просто — Такао, — сказал мужчина, поворачиваясь к гостье. — Для меня большая честь познакомиться с тобой, — поклонившись, ответила Мэй.       Дзёнин ответил наклоном головы, предложил сесть. — Ты боишься? — Нет. — Это правильно.       Такао налил в керамические чашки горячий чай, передал одну Мэй, а сам, взяв вторую, сел в кресло напротив, слегка поправил воротник белого свитера. «Похож на тигра. Движения такие же плавные, даже завораживающие, но нельзя забывать, что он — хищник. Глава клана Синоби все же». — Ты помогла одному из членов моего клана, и я с уважением отношусь ко всем потомственным членам кланов. Пока не предашь наше доверие, твоей жизни здесь ничего не угрожает.       Мэй поклонилась. — Ты сказал, «потомственным членам кланов»?.. — Например, твоя мать — очень известная воровка по прозвищу «Кицунэ». Была членом группировки Ёкаи. Долго не могла выбрать между «жемчугом» и «янтарем», но остановилась на первом. — Жемчуг и янтарь? — Так члены Ёкаев называют между собой специальности. Янтарь — убийца, Жемчуг — вор. Еще есть, например, Пауки и многие другие. — Я не могу быть наемником. Отказываюсь. Нет. Я не могу. — Назовись кем угодно. Слово ничего не изменит. — Но разве это возможно? — Это очевидно. — Господин Такао, хотите сказать, я не обычный человек, а член группировки? Хорошо… Как сделать так, чтобы об этом забыли? Почему я им стала? — Ёкаи — единственная группировка, в которую нельзя вступить посторонним. Если у кого-то из ее членов рождается ребенок, он автоматически становится Ёкаем. — Я была обычной девушкой. — Нет. Ты всегда была одной из Ёкаев. — Не понимаю… — Я пока тоже. Кадзу рассказал в общих чертах, что видел сам. Чтобы разобраться, я должен знать о тебе больше. Что именно произошло? Как? Что предшествовало?       Мэй поставила чашку на стол. От нервов начала чесать ладонь. Чуть приведя мысли в порядок, начала говорить. Это было неловко и странно — рассказывать о себе совсем незнакомому мужчине. Дзёнин кивал, иногда что-то уточняя. Сложнее всего было описать, как прошло первое убийство. Как тот мужчина стал приставать к ней в баре, зажимать в угол. Мэй сбивалась и замолкала на полуслове. Однако Такао оставался невозмутимым — его явно интересовало лишь проявление рефлексов — и смущение в итоге исчезло. Смерть Сумико не вызвала любопытства главы клана, хотя масштабу облавы он удивился. Выслушав, он задал пару вопросов о детстве, затем ненадолго задумался. — Не могу утверждать, но вероятно дело в эмоциях. Прежде тебе приходилось так долго и так сильно беспокоиться? Полагаю, череда событий — переезд в общежитие, первый концерт в институте, сложные экзамены, боязнь не оправдать надежды тетушки и прочее — в совокупности заставили тебя испытать серьезное волнение. Тревожное состояние достигло того предела, когда стало достаточно небольшого испуга. Взорви дети недалеко петарду, уверен, эффект был бы тот же. Желание защититься, страх, ощущение безысходности пробудили в тебе защитный инстинкт. Ты схватила первый попавшийся под руку предмет — бутылку с барной стойки — на подсознательном уровне вспомнила то, чему тебя учили в детстве: быть ловкой, быстрой, неуловимой, сильной. Набор навыков, с которым больше шансов спастись. Или догнать цель. — Как же так… Не понимаю… Я помню детство. Обычное детство. — Оба или хотя бы один из твоих родителей тоже члены Ёкаев. — Мой отец — простой продавец в супермаркете. А мать умерла, когда я была совсем маленькой. Я ее не помню. Он бы сказал! Я тоже Ёкай? Убийца? Наемник? — Решай сама. — Я не могу контролировать это. — Этому несложно научиться.       Девушка низко склонилась, не поднимая глаз, проговорила: «Господин Такао, ты уже много мне рассказал, просить о большем — непростительная наглость. Но мне не к кому больше обратиться. Прошу, объясни, как это делать».       Он заговорил после короткой паузы. — Одного контроля недостаточно. Их нужно развивать, оттачивать. И я просил называть меня просто Такао. Позже объясню больше. Сейчас у тебя слишком много сторонних мыслей. Плохая концентрация. Тебе нужно отдохнуть. Ты еще не восстановилась.