special

Ты для меня лучший, Гето.       Проснувшись, шаман не обнаружил ничьего присутствия ни в комнате, ни вне её, ни в комнате Сугуру. Они, конечно же, не спали вместе никогда, но Сатору по утрам ощущал остаточные следы присутствия друга, свежие, максимум — час, как он покинул помещение. Яркий свет все также слепил, единственное, что в своём друге ненавидел Годжо — это его дурацкую привычку оставлять окно незанавешенным, но лишь наполовину, чтобы Сатору мучался, от попадающего ему точно в лицо солнечного света.       — Ну и где этого носит? — риторический вопрос, бубнит себе под нос, нехотя поднимается и натягивает на нос очки. Руки нужно было бы размять после сна, а то и палочки будет не сжать в пальцах, пока не разомнешь, но сначала. Гето. — Где тебя черти носят? Не в буквальном смысле, Сугуру.       В коридоре тихо, как и всегда, но что-то не так. Слишком пусто, слишком тихо. Подозрительно и непозволительно даже для магического колледжа. В ванной комнате тоже никого, хотя остаточная энергия присутствует, но все ещё не Гето. Это шамана расстраивало все больше. Чуть-чуть злило, но это пустяк, на такое растрачивать эмоции парень не собирался, не мог же Гето просто куда-то сгинуть? Не было причин, не будет. Они же идут к одной цели, Сатору бы в любом случае почувствовал, если Гето начал сворачивать со своей намеченной тропинки. Всё, что мешает Годжо видеть полную картину мира — это гребаный солнечный свет, черт бы его побрал.       — Э-эй, Сугуру, — подал голос парень, зайдя в столовую, оттуда уже в общую комнату, в классы. — Прятаться от лучшего друга нехорошо как минимум.       В кармане брякнул телефон, оповещая о новом сообщении. «Предчувствуя, как ты будешь беситься, когда никого не обнаружишь в колледже, пишу тебе это смс. Нас срочно вызвали на какую-то супер сложную миссию, тебя было не добудиться, не теряй, надеюсь, кухню ты не сожжешь в наше отсутствие, Сугуру» «при ду рок приедешь обратно я тебе покажу кто ещё бесится» «Скука смертная, Годжо, лучше сходи и поешь наконец» — Сатору был готов поклясться, что услышал его голос через текст. Ничего не остаётся делать, кроме как пойти на кухню и сделать себе хоть что-то съестное, без завтрака день пойдёт по одному месту, это все знают. Что ж, хлопья с молоком — прекрасный выбор и вполне себе не пожароопасно.       К десяти утра стало ломать. Обычно, когда выпадал такой мини-выходной, Годжо и Гето проводили время где-нибудь в городе, ели вредную еду и просто шныряли по переулкам. Это были своего рода догонялки только для них двоих.       В одном странном месте с китайской едой, куда они как-то завернули, были помимо этого высокие стойки и не менее высокие стулья. Точнее, незанятым оказался один стул. А Сатору и Гето целых двое.       — Миледи Сугуру, прошу, — в нелепом поклоне извернулся Годжо, приглашая сесть на стул. На удивление, Сугуру ответил таким же нелепым поклоном и с очень довольным видом уселся. — разве ты не должен был завозмущаться? Ты нечестен, Гето.       — Можешь сесть ко мне на колени, — Гето уже притянул к себе стакан воды, поднёс его к губам и насмешливо глянул.       — А если я возьму и сяду? — игры напрягали, но не столь сильно. Годжо не любил проигрывать, да и не умел.       — Будешь хорошим мальчиком.       — Ты ужасен, — Сатору ухмыльнулся, поправил очки и уселся на колени к Сугуру, но боком, приобнял того за шею на какие-то пару мгновений.       — А ты повёлся, — Сатору засмеялся, взъерошил чёрные волосы друга и вдруг посерьёзнел.       — Я повёлся только потому что сам того захотел. Учти это, Гето.       К двенадцати часам дня начало раздражать. «гето возвращайся живым пж кто меня ещё хорошим мальчиком назовёт» — сохранить, отправить, ждать ответа. «Попроси кого-нибудь ещё, Сатору, я уверен, найдётся ещё кто-то такой съехавший» «я думаю нет ты один такой особенный и кстати почему так быстро отвечаешь миссия же» «Патруль, Сатору, так как я все ещё студент, то мне доверили лишь патруль. Ужасная скука» «дааа понимаю тебя не хватает здесь щас бы потренились либо сгоняли бы поесть» «Не трави» «а потом объесться до полных пуз» «лечь в тень большого дерева» «и уснуть до вечера» «вдвоём» «а потом снова бы потренили» «Годжо, тебе стоит научиться отправлять все одним сообщением. Но да, согласен, лучше бы сейчас было быть в колледже» «С тобой» — сердце почему-то замирает на секунду. Друг редко говорит что-то подобное, да и сам Сатору тоже помалкивает. Да и что бы он сказал? «Эй, Гето, у меня к тебе чувства как к моти — такие же сильные и пропитанные приторной любовью»? Паршиво звучит. В реальности же Сатору бы выдал скорее: «ты сильный, я сильный, давай быть сильными вместе»       Ну, а пока остаётся ждать.       Гето явился под вечер, потрепанный, но живой, местами в ссадинах, но зато на своих ногах, значит, либо не пострадал, либо уже подлечили. Сатору развалился на диване в общей комнате и щелкал пультом, переключая каналы. Энергию Сугуру он почувствовал ещё за пару минут до того, как тот вообще пришёл, успел радостно вздохнуть и спрятать тупую улыбку.       — Йо, ты жив, — Годжо вернулся в свое обычное состояние.       — Как видишь. Не особо задело, хотя проклятие было особого ранга, я не попал в радиус действия…       — Бла-бла, болтай дальше, это же так интересно, — на самом деле, блондина слишком мало волновали подробности этой миссии. Главное, что этот жив, а остальное второстепенно.       — Ты такой… Сам знаешь.       — Знаю. Пойдём есть, я с утра ничего не ел.       — Значит, ждал меня? Волновался, небось? — Гето приобрёл внезапно вид самого заинтересованного человека в мире. Сатору сделал вдох-выдох. Сейчас от его ответа зависело сдвинутся ли их отношения в какую-либо сторону или так и останутся напряжением.       — Скорее да, чем нет, — не нейтрально, но и не положительно. Сойдёт. Сатору молодец.       — Ладно, — Гето улыбнулся мягко, видимо, от смущения внезапно тоже растерял все свое ехидство.       Сатору пошёл на кухню, Сугуру следом, но свернул в свою комнату, дабы снять испачканные своей, чужой, чьей-то ещё кровью. Футболка и широкие домашние штаны сойдут. Годжо сидел на столешнице, копался в телефоне сосредоточенно, несменные очки сползли на кончик носа. Сугуру это почему-то умилило, хотя лицо у друга было ужасно глупым, хотелось что-то сделать, убрать эту гримасу, заставить проявить… другие эмоции. Тёплые.       Гето принял решение, что сегодня он готовит один, хотя он крайне устал с этой миссией, Годжо принял решение остаться на месте, ведь со столешницы открывается прекрасный вид на всю кухню. И на Сугуру, возящегося с продуктами. Идиллия, которую никто не посмеет нарушить.       — Ты можешь сдвинуться? За тобой шкаф, а в нем то что мне очень нужно, — Сатору отрывает взгляд от телефона и впервые за день смотрит на Гето не через тёмные линзы очков.       — Не могу. Намертво прирос к столешнице.       Сугуру дернулся едва заметно, поняв, что это опять глупые игры глупого Сатору, который попросту его сейчас выводит, нужно лишь поднапрячься, подавить его эту игривую ауру, дабы не натворить дел.       — Просто отогнись, слышишь?       — А что мне за это бу… — его прервала следующая выходка Гето. Тот попросту вклинился между ног, приподнял бровь, глянул чуть ли не сверху вниз, хотя был ниже. — Что?       — Не двигайся, ясно? — парень начинал выходить из себя, видимо, все-таки попался в эту эмоциональную ловушку, сам себя за это он ещё успеет поругать, но пока что нужно лишь держать лицо, это простая миссия.       Гето потянулся к шкафу, прильнув к чужой груди, Годжо, сильнейший шаман этого поколения, если не в истории в целом, напрягся. Сугуру, его лучший друг, сейчас делал какие-то запредельно интимные для них двоих вещи. От всей неловкости становилось жарко, Сатору не нашёл лучшего места, чтобы примостить руки и попросту положил их на плечи друга. Гето незамедлительно отреагировал тем, что вздрогнул. По его телу пробежала мелкая дрожь.       — Тебе точно что-то нужно было в этом шкафу или ты решил устроить нам сеанс обнимашек? — Годжо быстро возвращал себе насмешливость и ехидность, но это, скорее, был его защитный механизм.       — А ты нервничаешь? — Гето чуть отстранился, но не прекратил прижиматься к груди лучшего друга.       — Тебе всего лишь кажется, самонадеянный, — Сатору неопределённо повёл плечом и головой, отводя взгляд, вот только очки были сильно против всяческих телодвижений владельца и окончательно упали на столешницу рядом, оставляя Годжо непривычно оголенным. Без масок и лжи.       Гето вздохнул. Тяжко быть социально тревожным, когда ты шаман, тем более, когда ты претендуешь на высокий ранг. Приходится все время делать шаги в пропасть, каждый раз на неизвестную глубину. Первый шаг Гето сделал, когда в принципе заговорил с Годжо, ответил ему на какую-то глупую иронию.       Второй шаг в неизвестность он сделал, когда принял, что, вероятно, согласен слушать этот кошмарный голос и его шутки всю оставшуюся жизнь.       Третий шаг, вероятно, он сделает сейчас, когда придвинется чуть ближе и заглянет ему в глаза.       Прошлые два шага в пропасть казались сейчас такими ничтожными, по сравнению с тем, что он сделает сейчас. Точно сделает.       Сугуру тянет руки к чужому подбородку, цепляет его и заставляет смотреть глаза в глаза, без возможности убежать. У шамана три руки, шесть глаз и невероятно огромная энергия. Он идеальный, практически во всем, если не присматриваться. Но волей судьбы Сугуру присматривался, выяснил все, в чем Сатору Годжо плох, понял, что он идеален даже в том, что косячит, в своём ужасном характере, — все равно идеален. Казалось, Годжо и сейчас не прекратил действие своей техники, Гето казалось, что он тянет руки и все ещё не может его коснуться.       Сатору не мигает, продолжает смотреть в упор, не поверхностно, как он смотрит на всех, а чуть ли не в душу. Он хочет сказать, но пространство липкое, клейкое и рот открывается с трудом. Гето наблюдает, блуждает по нему, будто и у того внезапно появились ещё четыре глаза. Он изучает его изнутри на предмет чувств. Он молча спрашивает. Сатору спускает курок, когда еле заметно кивает.       Сугуру знал, что рано или поздно это случится. Во снах, на задании, в колледже, в его или Сатору комнате.       Это был не шаг, а отчаянный прыжок в бесконечность, в такую же липкую и тянучую, как время и пространство вокруг них. Гето поцеловал Годжо, на пробу просто коснулся губами, закрыл глаза, чтобы ощущения стали ярче. Шаман внешне не реагировал от слова никак. Гето мазнул губами второй раз, утопая в пропасти окончательно, требовательно укусил, тут же зализывая все языком.       — Эй, Сугуру, у тебя язык холодный, как лягушка, — Сатору разговаривал даже во время поцелуя. Снова защитный механизм.       — А ты бревно. Не целовался ни с кем что ли?       Сатору пожал плечами. Целовался, да что только не делал, вот только тогда защитные механизмы не срабатывали, мозг не коротило так сильно. Годжо обхватил Сугуру покрепче за плечи, прижал к себе ещё раз и поцеловал, наконец, в ответ. Сравнял счёт, перешёл все границы, убегать уже некуда было. Холодный язык Гето прошёлся по шее Сатору и стало плоховато, потому что жарко и неудобно.       — Может быть, ты хочешь что-то сказать?       — Нет, не хочу.       Так и решили оба отмолчаться, действия для шаманов куда важнее слов, оба все поняли и так, а сдаваться розовым соплям пока никто не хотел — не в их стиле. Годжо снова целует Сугуру, в этот раз напористее, кусая губы, изучая языком его рот, проводя по кромке зубов. Годжо стало слишком много, но это было хорошо.       — Хочешь осквернить кухню?       — Яги нас проклянет. Или кто-то другой, но все равно проклянет.       Сатору сполз со столешницы, схватил Гето за руку и рывком потащил в сторону своей комнаты. Далёкое расположение от столовой, кухни и кабинетов очень радовало. Сейчас же все, чего хотел Годжо — заставить Сугуру отпустить себя наконец, позволить его эмоциям выйти, выжать его морально, чтобы без загонов, чтобы как будто переродиться. Вжимая брюнета в смятую постель, шаман выцеловывал его шею, плечи, кусал, сжимал его руки, был просто повсюду…       Годжо Сатору, учитель в Токийском магическом колледже, проснулся в холодном поту впервые за это время. Старые воспоминания нагрянули, как гром среди ясного неба. И как бы он не пытался их вычистить из своей головы, из своего сердца — не получалось. Слишком сильно впечатались. Слишком сильно он… Любил?       Теперь, когда от Гето осталось лишь его тело, сердце болело вдвое сильнее. Когда тот был официально мёртв, Сатору хотя бы просто вспоминал его моментами, хмыкал про себя и был в порядке. Он правда был в порядке. Ему очень жаль. Что он упустил своего особенного.