ветра шум

- Чайльд, - шепчет неожиданно тихо Чжун Ли Чайльд не оборачивается, он пытается переосмыслить происходящее - человек о котором он столько думал с момента отъезда из Ли Юэ прямо перед ним, точнее позади него. Этот человек привёз в Снежную цветы, нуждающиеся в солнце и влаге. В Снежной постоянные морозы, суровый климат и не всегда приветливые люди. В Снежной особенно в зимний период цветам не выжить. Сесилии... Чайльд обращает внимание на цветы в руках и вдруг смеётся, плечи поддергиваются, качает головой - он не может поверить. Цветы, растущие только там, где холодные ветра. Цветы из Мондштадта выбранные специально для него. Чайльд хотел бы спросить что Великий Гео Архонт Моракс, забыл на территории свободных ветров. Разве не проще было отплыть на корабле в Снежную из Ли Юэ, если хотел навестить его? Зачем столько сложностей, зачем делать подобные вещи ради него? Чайльд хочет узнать столько вещей, поговорить, обсудить, но он не может. Его смех стихает, плечи поникают, ему больше не смешно, не забавно. - Зачем ты здесь? «Разве все не было решено еще в момент, когда вскрылась твоя партия?» - остаётся не сказанным - Знаешь, в Мондштадте праздник ветряных цветов. Тарталья оборачивается, в его глазах недоумение; он забыл как сложно порой понять, что происходит в голове одного архонта. Раньше он мог слушать рассказы о Ли Юэ, о традициях и истории страны с радостью. Раньше он слушал голос Чжун Ли и наслаждался приятной его терпкостью и звучанием. Раньше ему было просто прикасаться и отпускать себя в компании, он чувствовал себя как никогда умиротворенно. Он пытался понять и узнать того. Смотря в сияющие глаза Чжун Ли, слушая как он увлечённо и знающе рассказывает такие мелкие детали, о которых никто в округе даже не догадывается, его тянуло улыбаться. Сейчас нет. Сейчас он ощущает лишь привычную после бездны пустоту в груди, заполняющуюся лишь в момент боя и в кругу семьи с братьями и сестрой. С последними он практически не проводит времени - работа Предвестником все забирает. Какие-то месяцы назад Тарталья и представить не мог, насколько скованным заставит его чувствовать человек, нет даже не так, - Бог. Бог, Властелин Камня заставляет чувствовать себя ничтожным и не нужным. Чайльд хмурится, болтает головой словно сейчас потеряет сознание и нуждается в кристально свежем воздухе. Он не может сконцентрировать внимание на чем-либо, архонте тем более. Он прижимает руку ко лбу, пальцами впивается в ярко рыжие волосы. Этот мужчина ему не нравится. Этот мужчина напротив сейчас вселяет в него удушающее безумие швырнуть его в сугроб. Пройтись по нему ногами и ответить на предательство болью. Его глаз Бога начинает светиться ярче чем обычно. Необузданный порыв толкает его на: уронить цветы, вцепиться крепко до посинения, пальцами в ворот кожаного плаща Чжун Ли, прижать к стене(грубо и бесцеремонно). Его взгляд переполнен сотней чувств, его взгляд говорит о необузданности и безумии, его взгляд кричит посмотри какое я ужасное в своей сути дитя бездны. - Чайльд, - тихо шепчет Чжун Ли. Он смотрит печально, смотрит ему в глаза, расцветали ли в них когда-нибудь небесные цинсинь? Ху Тао почему-то часто акцентировала внимание именно на них. Хотел бы он привезти цинсинь на родину к Чайльду, в Снежную. Только вот, никогда не покидая свои земли сложно узнать о праздниках и культуре чужих стран. Только рассказы других - никогда сам. Барбатос, заскочивший в Ли Юэ за бочонками вкуснейшего вина во всем Тейвате, сделанном специально для праздника морских фонарей, был так добр позвать его к себе в земли ветра, поглядеть на торжество в честь свободы и влюблённых (в жизнь), Чжун Ли согласился не раздумывая. Спешить было некуда, а вещи скопившиеся у него за все время были уже собраны в небольшую сумку. Барбатос рассказал несколько удивительных вещей, провёл по всем местам, познакомил с разными людьми. Для Чжун Ли все было в новинку, путешествовать по миру, видеть своими глазами. Мондштадт кипел жизнью. Красочный и свободный город, прекрасный и сияющий живущим в нем народом, напомнил ему Ли Юэ. Напомнил ему Чайльда и разочарование в голубых глазах. Чжун Ли, несмотря на желание остаться подольше, продолжил путь. Он захватил из Мондштадта букет сесилий, надеясь поделиться впечатлениями и глупо думая о том, что Чайльд выслушает также как слушал до всей ситуации с падением Нефритового дворца и контрактом завершающим все контракты. Чжун Ли должен сделать себе пометку в руководство «Как общаться с людьми, если сам ты не человек да и тебе еще шесть тысяч лет» - Чайльд не стал слушать, Чайльд неохотно впустил его, Чайльд был поражён крайне неприятным образом. Чайльд Тарталья одиннадцатый предвестник Фатуи сейчас зол? - Объясни хотя бы это, почему ты решил, что подарить эти цветы будет хорошей идеей сразу после того, как ты использовал меня как пешку!? И вышвырнул, когда перестала быть нужной! Я ненавижу предателей и тех, кто не платит по счетам, но больше всего я ненавижу подпольные интриги и обман. Буйный человек сразу виден, и всегда есть время спрятаться от него, а кроткий ползет на тебя невидимый, подобный коварному змею в траве, и вдруг ужалит в самое открытое место души. (с) Максим Горький - Значит ли это, что ты ненавидишь и меня? Тарталья отступил на шаг назад, отпуская Чжун Ли. Поверить невозможно. Был ли он ребёнком бездны? Был Любил сражения и становиться все сильнее? Да Но был ли он человеком, которому не чужды чувства? Всегда - Я, - глядя на раскиданные по полу сесилии, - мальчишка внутри меня хочет вернуть все обратно Как будто с силой на выдохе. Как будто предал самого себя, позволил большее. - Прежде я должен просить прощения Чайльд махнул рукой, не продолжай. - Не утруждайся, я понимаю почему ты так поступил Чжун Ли поднял золотистые глаза на рыжеволосого парня, к которому испытывал ужасные и восхитительные в своём роде чувства. Ранее он не находил в себе желания разобрать их, но не сейчас. - Анемонии дарят, когда хотят перенести любовь из души в жизнь. По традиции даруют цветы самым любимым и близким людям. Чжун Ли сделал паузу, смотря в беспокойные глаза Чайльда и не желая навредить. - Во время моего прибытия на празднике ветряных цветов, жители вокруг набирались сил решить все дела сердца в данном отрезке времени, они говорили «Барбатос особо благословляет нас в этот день и мы обязаны не подвести его». Фестиваль свободы и любви, время радости и веселья. Я подумал неплохо бы принести этот чужой для нас обоих праздник с собой в Снежную, забыть все плохое и начать писать книгу с чистого листа. Чайльд усмехнулся, его необузданность яростно клокотала в душе, но он привык сдерживать ее, когда надо. - Сразись со мной, тогда я подумаю над твоим предложением Он высоко поднял подбородок и усмехнулся. - Как скажешь, Тарталья, - со спокойствием кивнул Чжун Ли. Возможно все обойдётся малой кровью. Возможно, Ху Тао была права. А возможно нет, когда Чайлд истекал кровью.