o.x.w.o.o.d

Prologue: — привет, меня зовут Ким Тэхен — юноша натянуто улыбается камере и машет рукой.— не знаю, в какое время вы смотрите это видео, но сейчас две тысячи шестнадцатый и сегодня мне исполняется двадцать один год. он тяжело вздыхает и оборачивается на шорох бумаги на столе из-за слегка приоткрытой форточки, возвращая взгляд к камере спустя мгновение. — пятнадцать лет назад я потерял дорогих мне людей, толком не понимая, что происходит, — погружается в воспоминания Ким.— у меня были родители, был младший брат. мне не больно осознавать, что они мертвы, потому что сейчас такое время, что лучше бы и я…— Тэ замолкает, потирая виски и сглатывая ком.— в другом мире ведь нет таких жестоких правил, там не нужно ходить буквально по струнке. Ким смаргивает подступивше к глазам слезы. — тут пускают на корм тварям если ты не закончил школу или тяжело болен, а мой друг, по секрету, не учился. я очень боюсь за него, у него просто не было сил на это после катастрофы.— размышлять на эту тему было легче, чем говорить об этом на камеру.— я никому не желаю терять дорогих вам людей. перед тем, как остановить съёмку, юноша с искренней надеждой посмотрел в объектив. — я буду пытаться придумать что-то, чтобы вы жили иначе.

***

каждый человек, живущий в Оксвуде, должен получить школьное образование, длиной в тринадцать классов. уже в одиннадцатом люди решают для себя, кем они хотят выпуститься, оставшиеся два года — кастовая подготовка. людей без образования отправляют за периметр. оттуда нет выхода, там природа вступила в свои права, разрушая всё, что построила цивилизация, там за неё восстание неживых — тех, кому уже нечего терять. Чонгук выпустился два года назад, с целью стать лучшим в своём деле, он мечтал дышать чистым воздухом, очистить ту сторону периметра от гнилых тварей и поэтому взял в руки винтовку, поэтому Чонгук научился стрелять. поначалу все надежды были на мэйна, создателя периметра. в глазах людей, оставшихся в живых — он был почти что богом. именно от его решений зависит: будут ходить по земле живые здоровые люди или трупы, которым пора бы навечно застыть и сгнить. со временем вера в великое спасение начала угасать: о его решениях не слышно, телеканалы молчат, от радио только противное шипение, а звонки возможны только рядом с вышкой у военного корпуса. слабых, тяжело больных и политзаключённых отправляют в мясорубку под названием "край периметра", стоит лишь кому-то заикнуться о своей беде. здесь уши есть даже у стен, каждый может оказаться лжецом и лицемером. при одном лишь отказе выполнять какие-либо действия можно лишиться жизни, потому Чон просто выполняет свою работу без вопросов, дабы не нарваться на жестокий ответ. от недостатка сна болит голова и иногда он даже смыкает веки на целых две минуты, чтобы подремать, но лучше не становится. Чонгук не спал три дня и три ночи. на его глазах на незаслуженную казнь катят очередной «караван» с калеками, кидают за стену мужчин, женщин и детей, они камнями падают вниз с воплями и криками. каркасы инвалидных колясок превращаются в груду металла, смешанную с внутренностями их владельцев. не для этого Чон охраняет периметр. первое время он подолгу не мог спать и его выворачивало, на еду смотреть было чем-то вроде пытки, крики ни в чем неповинных людей въедались под кожу, сковывая страхом того, что когда-то Чонгук может оказаться на их месте. — приём, — на линии слышатся слабые помехи, но сигнал идёт, рация работает исправно.— чёрная пантера на связи, приём. отряд задачу выполнил.— заключает Чонгук. — девяносто седьмой принял, — отвечает командир.– ставь лазер и бери отсыпной, тебя заменят. Чонгук хмыкает, щёлкнув кнопкой включения лазера и спускается в комнату для персонала, ложась в постель и, наконец, погружаясь в мир, далёкий от мыслей.

***

ночи в Оксвуде короткие, тусклые до омерзения, тошнотворно шаблонные. нет закатов и рассветов, небо цвета «металлик», которое открывается только утром, пропуская настоящий солнечный свет. с постели себя поднять чертовски тяжело, но на помощь приходят сослуживцы, брызгают холодной водой в лицо, заставляя разомкнуть веки хотя бы для того, чтобы увидеть смельчаков. — Сонджун-хен, может лучше лёд доста- — нет, — перебивает заспанным голосом Гук.— только попробуйте, я его вам в задницы затолкаю. сопровождающий спешно ретируется, а Сонджун вздергивает бровь и, скрестив руки на груди, наблюдает за тем, как Чонгук перекатывается на бок, осторожно садясь на постель. — сегодня ты дежуришь, — ставит его перед фактом юноша и смотрит на наручные часы.— твоя смена через час, готовься. — Сонджун, — окликнул его Чон, когда тот собрался уходить. — что? Гук смотрит на болезненную худобу рук, держащих планшет и на впалые щеки. он помнит его ещё в начале службы, у Сонджуна глаза были живые, кожа здорового цвета, а не бледная, почти как у трупа. сейчас же от него почти ничего не осталось, только добрый взгляд и напускная серьёзность. — ты вообще ешь? — не задавай лишних вопросов, занимайся своими делами, Чонгук. — ворчит Пак вместо ответа на вопрос и уходит, оставляя Чона в комнате одного. раньше они могли подолгу разговаривать, представляя, как перестреляют всех зомби на свете, а сейчас Чон будто остался совсем один. вместо людей со своими чувствами, желаниями — лишь роботы, которых «научили» жить заново, обрубив прошлое и затуманив будущее, которого у них может и не быть.