365 дней. Грани

Я возвращалась в город, который покинула, как думала, навсегда. Прага встретила нас проливным дождём, что бил по стеклам чёрного мерседеса с такой силой, что, казалось, хотел пробраться внутрь, чтобы дотянуться до тех, кто посмел спрятаться от него под таким ненадежным укрытием. На меня смотрели витрины магазинов, каменные статуи и окна домов, возвышавшихся над старинными улочками центра города. Они укоряли в невыполненном обещании и напоминали, что мне здесь не место. Ещё несколько часов назад я с предвкушением ждала, что скоро ступлю на родную землю, но вернулась не та девочка, что бежала с одним чемоданом в руках, а взрослая женщина, с теми же ранами, но уже готовая бороться с навалившимися обстоятельствами, кусаться, биться, но ни за что не сдаваться. И ей этот город стал чужим. Всего пару лет назад я гуляла вечерами по мощеным тротуарам с человеком, которого любила чистой и наивной любовью, верила в светлое будущее и хотела изменить мир. Это было целую жизнь назад. Любви в моей судьбе больше нету, есть лишь сексуальное удовлетворение, и оно ничего не стоит, ведь тебя предадут при первом же подвернувшемся случае. Никто не кинется спасать тебя из лап чудовища из чистого альтруизма, люди лишь преследуют свои цели. Как и этот вон, что сидит рядом. Светлого будущего тоже нет, исколесив сотни дорог в своих поездках, я увидела на каком дне порой живут люди без перспектив выбраться, увидела, что человечество сделало с этой планетой, уже непохожей на голубой шар из детских энциклопедий, увидела голод, войну и смерть. Осталось лишь горячее желание изменить этот мир, но я пока не знала как. Сколько жизней нужно прожить, чтобы понять куда идти? Массимо хотел снять номер и завтра поехать к человеку, у которого хранился ноутбук, но я боялась тянуть время. Взяв в аренду машины, мы прямо из аэропорта двинулись к Ганушу. Я очень надеялась, что он не сменил квартиру и вообще был в стране, потому что ожидание давило тяжёлой плитой на душу. Мы остановились в тихом жилом районе, дождь закончился и я выскочила на тротуар, не дождавшись, пока охранник откроет дверь. Торричелли чуть взглядом не прибил. Да, помню про твою безопасность! Достало. А здесь ничего не изменилось, как будто только вчера шла по этой же дорожке с другим человеком и светило яркое солнце. - Будет лучше, если я зайду одна. - Нет, - итальянец решительной походкой направился в сторону подъезда и мне пришлось плестись следом. - Я тебя предупреждала, - шепнула и нажала кнопку вызова квартиры. - Да, - ответил заспанный знакомый голос. Он дома, хоть в чём-то мне везёт. - Добрый вечер, Гануш, это Ева. - Какая ещё Ева? - Ева Дворжакова. - Еб твою мать! - закашлялся и открыл нам дверь. Я остановила Торричелли на пороге и попросила хотя бы его людей оставить на улице, он с неохотой отдал им приказ ждать и мы стали подниматься по лестнице. Ещё не достигнув третьего этажа, ухо уловило звук поворачивающегося замка и фигура, скрытая в тени, перегнулась через перила. - Эта старая сука тебя боится, да? Я ускорила шаг и бегом кинулась навстречу. Человек из прошлой жизни, живой, из плоти и крови. Развязная речь на родном языке. Боже, как хорошо. - Какая сука? - Та, что с косой. На самолёте не разбилась, из омута выплыла, из двух аварий вышла без царапинки, я думал ты давно на том свете. - Я тогда сломала каблук, это были мои любимые туфли! - Смотрю ты не одна, моя драгоценная. Массимо стоял позади нас в своей коронной стойке с руками в карманах и непроницаемым лицом. - Гунуш, - чех протянул ладонь, тот недовольно оценил её, но все же ответил на рукопожатие. - Массимо Торричелли. У нас мало времени. Я впервые слышала как он говорит на английском, лёгкий британский акцент звучал невероятно приятно. - Какие мы серьезные, - ответил Гануш на том же языке и показательно надул губы. А потом повернул голову в мою сторону, -  Ты кого такого загадочного и красивого ко мне притащила? - Долго рассказывать. Я по делу, мне нужен ноутбук. Чех жестом пригласил войти в квартиру и закрыл замок. Мы оказались в большой малиновой комнате, с рядами вешалок и стопками коробок с одеждой, обувью, шарфами и неизвестно чем ещё, гримерная кабаре, не иначе. И её хозяин собственной персоной: худощавый мужчина сорока лет с ещё озорным юношеским взором, выделенным чёрной подводкой, мелированными волосами, падающими ухоженными прядями на угловатые плечи, одетый по последней моде. А он не изменяет своим привычкам. Если бы все мужчины так следили за собой, как этот очаровательный гей, то я хотя бы стала разглядывать лица прохожих на улице, не воспринимая их как серую массу. Гануш предложил нам чая, ехидно улыбнувшись в сторону Торричелли. Тот, видимо, понял, что происходит и куда мы попали и вопросительно уставился на меня. Сообразив, что нужно как-то разрядить обстановку, я отказалась от напитка и напомнила о цели нашего визита, на что хозяин дома удалился в другую комнату и долго отсутствовал. - У тебя есть нормальные знакомые? - процедил брюнет сквозь зубы и склонился надо мной. - Ты же всегда меня сумасшедшей называл, откуда у меня нормальные? Вот опять. Не буду я по нему скучать! - Меня достали эти нападки, ты не центр вселенной и я тебе ничего не должна! - бросила в лицо, готовая к очередному противостоянию. - С момента появления тебя в моей жизни, маленькая дрянь, я чуть не поседел. И рядом с тобой не отпускает желание проломить кому-нибудь башку, настолько ты выводишь из себя! Ты дьявольское проклятие! - он махал рукой перед моим лицом, а глаза наливались омерзительным огнём, - В какую ещё задницу ты меня затянешь? Это и есть твой надёжный человек? У него же кукуха не на месте. - Не бойся, я буду тебя защищать. - Идиотка! - Псих! - мой голос сорвался до крика, как же хотелось вмазать по этой надутой физиономии... - А вы потрахаться не пробовали? Между вами такие разряды летают! Ух! Только после этих слов до меня дошло, что весь диалог был на английском и Гануш все слышал. Он поставил компьютер на стол и подсоединил зарядку в ожидании включения, а сам смотрел на нас и давил глупую ухмылку.  Я молча села и приняла диск, что передал Алекс, из рук Торричелли и вставила в дисковод. По экрану запрыгали цифры, он погас, а затем снова загорелся. Сердце выпрыгнуло из груди, разбившись на тысячи осколков. На заставке стояло фото с последнего рождества с мамой, папа обнимал нас обеих и весело улыбался. Я, ещё пятнадцатилетний подросток с волосами, выкрашенными в розовый цвет, строила рожицы и ставила им рожки. Как же мы счастливы. Папа, такой представительный в своих неизменных очках и мама, самая шикарная женщина, что мне доводилось встречать, артистка и звезда театра, отец жизнь положил к её ногам, чтобы завоевать любовь. Я никогда и никому не была настолько нужна. Мне бы хоть десятую долю её шарма и королевской стати, она хотела вырастить из меня леди, хотела, чтобы я пошла по её стопам, но я стала бунтарем как папа и мечтала сделать мир лучше. Но они верили в меня, всегда верили. Как же мне их не хватало. Чех поставил передо мной стакан с водой и я молча выпила до дна. Хорошо, что никто не лез с вопросами и не проявлял жалости, иначе пузырь боли, что раздувался внутри, лопнул бы вместе со мной. Я начала изучать папки с документами и наткнулась на ту, где изменения были датированы тем злополучным днем. Открыла, внутри много текстовых материалов и фото людей в непринуждённой обстановке. Какая-то встреча или отдых, ничего необычного. Вдруг Массимо вырвал мышку из моих рук и стал листать вниз, его лицо было каменным. - Эта ядерная бомба лежала в моем шкафу все это время? - Гануш был поражён, только я одна ничего не понимала. - Что это? - Это, мой ванильный пирожочек, - подытожил он, - Твой смертный приговор. - И что мне с этим делать? - я оглянулась на него в поисках хоть какой-то подсказки. Откуда он знал этих людей и что такого криминального в этих снимках? - Я бы на твоём месте спалил жёсткий диск к хуям собачьим и ушёл в монастырь далеко на севере. - Объяснит мне кто-нибудь, что это всё значит? - На этих фото дружеское времяпровождение нескольких итальянских сенаторов и представителей сицилийских семей, связанных с преступностью, а вот этот, - Массимо перегнулся через моё плечо, указывая пальцем на человека средних лет, - Сын Игнацио Никодемо и отец Катрины, что мы встретили на благотворительном балу. - И? - я не могла понять, что такого сенсационного несут эти данные. Всем известно, что политика дело грязное и что многие люди из правительства так или иначе повязаны с тёмным миром. Даже если несколько лет назад это и грозило бы скандалом в узких кругах, то насколько это важно сейчас? И зачем мафии так рьяно защищать эту информацию, их то репутации подобное не навредит? - А вот этот человек, - он указал на ещё одного мужчину, - Действующий министр, являвшийся одним из прокуроров в операции «Глаз». Это комплекс полицейских мероприятий и судебных процессов в Италии лет пятнадцать назад, направленный против влияния мафии в правоохранительных органах и политике, в частности незаконного финансирования предвыборных компаний и подкупа. И его присутствие на этой вечеринке указывает не только на то, что он сам не чист на руку, но и на то, что операция была грандиозной фальшью. Если эта информация выйдет в СМИ хоть сейчас, хоть лет через десять, это подорвёт абсолютно всё доверие к правительству итальянской общественности и может справоцировать новые чистки госаппарата. Что невыгодно и самой мафии. - Я читала об этой операции, - отозвалась обиженно, - Но кто мог заказать отца за этот компромат? - И те и другие, - в разговор вмешался Гануш, продолжая озабоченно разглядывать лица. - А ты откуда знаешь, кто на этих фото? Он продолжал пялиться на экран и бормотал что-то несвязное себе под нос. - Гануш! - Да, моя булочка, я здесь, - снова изобразил свою озорную улыбку, повернувшись ко мне. - Откуда ты их знаешь? - Скажем так, помогал найти партнёров для страстных утех. - В смысле? Я окончательно запуталась и перестала что-либо понимать. Знала, что он вращается в довольно представительных кругах и ему покровительствуют люди, занимающие высокое положение в Чехии. В принципе, именно поэтому и согласилась с Алексом, что ноутбук лучше оставить у него, где его не будут искать и он будет в безопасности. - Ах, неразумное наивное дитя, иногда после важных деловых или политических встреч люди настолько устают, что хотят расслабиться. Если в этом принимает участие кто-то из моих друзей, то они просят придти на помощь и организовать им отдых так, чтобы все осталось максимально конфиденциально. И среди гостей часто бывают приезжие, например, из Италии. - Я думала ты просто спишь с какой-то шишкой! А ты сам по уши в дерьме! - Не в дерьме, не преувеличивай, я просто помогаю людям встретиться, - он был твёрдо уверен в своей правоте и возмущён моими словами. И тут люди продавались и покупались. Никаких чувств, чистая физиология. Торричелли протянул мне флешку, которую достал из кармана. У него, чёрт возьми, всё предусмотрено. Я скачала всю информацию, стерла данные с компьютера и похлопала по плечу старого знакомого, попрощавшись, но чех окликнул нас на лестничной площадке. - Стойте! Я повернула голову. - Так почему вы ещё не трахались? Только он может так открыто говорить на подобные темы, для него это вопрос сродни "почему ты купила синее платье, а не белое". Никакого стыда. Итальянец схватил меня за руку, потащив вниз по лестнице, на улице усадил в машину и когда мы тронулись, повернулся ко мне и жёстким тоном тихо, почти одними губами прошептал то, что на секунду заставило просчитывать варианты бегства и от него. - Самым правильным решением было бы закопать тебя в ближайшем лесу, носитель уничтожить и забыть об этой истории навсегда, потому что если информация выйдет в СМИ, то это неизбежно отразится и на моем бизнесе и семье, - его голос дрогнул, голова поникла, - Но я обязан тебя оберегать, хотя это становиться все труднее. Ты действительно настоящая кара небес, которая уничтожит меня рано или поздно. - Так зачем ты это делаешь? - Уже и сам перестал понимать. Он поднял голову и посмотрел на меня такими обреченными глазами, что стало его жаль. Что за буря бушевала внутри? Какая борьба там шла? - А сейчас мы возвращаемся в Таормину, - Массимо прервал мои возражения движением руки, - У меня есть план как сохранить твою жизнь, но ты должна бесприкословно слушаться меня и забыть навсегда обо всем, что сегодня узнала. Я смотрела в окно на вновь начавшийся дождь и понимала, что он прав, я его проклятие, его ангел смерти, его искупление за все грехи, мы повязаны невидимыми нитями ещё задолго до того как встретились.