Зараза к заразе не липнет?..

      Он был в моем вкусе: высокий под стать, на грани худобы и спортивности, с узким подбородком, колким взглядом, подбритыми висками. Но даже этого обычно мне мало: не хватает финального штриха, добавить который вполне в моей власти…       В окружении грохочущей музыки, самозабвенно танцующих людей, разноцветных лазерных решеток, разлетающихся на куски и вновь собирающихся воедино, я направлялся к нему, приковавшему к себе мой взгляд, с двумя напитками в высоких коктейльных бокалах. В одном на дне бесследно растворялся беловатый осадок, пуская к поверхности нити мелких пузырей, второй бокал я держал чуть ближе к груди — на всякий случай, чтобы точно не спутать. Последние шагов десять я сделал под польщенным взором избранника.       — Привет, — бархатно вымолвил я, склонившись к его лицу, чтобы за ритмичным музыкальным громом он услышал меня. — Не знаю, что обычно ты пьешь, но это тебе точно понравится!       Он оценил наскоро бокал, который я ему протягивал, вдруг ткнул пальцем мне за спину, весело воскликнув:       — Смотри!       Я оглянулся через плечо и ничего из ряда вон не увидел: люди скакали, в едином ритме размахивая руками в мигающем свете, хаотично сменяющем цвета.       — Что? — не понял я, вернув взгляд к избраннику.       — Да ничего уже, часть лазерного шоу была отличная, — улыбнулся он, принял напиток и сразу пригубил.       Удовлетворенно, в ожидании эффекта, я отпил свой коктейль. Не говоря ни слова, лишь кокетливо изучая друг друга глазами, мы пили, всецело игнорировали ускоряющиеся танцы вокруг, драйв, бурю света и музыки. Пустые бокалы переместились на ближайший миниатюрный столик, торчащий прямо из стены. Красивый незнакомец нахмурился, глядя в пол: видать, его, наконец, повело. Я состроил озабоченность, тревогу на привыкшем к этим искусственным ужимкам лице:       — Что такое? Тебе нехорошо?       — Да голова что-то… кружится… — пробормотал он.       — Пойдем в туалет: тебе надо умыться холодной водой — и тогда все пройдет.       Я вел его настойчиво, обхватив за плечо. По-прежнему утопающий в непонимании причин собственного состояния, он не сопротивлялся, послушно передвигал ногами. Вскоре его сознание практически полностью затухнет, останется лишь его отголосок, совершенно безвольный, и если я всуну член ему в рот — он будет сосать, пока я не кончу…       От отозвавшейся легкой пульсацией крови в члене фантазии у меня пересохло во рту, а может, алкоголь сказался. Туалет был длинным: от раковин и зеркал вдаль помещения с неоновым освещением и синими стенами тянулись рядком черные кабинки, и я заволок почти уже ничего не соображающего парня в самую дальнюю, усадил на опущенную крышку унитаза. Видать, чрезвычайно частое мигание света на танцполе негативно сказалось на моем состоянии: сердце билось гулко, путая временные промежутки, отделяющие удары, туалетная кабинка покачивалась, по венам расползалась слабость. Моя жертва сидела, спиной приникнув к бачку унитаза, запрокинув голову, — в таком положении я видел не только его манящие приоткрытые губы, но и худую фарфоровую шею с резко очерченным кадыком. Забренчала бляшка ремня, взвизгнула молния; я торопился достать член, словно уже тогда знал, что долго мое тело в этой тошнотворной головокружительной качке не выдержит, однако едва спустил белье на яйца, невидимая сила толкнула меня на стенку кабинки, по поверхности глаз разлилась чернота, и я съехал на пол, отключившись…       …Музыка, уже совсем другая, но малоотличимая, возвращалась ко мне, застрявшему в непроглядной тьме колодца, шелковой лентой, извивающейся на подлете, опутывающей меня со всех сторон, хищно, как змея, скользящей по коже… Я разлепил тяжелые веки: кафельный пол туалета двоился, сливался в одно изображение и разъединялся вновь, но уже в другую сторону, словно адский маятник. Мой кавалер по-прежнему сидел на унитазе, однако склонившись вперед и зажав голову обеими руками. Я не видел его лица, пока не попытался подняться: попытка провалилась, ноги бессильно подергались по полу, зато я привлек его внимание. Опустив ладони, он с выражением истинного атеиста, увидавшего только что своими глазами хождение по воде, взирал на меня сверху вниз так пристально, что мне аж стало не по себе…       — Ты накачал меня! — сокрушенно рыкнул он и больно пнул меня в бедро.       — Ты… Ты меня тоже!.. — наконец, дошло до меня. Я хотел ответить ему толчком в бок, но налившиеся свинцом руки пока что не слушались, оттого просто сверлил его ненавидящим взглядом, как и он меня. Невозможно понять, чьи губы первыми дернулись, точно в нервном тике. Эта лицевая судорога повторилась опять и опять, и через несколько секунд мы уже хохотали в полный голос, атакуемые сильным эхом кафельной коробки. — А мы поладим! — отсмеявшись, уверенно заявил я.