Healing in sickness.

      Солнечный свет уже давно заполнил кабинет действующего магистра Ордо Фавониус, но как такового тепла не дарил. В помещении было достаточно прохладно и ярко, из-за чего женщина, сидящая за заваленным всевозможными документами столом, сейчас хмурилась, держась за голову и тяжело вздыхая. Не будь всех этих обязанностей и столь важных дел, она бы давно покинула своё место, чтобы отдохнуть.       Но Джинн не могла. Даже несмотря на то, что рука в каждый неподходящий момент, когда перо с чернилами на конце касалось белоснежной бумаги, начинала дрожать, она не могла позволить себе всё бросить. От Рыцаря Одуванчика многого ждали. Её любили, восхваляли, и она, естественно, не могла подвести свой народ, пусть собственный организм сейчас подводил её саму. Оставалось ещё как минимум три часа работы, но мысли уже путались.       Магистр терялась в них, возвращаясь в реальность лишь в те моменты, когда к ней кто-то заходил. С утра это был Кэйа, который отдал ей отчёт о деятельности отрядов под его командованием. В полдень заходила Люмин, однако Джинн едва ли помнила с какой целью путешественница её посещала. И вот сейчас, недалеко после обеда, дверь в её кабинет снова открылась. В воздухе зазвучал приятный цветочный аромат, и сразу стало понятно, кто на этот раз посетил Рыцаря. — Джинн, — Мягкий мелодичный голос заставил Гуннхильдр с трудом поднять голову и взглянуть на Лизу, чьё лицо тут же приобрело обеспокоенное выражение. В три грациозных шага ведьма приблизилась к столу и коснулась губами влажного лба другой женщины, тут же удивлённо вздыхая, — Ты вся горишь. Дорогая, тебе срочно нужно принять лекарства и лечь в постель. — Не сейчас. — Джинн отрицательно кивнула, и её тут же повело в сторону. Благо её стул имел подлокотники, которые удержали тело от падения. — У меня ещё много работы. — Джинн! — Библиотекарь едва ли сдержалась от того, чтобы не накричать на свою дорогую подругу. Она всегда волновалась о том, что та берёт на себя чрезмерно много обязанностей и чуть ли не живёт на работе, а потому сейчас, видя, что Магистр побледнела и даже не могла сфокусировать взгляд на документе перед ней, Лиза злилась. — Сейчас ты бросаешь все свои бумажки и идёшь в спальню, пока я иду за лекарствами. И тебе не стоит знать, что будет, если я вернусь и не увижу тебя в кровати.       К облегчению Лизы подруга оказалась в своей комнате. Это был первый раз, когда Ведьма Роз была так настойчива и даже груба. Наверное, по этой причине Джинн без лишних слов выпила то, что ей дали, а после даже позволила уложить себя в постель. Усталость и болезненное состояние взяли своё достаточно быстро, а потому Магистр уснула сразу, как только её голова коснулась подушки.       Но этот сон не продлился долго. Солнце едва ли достигло горизонта, окрашивая небосвод в насыщенно-оранжевый цвет, а Магистр Ордо Фавониус уже открыла глаза. Неприятное, скорее даже противное ощущение того, как ночная рубашка липнет к разгорячённой коже, сковывая движение, заставило сморщиться и тяжело приподняться. Нет, она чувствовала себя много лучше, чем до этого, но некая слабость в теле всё равно оставалась. Однако это компенсировалось мягким взглядом изумрудных глаз напротив. — Ты поспала всего пару часов, — Лиза, прикрыв рот ладонью, заразительно зевнула, а после присела на край кровати, чтобы проверить температуру своей подруги. Правда она тут же заметила и покрытую испариной кожу Гуннхильдр, и её взмокшую одежду, — Как ты себя чувствуешь, дорогуша? — Лучше, спасибо, Лиза, — Она не знала почему, но сейчас ей было неловко даже смотреть на библиотекаря, — Мне нужно принять ванну, не могла бы ты. — Нет. — Ведьма тихо хмыкнула, практически сразу перебивая другую женщину, — Ты ещё не полностью восстановилась, да и идти куда-то тебе не желательно. Нужно просто обтереть тело от пота, сменить одежду и постельное. Я помогу тебе. — Но… — Из-за бледности румянец на щеках Джинн сейчас бросался в глаза. Она не хотела нагружать Лизу, ведь у той тоже были свои обязанности. Да и раздеваться перед ней она ой как стеснялась, — Я могу сама.       Но её не слушали. Сейчас Лиза вела себя как самая настоящая чародейка. Властная, уверенная в себе и своих действиях. Неучтивая. Грубая. Всё это в совокупности перебивало желание спорить и сопротивляться. Стоило тазику с водой опуститься на табурет, а Лизе на край постели, как Джинн поджала губы и под выжидающим взглядом дрожащими руками стянула рубашку, повернувшись к подруге спиной.       Прохладный воздух тут же ударил по вспотевшей коже, заставив ссутулиться и сложить руки на груди в попытке прикрыться. Несмотря на возраст и всю серьёзность, Магистр была невероятно скромной, неловкой и мягкой женщиной, которую легко было смутить. Наверное, поэтому, как только тёплое влажное полотенце коснулось её лопаток и двинулось вниз, а ладонь Лизы легла на плечо, чтобы удержать её саму на месте, Джинн покраснела ещё сильнее. Сейчас румянцем покрылись не только скулы, но и кончики ушей и даже шея.       Зажмурившись и сжав зубы, Джинн сейчас думала лишь об одном. Не о своей болезни, не о документах, которые она оставила в кабинете, и даже не о людях, которых не смогла принять сегодня из-за того, что покинула рабочее место. Все её мысли крутились вокруг мягких прикосновений Лизы и реакции собственного тела на это. Она дрожала далеко не от холода, а кожа вновь начинала гореть далеко не из-за температуры. — Джинн, — Вежливое покашливание заставило обернуться и заметить, что и Ведьма Роз сейчас несколько смущённо отводит взгляд от её лица, — Не могла бы ты разжать руки? Я не могу обтереть тебя как следует, пока ты сидишь в такой позе. — Я…       Неожиданный ком в горле не позволил сказать что-либо ещё. Магистр стыдливо придвинулась ближе к своей подруге и под срывающееся дыхание выполнила то, о чём её просили. Да, они обе женщины и стесняться по сути нечего, но почему-то сейчас, когда они лишь вдвоём в комнате, а на теле из одежды присутствует лишь нижняя часть белья, Джинн странно себя чувствовала. Нельзя было сказать, что ей не нравится то, как о ней заботятся, и то, с какой нежностью и осторожностью библиотекарь приподнимает её руку и, едва ли касаясь груди пальцами, обтирает талию и рёбра.       Где-то внизу живота появилась опасная тяжесть, и даже тёплое полотенце в чужих руках сейчас казалось неимоверно холодным. Мурашки побежали по телу табуном, короткие волоски на руках и затылке приподнялись, реагируя на это. Но Джинн уже успела забыться. Едва ли отдавая отчёт о том, что делает, она подалась назад, прижимаясь спиной к груди Лизы и тяжело вздыхая. Возможно, так действовала на неё болезнь. А может, во всём виноваты подавляемые ранее чувства. Никто не мог дать ответ на этот вопрос именно сейчас.       К счастью, этого и не требовалось. Полотенце улетело куда-то на пол, тазик с водой случайным образом был опрокинут, но на это было всё равно. Такой беззащитный и милый образ вечно серьёзного и упрямого Рыцаря действовал на Лизу словно дорогое вино. Её губы мягко коснулись чужого плеча, заставив Магистра в который раз за этот день вздрогнуть, а руки, свободные от перчаток, легли на её талию, прижимая ещё ближе. Осторожные поцелуи по мере приближения к шее становились всё более горячими и страстными.       Лиза даже не сдерживалась, кусая и зализывая места укусов под тихие и судорожные вдохи и выдохи. Стоило ей слегка сжать клычками мочку ушка, как по комнате разнёсся хриплый стон, заставивший ведьму сглотнуть вязкую слюну, а виновницу этого звука сжать бёдра и тут же опустить голову из-за стыда. — Джинн, — Горячий поток воздуха, вызванный томным шёпотом, дал понять, что не только Рыцарь забыл с какой целью вообще её обтирали, — Повернись ко мне… — Мы не можем, — Остатки здравого смысла взыграли в голове, и Джинн облизнула пересохшие губы, зная, с какой целью её просят повернуться, — Я болею в конце концов, ты тоже можешь заразиться, если мы. — Джинн…       Её во второй, а может и в третий раз за этот день перебили. Сильные пальцы сомкнулись на подбородке Магистра Ордо Фавониус, вынуждая повернуть голову и отдаться поцелую. Лиза целовала мягко, без напора, несмотря на то, что мгновениями раньше была настойчива. Касаясь кончиком языка чужих губ, она просила разрешения на большее, а получив его, уже не могла остановиться. Одна из ладоней огладила подтянутый живот Рыцаря и медленно двинулась вниз, заставляя содрогаться от нетерпения.       Пальцы очертили каждый изгиб рельефного пресса, пробежались по видневшейся части стрелки таза, что пряталась под пояском нижнего белья, но плавным движением соскользнули на бедро, не касаясь самого главного. Разочарованный стон вырвался из груди Джинн, которая ёрзала в попытке справиться с напряжением и едва ли могла говорить сейчас. Её дразнили, это стало предельно ясно в тот момент, когда Лиза большим и указательным пальцами сжала один из её сосков, чуть его покрутив и оттянув.       Им никто не посмел бы мешать, ведь после того, как Ведьма Роз заставила Магистра покинуть рабочее место и вернуться в свою комнату, она весьма доходчиво объяснила каждому желающему о важности её уединения и покоя. Потому она могла дразнить и Гуннхильдр, и саму себя так долго, как хотела. Играясь с её грудью и сосками, вылизывая доступные участки кожи и кусая до багровых отметин на шее. Лиза делала всё это до тех пор, пока не услышала нетерпеливую мольбу.       Хриплый, неестественно низкий голос Магистра просил прикоснуться к ней. Умолял больше не пытать этими ласками, и Лиза сдалась. Отодвинув мешающую влажную ткань белья и скользнув по блестящим половым губами, она погрузила пальцы в вязкое тепло, касаясь клитора. Этого было достаточно, чтобы Джинн содрогнулась и запрокинула голову назад, прижавшись затылком к плечу своей любовницы. — Лиза, пожалуйста… — Она уже шептала, одной рукой обнимая ведьму за шею, а другой сжимая её запястье, — Пожалуйста, двигайся.       И Лиза двигалась. Круговыми движениями, едва ли надавливая, она ласкала женщину, борясь с желанием зайти дальше. Заставляла дрейфовать между реальностью и беспамятством, балансировать на грани удовольствия. Возможно, Джинн раскрепостила болезнь. Возможно, скопившиеся за длительное время напряжение и неудовлетворение. Но сейчас она самозабвенно двигала бёдрами навстречу пальцам библиотекаря и даже направляла её руку за запястье, вынуждая дать ей больше удовольствия.       Тело Магистра горело, каждая группа мышц напряглась, а дыхание начало прерываться, и Лиза поняла, что это та самая грань. Два пальца легко скользнули внутрь, сгибаясь и задевая ту самую точку, из-за чего перед глазами Гуннхильдр взорвались миллионы разноцветных огней. Всего несколько секунд и пара уже сильных, даже грубых, чуть оцарапавших внутренние стенки, толчков внутри, и вот Джинн сжимает бёдрами удовлетворявшую её ладонь до боли, выгибаясь до щелчка где-то между позвонков.       Но Лизе было всё равно на это сейчас. Губы коснулись губ, язык встретился с языком, и каждая из женщин почувствовала всепоглощающее умиротворение и расслабление. Конечно, Рыцарь ощутила близкую к смертельной усталость, но она нашла в себе силы, чтобы заглянуть в изумрудные глаза. — Я вновь вспотела… — Я думаю, что могу помочь, милая. — Лиза мягко усмехнулась, оставляя влажный поцелуй на щеке Магистра.