Видовые различия

      Ладно, хорошо, прекрасно. Инк совсем не нервничал, зажимая хвост между бёдер подобно испуганному щенку. Наблюдая за постепенно отдаляющейся землёй, радужный всё больше начинал сомневаться в этой и так не тянущей на идею года задумке. Демон сильнее вцепился в Дестроя, чьи три пары крыльев и поднимали их всё выше и выше, к белёсым шапкам плюшевых облаков, и издал нервный смешок, плотнее поджимая хвост, сдерживая инстинктивное желание оплести им ближнего своего.       — Знаешь, может всё же вернемся вниз и по старинке? Там твёрдая земля, травка, листики, стабильность… — издав какой-то почти истеричный смех, неуверенно спросил радужный, всё же находя в себе силы оторвать взгляд от сливающихся в изумрудный ковёр верхушек деревьев и посмотреть на лицо Ошибки.       — А тебе настолько страшно, кальмар? — кровожадно усмехнулся архангел, откровенно красуясь почти ленивыми взмахами шести крыльев поднимая их в небо.       Он-то на такой высоте не чувствовал совершенно никакого дискомфорта, наслаждаясь тёплыми лучами заходящего солнца и чужой нервозностью, удерживая беспокоящегося чернильного демона за талию. Вот сколько можно вертеться? Ещё немного, и терпению чернокостного придёт конец, он просто отпустит эту тушку и с гораздо большим удовольствием понаблюдает за тем, как она станет лужей чернил на этой очаровательной поляне между деревьев. Инк, словно читая мысли и намерения крылатого, только сильнее стискивает чужие плечи, посмеиваясь.       — Нет конечно! — преувеличенно позитивно воскликнул чернильный, но для дополнительной надёжности всё же обвил хвостом таз Глюка. — Просто мне как-то роднее на земле.       — Трус, — с презрительной насмешкой бросил Эррор. — Кто из нас двоих демон? Кто кого должен искушать?       — Я бы предпочёл искушать тебя на травке или ещё какой надежной поверхности, ну или, на совсем крайний случай, в воде, — оправдывался радужный, под конец едва ли не срываясь на визг, стоило архангелу нарочно попасть в воздушную яму.       — Всегда стоит узнавать и пробовать что-то новое, — откровенно потешался и дразнил любовника Дестрой. — Не ты ли столько раз мне это твердил?       — Секс в воздухе — последнее, что я, бескрылый, хочу изучить! — рявкнул демон, впиваясь когтями в плечи чернокостного.       Как он вообще дал уговорить себя на подобное самоубийственное занятие?! И это он думал, что это он самый ненормальный и безбашенный в их паре. Ан, нате-ка, невинная овечка и приверженец чистоты до брака его переиграл. Нет, у Инка неожиданно не появилось чувство самосохранения или что-то подобное, просто здесь, в воздухе, он не мог ничего контролировать, оставаясь предоставленным на все странные и откровенно безумные манипуляции партнёра. И от удара о землю, пусть и с такой весьма, ммм, огромной высоты, он скорее всего не умрёт, так, отправится на очередное перерождение в Ад, но мгновения полёта вниз не тянули на самое лучшее или хотя бы приемлемое время в его вечности.       — Трус, — снова повторил Ошибка, насмехаясь.       Видимо, сочтя по каким-то своим критериям набранную высоту подходящей, архангел прекратил подъём, крепче прижимая к себе демона и с урчанием потираясь скулой о его плечо, чувствуя запах смешанных с серой чернил. Весьма специфическое сочетание, но Дестрой уже так привык, что находил в нём своеобразное успокоение и безопасность.       — Ну что ты, мог уж и выше облаков нас поднять, что мелочиться, — иронично хмыкнул Инк, поглаживая ангела по затылку, иногда почёсывая основания остистых отростков.       — Там холодно, — словно в собственное оправдание ответил Дестрой, в мерных взмахах собственных крыльев потираясь о демона.       Чернокостный был гораздо больше заинтересован в происходящем, чем показывал. Хотя бы потому, что сам откровенно жался к радужному, заключая его в крепкую ловушку своих рук и ног, впиваясь первыми в лопатки, без сожаления зацепляясь острыми фалангами за углубления татуировок, а вторые скрещивая за тазом, бесстыдно потираясь промежностью о выпуклость в чужих штанах. Может, для чернильного это и был очередной извращённый эксперимент, но для самого Дестроя это значило намного больше. А конкретно — что Инк, это невыносимое, многовековое, одинокое и, несмотря на весь свой бахвальский вид и расслабленность, настороженное создание (умирать, пусть и только на время, всё ещё неприятно и муторно), доверял ему настолько, чтобы позволить чужой воле затащить себя на такую высоту. Пусть и ради секса. Радужного вообще можно подбить на многое, если предложить в качестве оплаты что-то входящее в спектр интимных отношений.       И ладно, внутренний непризнанный садист Ошибки наслаждался чужой дрожью и нервозностью. Было приятно, что этот доставучий ублюдок хоть иногда не был тем, кто контролирует ситуацию. Отданный на волю и капризы глюка, только с одним выходом из ситуации. Что-то под рёбрами разрушителя (это как раз всё тот же тщательно игнорируемый внутренний садист) готово было заурчать от самодовольства.       — Не могу поверить, что ты настолько возбудился в ситуации, когда одно неверное движение может стать причиной твоего падения, — словно бы действительно только что осознавая степень чужого порока наигранно возмутился архангел.       — Дорогой мой Оши, — усмехнулся радужный, — в моей жизни было и будет всего два падения. Первое — когда меня изгнали из Рая. И второе — стоило мне услышать голосок и заглянуть в глазницы одного прелестного крылатого создания. И оба раза безвозвратно разделили её на «до» и «после».       — Я тогда был очень зол и крыл матом окружающих, — смущённо фыркнул Ошибка, отводя взгляд.       Он-то желал всеми силами забыть те минуты. Если бы знал о том, что после изливания накипевшего к нему прицепится восхищённый демон, а после и вовсе уломает на отношения, то стерпел бы? Хм… Скорее всего нет. Уж больно раздражён был в то время, тогда ведь даже участь навсегда остаться простым ангелом, а то и вовсе пасть, не испугала. Зато после витиеватой матерной конструкции на душе значительно полегчало, да и жизнь вновь заиграла красками.       — В этом и суть! — а вот Инк мог часами распинаться на эту тему, выливая на Дестроя поток речи, от которого у того ещё несколько часов пылало от смущения лицо. — Ты был восхитителен! Такой страстный и ослепительный в своей ярости! Словно само воплощение чистого гнева, направленное на головы грешников! То, как сияли твои зрачки, а симфонией гнева громыхал твой голос…       — Заткнись, — беспомощно хныкнул Ошибка, утыкаясь лицом в плечо демона. — У тебя… Член стал твёрже и больше?       — Прости, но просто воспоминание о нашей первой встрече так воодушевляет! — Нет, ему нисколько не было жаль.       Чернокостный постоянно забывал, а мир также стабильно старался напомнить о том, какой же его партнёр неисправимый мазохист и в целом извращенец. Вот, что ты получаешь, когда спишь с первым демоном. Эррору пришлось серьёзно потрудиться над тем, чтобы подавить в себе желание просто сложить крылья и позволить им упасть. Это бы дало забыться хоть на некоторое время. Но основательно задуматься над возможностью двойного самоубийства ему не дали чужие ладони, скользнувшие в разрезы тоги, ласково потирающие бёдра. Острые фаланги, больше походящие на крепкие когти, способные словно тончайшую паутину разрывать плоть, самыми кончиками впивались в надкостницу, даря приятные царапины.       — А вообще, предельно честно говоря, я бы никогда не подумал, что крылатые стали такими извращенцами. Это же надо возвести секс в воздухе в разряд традиций, — игриво подметил Инк, мягко шлёпнув ангела по тазу.       — Традиционно пары танцуют в воздухе, чтобы укрепить свои отношения, — поморщившись от опалившего крестец жжения, поспешил разрушить фантазии чернильного Эррор. — Просто я знал, что ты на это не согласишься, поэтому пошёл тебе навстречу и заменил танец сексом, тем самым объединив наши обычаи. Это называется тактика.       — Интересные у вас размышления о тактике, Руру, использовать склонность к греху против меня самого, — не удержался от усмешки демон, кончиком хвоста поддевая подол белоснежной тоги.       — Врага нужно знать в лицо, — просто ответил чернокостный, царапая лопатки радужного.       — Но ты со всей самоотдачей решил углубить свои изучения, получается? Я польщён, — самым греховным образом мурлыкнул Роллер, поглаживая большим пальцем уже мокрую киску архангела.       Инк знал, что он может сразу взять чернокостного, тело того податливо примет вторжение, но ему хотелось немного поиграться. В конце концов, дражайший Глюк вытащил его далеко из зоны комфорта, оплата должна быть соответствующей. Наверное, не в его положении, не имея никакой опоры кроме архангела, требовать чего-то, но чернильный никогда особо не любил прислушиваться к здравому смыслу, не то бы вообще не позволил затащить себя так высоко.       Демон, в какой бы ситуации он ни был, никогда не собирается отказываться от близости со своей Ошибкой. Создание света, оплот чистоты, со всей отдачей льнущий в его грешные лапы. Инк очень любит играть на нём, словно на нежном музыкальном инструменте. Водить белыми фалангами по чёрно-красным косточкам, по лазурной плазме, под отзывчивые звуки, вылетающие из приоткрытого или вовсе распахнутого от наслаждения рта. Развращать его стойкое безразличие и стачивать надменную гордость.       Ох, Роллер определённо пристрастился к своему ангелу, словно к какому-то губительному наркотику. И таким же образом подсадил Эррора на себя. Теперь им будет очень невыносимо друг без друга.       С отработанной аккуратностью острые фаланги, способные разодрать плоть, скользнули во влажное, мягкое лоно, отчего ритм взмахов трёх пар крыльев на мгновение сбился под аккомпанемент протяжного, совершенно бесстыдного стона Дестроя. Радужный замер, настороженно ожидая, пока любовник возьмёт себя в руки.       — Как ты, Руру? Я могу продолжить? Выдержишь? Может, всё-таки спустимся на мягкую травку? Как насчёт той красивой полянки? Ты выглядишь красиво среди цветов. Давай же, Руру? — взволнованно осыпал вопросами архангела Инк, крепче прижимая его к себе.       Или наоборот, сам прижался к своей крылатой опоре. Всё же от высоты кружилась голова. Чернильный уже давно позабыл, какого это, подняться так высоко в небо, где вокруг нет ничего, кроме тебя самого, твоих крыльев и товарищей-ангелов. Это щекотало пустоту под его ребрами не хуже растления одного из архангелов.       — Замолчи и работай. Я смогу выдержать всё, что ты бросишь, — упрямо отмёл предложения демона Глюк, впиваясь пальцами в его лопатки и покачивая бёдрами навстречу вторжению.       — Хорошо, как скажешь, — только и смог нервно улыбнуться Роллер, поглаживая и растягивая, разводя внутри пальцы, трепещущие стенки лона. — Как всегда такой мокрый и мягкий для меня, Руру. Чем я заслужил подобное счастье?       — Ты… Преследовал меня… Несколько лет… Психопат, — через статичные стоны смог произнести Ошибка, упираясь лбом в плечо радужного.       У здравомыслящего существа в подобной ситуации наверняка бы опало всё, что только можно. Но кто, чёрт возьми, сказал, что Инк был здравомыслящим? Его член стоял уверенно и крепко, посылая по костям Чернил нетерпеливые волны предвкушения. Одних фантомных ощущений давления горячего нутра вокруг возбуждённой магии было достаточно, чтобы понемногу сводить демона с ума.       Когда скользкая влага уже свободно стекала по его костям к запястью, а они оба извелись от нетерпения, только тогда демон вытащил из гостеприимного лона пальцы, напоследок, прежде чем уцепиться за бёдра глючного, потерев набухшую головку клитора. Эррор и без подсказок прижался ближе, растирая свою промежность о пах любовника, безжалостно пачкая ткань чужих бридж голубоватой смазкой. Роллер только зарычал от такого откровенного поддразнивания, кончиком хвоста подцепляя собственный пояс и стягивая его достаточно, чтобы освободить из-под давления ткани член.       Две магии соединились, крепкая плоть прижалась к влажным складкам, посылая по телам обладателей искры удовольствия. Шипение и стоны вторили друг другу. Мерное покачивание от взмахов крыльями только сподвигало Эррора ритмично растирать киску о горячий член чернильного, вздрагивая от сладкой судороги в те моменты, когда пульсирующий комочек клитора соприкасался с грязно-радужным неоном.       — Готов, Руру? Я собираюсь войти в тебя, — мурлыкающе предупредил Инк, скользнув ладонями по бёдрам ангела ближе к тазу, чтобы медленно и дразняще провести остриём большого пальца по отверстиям в крестце.       — Давай же! — срывающимся голосом подстегнул любовника Дестрой.       Роллер был только рад потакать пылкому нетерпению чернокостного. Неторопливым, но неумолимым покачиванием бёдер вдавливая почти болящий от прилитой магии член в мягкое, мокрое нутро, демон словно снова и снова пятнал собой жаждущее тело светлого создания. Любовник щедро одаривал его в ответ прерывистыми стонами и скулежём. Свою ошибку-то он осознал, но было уже поздно. С самым похабным звуком Инк одним толчком проник по самое основание, чем заработал больше сладострастных трелей от Эррора.       Влажно ударились друг о друга тазовые кости, массивный неон растянул вокруг себя бархатистые стенки, а Дестрой… А что он? Его спина изящно выгнулась, а крылья встали торчком, самым милым образом пуша перья.       — Ради всего святого, попранного одной личностью, Руру! — совершенно не-панически воскликнул радужный, несколько тошнотворных секунд чувствуя непреодолимую невесомость падения.       Смутно знакомый, противный, тщательно забытый холод сопротивления воздуха обдал демонические кости. Мрачный свист ветра, закладывающий звуковые отверстия вакуум. Неумолимое земное притяжение и отвержение небес. Леденящее онемение и неспособность как-то предотвратить, замедлить или остановить столкновение с поверхностью. Точнее, есть один способ…       Вжимая острые фаланги в тонкую надкостницу бёдер, Роллер лёгкой, острой болью вырвал партнёра из его блаженного незабытья. Пары крыльев тут же в несколько мощных взмахов стабилизировали их, а горячее нутро особенно сильно стиснуло в себе магический стержень, чем вызвало у Чернил утробное рычание.       — Я в порядке, — напряжённо заверил демона Глюк, стараясь совладать с собственным телом, раз за разом пронизываемым волнами удовольствия.       — Трудно верить на слово, — натянуто усмехнулся радужный, начиная ритмично раскачивать таз архангела, втирая член в тёплое, мокрое лоно, стараясь попадать под одним из тех углов, где, как он знал, находится один из самых чувствительных участков.       — У тебя, мва-а-ах, просто, а-ах, нет выбора, — протяжно и томно дразнил Эррор, с незначительным давлением покусывая татуированные шейные позвонки.       Инк не мог не согласиться с этим утверждением. Лететь до земли пусть и недолго, но всё же много. Жестокий ангел, поймавший бедного демона в свою ловушку. Роллер им даже гордился.       Острое волнение от большой высоты, где любое неловкое движение может стать последним, прочно переплеталось в возбуждением и жаждой дорогого бездушному монстру существа. Узкий спектр действий, не позволяющий двум скелетам разъединиться больше, чем на несколько жалких сантиметров. Они только и могли, что порочно, беспорядочно вжиматься друг в друга, разделяя бесстыдный момент близости. Чернила соединил их челюсти в неряшливом поцелуе, ловя ртом отрывистые стоны, мычания Ошибки, когда их накрыли обоюдные вспышки экстаза.       И вот смутные подозрения радужного, скребущиеся на задворках сознания под нахлынувшим наслаждением, были оправданы. Архангел практически до боли вжался в Роллера, словно окончательно пытаясь слиться с ним в одно целое, и… Обмяк, зараза. Инк даже не нашёл в себе сил ругнуться, зная о такой склонности любовника к потере сознания.       Почти меланхолически чернильный, удерживая ангела одной рукой, помог сложить его великолепные крылья, чтобы неосторожно распахнутые, они не повредились о потоки ветра. Земля становилась всё ближе, с ней подкрадывалось спокойное смирение с очередным перерождением, когда полянку, на которое выходило их отнюдь не мягкое приземление, накрыло цепляющееся за деревья сплетение черных, маслянистых жгутов. Соприкоснувшись с ними, демон почувствовал себя так, словно нырнул в ледяное болото, наполненное отчаянием, гневом, ненавистью, презрением и молчаливыми криками страданий, но зато они были пружинистыми и водянистыми, оставляя двух придурков целыми и невредимыми.       Инк ещё никогда не радовался, — в меру своих возможностей конечно же, — появлению этого существа так, как сегодня. Хотя языческое божество было личностью неприятной, демона явственно недолюбливало, откровенно и прямо в лицо осуждая сомнительный выбор Эррора, сейчас радужный мог и вполне расцеловать угрюмое лицо Найтмера. Только тот этот порыв скорее всего не оценит, поэтому он сдержал себя в руках. Налетался на долгое время вперёд.       — Вы — два самых больших идиота, которых мне доводилось видеть в течении всего своего существования! — скинув любовников с мягкой сети своих лоз в траву, зашипел Кошмар, выходя из тени деревьев.       Разьярён был Негатив не на шутку. Того глядишь и огнём плеваться начнёт. Или закончит то, с чем не справилось свободное падение.       — Тоже рад тебя видеть, Найтмер, — обретя контроль над собственным голосом, усмехнулся ему Роллер, прижимая к себе глючного.       — Радуйся больше, и моя физическая форма развоплотится от этого отвратительного позитива, — ядовито фыркнуло божество, складывая руки на груди и всем видом выражая глубокое ОСУЖДЕНИЕ.       — Ответишь ли ты, если я спрошу, что именно ты здесь делаешь? — нервно улыбнулся Инк, подобно нашкодившей псине зажимая между бёдер хвост.       Эррору хорошо. Он сладко сопит, несмотря на то, что только что чуть не отправил их двоих на внеочередное возрождение. Ему не приходится сталкиваться с разочарованным сосредоточением негатива.       — Одна забывчивая морда позвала под предлогом того, что Эррор уломал её полетать. Видимо, что-то в тебе ещё чуяло, что чем-то подобным это может закончиться, и ты додумался позвать того, кто сможет подстраховать, — на удивление терпеливо разъяснил Найтмер, презрительно фыркая над состоянием и дырявой памятью первого демона. — Я ожидал многого, но заняться сексом в воздухе?! — От недавнего снисходительного терпения не осталось и следа. — Какими нужно быть идиотами?!       — Найт, не горячись, всё было под контролем. Шанс того, что Руру потеряет сознание, составлял три к семи, — Если бы тело могло слушаться чернильного, то он поспешил бы оказаться от этой бушующей силы подальше, но…       Инстинктивный страх падения, выброс адреналина, накатившее облегчение… Кости отказывались слушаться, оставив демона на растерзание Повелителя Кошмаров.       — Если бы не я, вы бы стали живописной лужицей магии, костного мозга и осколков на этой милой полянке, — безжалостно напомнил Негатив.       Его присутствие конкретно на этом участке становилось всё сильнее, оборачивая двух идиотов, лишённых чувств самосохранения и затмевая последний солнечный свет клубящейся тьмой. Множество голубых зрачков зажглось во мгле, со всех сторон впиваясь в радужного холодным взглядом. Инк вздохнул, внутренне призывая Глюка проснуться и самостоятельно разобраться с синдромом мамочки своего лучшего друга. Но разве хоть кто-то исполняет мольбы демона? Архангел лишь продолжил блаженно посапывать, переходя от отключки к здоровому сну.