Цель: по локоть

— Что-то не так? — Нет. Я… — Баки дёргает живым плечом. — Волнуюсь. Баки, скрестив ноги, сидит на постели. На нём мягкие светло-серые спортивки и мешковатая белая толстовка, в которых Баки кажется таким домашним и уютным, почти невинным, что и не верится, чем они собираются заняться. Но взгляд… во взгляде Баки нет ничего невинного. — Ты же знаешь, что можешь в любой момент сказать нет? — Я хочу. Просто… — Баки опускает взгляд на его ладони. — У тебя большие руки. — Да, — говорит Стив, даже не пытаясь скрыть усмешку. — И именно потому ты очень хочешь мою руку внутри. — Хочу, — отвечает Баки и сглатывает. — Ты даже и не представляешь, как хочу. Стив и сам не верит, что только вчера услышал эту фантазию, вырвавшуюся не пойми как, а уже сегодня принёс домой банку густой, похожей на прозрачное желе смазки. Просто вчера они ели пиццу (с курицей и ананасами, любимая пицца Баки), и Стив, кажется, увлёкся, слизывая с пальцев нити расплавившегося сыра, придя в себя только от стона Баки и его тихого выдоха: «как же меня сводят с ума твои чёртовы руки». И вот они здесь. — Так давай, Бак. Снимай штаны, — улыбается Стив. Он залезает на постель, тянется к губам Баки и ныряет руками под толстовку, скользит ладонями по узкой талии и рёбрам, ласкает грудь, обводя пальцами нежные ареолы и чувствуя, как отзывчиво твердеют соски. Тянет толстовку вверх, помогая снять. Баки что-то недовольно урчит, когда приходится отстраниться, разрывая поцелуй, чтобы раздеться. Стив надавливает Баки на грудь, опрокидывая на кровать, и, коротко поцеловав в губы, съезжает ниже, берётся за пояс штанов и тянет. Трусов под ними ожидаемо нет. Стив широко раздвигает Баки ноги, вклинивается плечами между бёдрами и опускает голову, трётся носом о чувствительную кожу внутренней стороны бедра и наконец-то утыкается губами в нежную розовую дырку, всё ещё мягкую и немного припухшую после вчерашнего секса. Баки инстинктивно сжимается, когда Стив впервые касается языком чувствительных складок, дёргается со стоном, но Стив подсовывает под его бёдра ладони, обхватывает и подтягивает ближе, не давая уйти от своего рта. Целует прямо туда, дразнит край и припадает открытым ртом к отверстию, всасывая кожу, будто в настоящем поцелуе. Мягко, но ощутимо щёлкает языком по чувствительному краю дырки, заставив Баки приглушённо вскрикнуть, давит на вход, пытаясь проникнуть внутрь. Баки напрягается на мгновение, но тут же полностью расслабляется, и Стив ввинчивает язык внутрь, смачивает слюной изнутри и снаружи. Баки прав, у Стива чертовски большие руки, и если они действительно хотят это сделать, то чем влажнее, тем лучше. Баки ёрзает, выгибаясь в спине, и Стив крепче обхватывает его бёдра. Баки стонет, почти скулит, тянется вниз и обхватывает свой член. Не дрочит, просто сжимает. Стиву хотелось бы отвести его руку, заставить извиваться на постели, отчаянно глядя в потолок, изнывая от желания притронуться к себе. Чтобы комкал постель пальцами, живыми и металлическими, вынужденный не забывать об их силе, чтобы не порвать новые простыни. Но он только, чуть откинувшись назад, ещё раз проходится кончиком языка по самому краю дырки, припухшей и влажной от слюны и смазки. Баки почти что скулит. Стив коротко лижет его дырку, дует на неё, заставляя Баки вздрогнуть, а затем прижимается губами и нежно сосёт, крутит языком, толкает его внутрь. — Блядь, Стив, завязывай. Я так кончу, — с явной неохотой выдыхает Баки, сжимая основание члена. На его животе мутноватая лужица предэякулята. — А почему нет? Оргазм тебя расслабит. Баки выглядит так, будто хочет протянуть руку, схватить Стива за волосы и дёрнуть к себе, вновь утыкая губами в свою дырку, а потом надеть ртом на член. — Но я стану слишком чувствительным. Стив в последний раз целует мягкий расслабленный вход, лижет размашисто и с неохотой отстраняется. Но тут же всасывает одно яйцо Баки в рот, легко проталкивая в анус сразу два пальца. Стив двигает ими внутри, а потом вытаскивает, мягко гладит дырку Баки скользкими пальцами, оглаживает по кругу, только слегка-слегка нажимая в центр. Баки недовольно ворчит, нетерпеливо двигая бёдрами и пытаясь вновь насадиться на пальцы. Стив лишь ухмыляется, давая ему возможность поработать самому, гладит мягкий подрагивающий вход, а после проталкивает внутрь три пальца. Ворчание сменяется довольным стоном, Баки сжимает его собой. Он очень чувствителен там, и Стив знает, как заставить его стонать ещё слаще: раздвигает пальцы, натягивая дырку, потом толкает глубже и сгибает, трёт набухший комок нервов. Баки долго, хрипло стонет, и Стиву кажется, что в член хлынула острая волна жара. Наверное, он сумасшедший. Наверное, они оба сумасшедшие. Когда Стив пытается протолкнуть рядом с тремя пальцами мизинец, тот идёт туго, Баки инстинктивно стискивает его, затрудняя проникновение. Стив свободной рукой оттягивает ягодицу, крепко сжимая упругую округлость, втискивает пальцы глубже, разводит в стороны, завороженно наблюдая, как натягивается покрасневшая кожа. Вход Баки сжимается и пульсирует. Когда Стив проталкивает четыре пальца почти до костяшек, в стоне Баки слышится дискомфорт. Он вскидывает руку, утыкается носом в сгиб локтя, прикрывает глаза. — Можем сначала просто трахнуться, — предлагает Стив. — Или давай я принесу твой любимый вибратор. А ещё они могли бы остановиться и попробовать в другой раз, но Стив и так знает, что Баки откажется, потому даже не предлагает. Он и сам не уверен, что смог бы остановиться. — Нет, пожалуй. Хотя… помнишь тот чёрный дилдо? Стив кивает. Конечно, помнит. Они купили его в свой первый поход в секс-шоп. Ну, то есть, настоящий — заказы в интернете никаких затруднений до сих пор не вызывали, но, оказавшись в зале, полном реальных игрушек, Стив непонятно почему жутко засмущался, чем ну очень развеселил Баки. Он и дилдо этот, самый большой из имевшихся, купил смеха ради. «Зачем? Как деморализующее оружие, конечно! Им же убить можно, Стиви!». Кто бы мог подумать, что однажды оно им понадобится. Когда он возвращается, Баки лежит, широко раздвинув ноги и положив ладони себе на ягодицы, разводя их в стороны. Дырка Баки такая восхитительно раскрытая, такая розовая по краям, что Стив тихо стонет. А Баки, будто дразнясь, крепче обхватывает ладонями свои ягодицы, тянет сильнее, ещё шире растягивая себя. У Стива голову сносит, когда тот вытворяет такие по-настоящему провокационные штуки. Баки смотрит из-под полуопущенных век, а затем откидывает голову назад, всхлипывая, когда Стив начинает медленно проталкивать в него смазанный дилдо. Искусственный член в его руках — глянцево-чёрный, с рельефными венами и объёмной мошонкой в качестве стоппера. Такой толстый, что Стив ради удобства обхватывает его обеими руками, но всё же меньше его руки. Поначалу Стив просто вдавливает головку члена в Баки, а потом ослабляет давление, давая ему привыкнуть. — Не хочешь перевернуться? — спрашивает Стив, запоздало подумав, что, наверное, Баки не очень-то удобно лежать на спине с задранными и раздвинутыми ногами. — Нет. Продолжай, — томно тянет Баки, поплывшим взглядом глядя на него сквозь опущенные ресницы. — Хочу тебя видеть. Дилдо идёт туго. Стив, опираясь на локоть и раздвинув для устойчивости колени, накрывает собой Баки, наконец-то получая шанс припасть к его губам. Баки обхватывает ногами его талию, а Стив запускает вторую руку вниз и, поудобнее взявшись за основание дилдо, продавливает внутрь, двигает из стороны в сторону, получше растягивая Баки, и наконец резко трахает его, потираясь собственным членом о его бедро. Он слышит тихое хлюпанье смазки, с которым дилдо входит в тело Баки, ловит губами едва слышные стоны. Кажется, будто он сам трахает его, и в голове проскальзывает чумная мысль: каково было бы всунуть рядом с дилдо собственный член? Стив чувствует, как жмётся к его животу ствол Баки, как пачкает его кожу своим предэякулятом. Как жаль, что у него нет ещё одной руки — чтобы обхватить оба их члена, дроча в едином ритме. Быть может, и к лучшему — Стив не уверен, что тогда смог бы сдержать волну головокружительного удовольствия. Ни своего, ни Баки. Жаля кусачими поцелуями горло и ключицы Баки, Стив спускается ниже. Разок размашисто лижет член Баки, проталкивает дилдо до конца и полностью вытаскивает, наблюдая, как растянутый вход сжимается до крошечной рельефной звёздочки, пульсирует, стискивая пустоту. Снова задвигает ствол в маленькую припухшую дырку, потом опять наружу. Пара таких движений — и отверстие Баки перестаёт сокращаться, остаётся раскрытым и мягким, ожидающим, когда его вновь наполнят. Стив откладывает дилдо, просовывает в Баки пальцы обеих рук, тянет в стороны, приоткрывая дырку. — Думаю, я готов, — стонет Баки. Стив проталкивает внутрь пальцы, осторожно двигает ладонью, растягивая Баки. Подушечкой большого пальца, всё ещё находящегося снаружи, он потирает чувствительную кожу под яичками, другими четырьмя двигая внутри, разводя их и проталкивая глубже, растягивая вход костяшками. Баки задыхается и хнычет: его бёдра подёргиваются, пальцы ног подгибаются, а растянутая дырка сжимается вокруг пальцев. Стив заворожен горячей, лихорадочной пульсацией тела Баки. Стив наконец приставляет к отверстию большой палец и медленно нажимает, чувствуя, как то медленно поддаётся. Он смотрит, как скользят внутрь все пять пальцев, как натягивается на костяшках дырка Баки. Стив замирает и тянется второй рукой, оттягивая и массируя тугой край, помогая дырке расслабиться. Потирает двумя пальцами простату, припухшую и чувствительную от долгой стимуляции, и Баки почти воет. Он давит ещё немного — и внезапно всё получается. Вдруг костяшки проходят, самая широкая часть руки проскальзывает внутрь, и Стив завороженно смотрит, как вход Баки смыкается вокруг его запястья. Баки низко, болезненно стонет — давление, должно быть, немного спало, но его дырка так натянута, так чертовски туго сжимает руку Стива, что не верится, что он действительно принял её. Он неверяще смотрит, как собственная ладонь по запястье скрывается в теле Баки. Он даже и не представлял, насколько горячо будет видеть в нём свою руку. Стив и кончиком пальца не двигает, давая Баки привыкнуть к растяжению. Баки, кажется, не знает, что делать с собственными руками. Он хватается за изголовье, потом мнёт в металлическом кулаке простыни, пальцы второй запуская себе в волосы, опускает руку ниже, сжимая маленький торчащий сосок, а потом наконец тянется ещё ниже, стискивая основание члена и яйца, словно отчаянно пытается не дать себе кончить. Иногда его палец скользит под яйца, трогая широко растянутую дырку, и тогда уже Стиву кажется, что он вот-вот зальёт его всего своей спермой. Стив двигает пальцами, поглаживая Баки изнутри, наслаждаясь тугостью бархатистых внутренних стенок и дурея от ощущения обнимающего со всех сторон жара его тела. Он ласкает Баки, время от времени касаясь его простаты, и вспоминает о собственном возбуждении, только ощутив вспышку боли в члене от очередного жаркого стона Баки. Непристойного стона. Он думает, не закрыть ли глаза, чтобы собраться с мыслями, но просто физически не может этого сделать. Он не может пропустить ни единой чёртовой секунды. Потому что Баки красивый, настолько блядски красивый сейчас, что Стив мог бы кончить только от одного взгляда на потемневшие глаза, разметавшиеся по подушке волосы и искусанные, блестящие от слюны губы. Стив мог бы вечно смотреть на такого Баки — возбуждённого до боли и тяжело дышащего, с горящей лихорадочным румянцем кожей, твёрдым текущим членом и натянутой вокруг Стива дыркой. Стив осторожно вытягивает руку, слыша, как Баки тихо всхлипывает от внезапного ощущения пустоты. Стив позволяет себе один раз обвести пальцами припухшие, покрасневшие края чуть приоткрытой дырки, после чего получше смазывает руку, сжимает её в кулак и вновь прижимает ко входу Баки. Медленно давит, чуть вращая рукой, неумолимо проникая внутрь и ещё шире растягивая его задницу. Баки хрипло, надтреснуто вскрикивает и извивается, вскидывает руки, хватаясь за изголовье кровати. Член его выглядит почти болезненно — побагровевший, с чётко обозначенными венами и истекающий смазкой. Кажется, Баки кончит от единого легчайшего прикосновения к нему. Стиву до одури хочется наклониться, лизнуть ствол, обхватить губами головку, ткнуться носом в возбуждённо поджавшиеся яйца, но он только продолжает проминать кулаком ослабшее кольцо мышц. Баки опускает руку и неспешно дрочит себе, чередуя резкие сжатия кулака с лёгкими, дразнящими движениями: сжимает яйца, потом гладит самыми кончиками пальцев свой ствол, потирает уздечку, размазывает по головке капли предэякулята, обхватывает под ней и вновь резко двигает кулаком. Стив проникает внутрь, проворачивает руку, проезжаясь костяшками пальцев по простате. Баки воет, дугой выгибая спину, молниеносно дёргает металлической рукой, так стискивая в кулаке свой член, что Стив боится, как бы он не навредил себе. Стив понимает, что больше не может дразнить ни Баки, ни себя. Он тянет руку наружу, а затем вновь задвигает внутрь, трахает, таранит Баки кулаком. Под таким углом тот ещё сильнее давит на распалённый комок нервов, и Стив, наклонившись, обхватывает головку члена Баки, посасывает и обводит её языком, дразнит уздечку, а потом заглатывает ствол глубже. Член во рту, кажется, становится ещё больше и горячее, затапливая горьковато-пряной жидкостью. Стив чувствует, как Баки хватает его за волосы и дёргает, но не может сдержать надвигающийся шквал удовольствия: Стив выпускает член изо рта как раз в тот момент, когда Баки с криком кончает, и успевает попробовать пару капель семени, которые попадают ему на язык. Остальное пачкает ему лицо и волосы. Задыхаясь, Баки обмякает, железной рукой выдаивая из своего члена последние капли спермы. Тихо скулит, когда Стив вытаскивает скользкую руку. Баки лежит, разморенный и безвольный, будто тряпичный, широко раскинув ноги и довольно прикрыв глаза. На лице его сытая улыбка, член совсем мягкий. Как бы сильно Стив ни хотел дать ему отдохнуть, потребность вставить внутрь пульсирующий, горестно игнорируемый до сих пор член слишком сильна. Смазывает свой член он почти в бреду. Стив прижимает головку члена к гостеприимно приоткрытой, так и просящей наполненности дырке Баки, входит внутрь буквально на пару сантиметров, и замирает. Так и не протолкнув член до конца, дрочит себе, двигает рукой по стволу, поглаживает себя. Баки стонет, слегка дёргается, будто хочет то ли сдвинуть ноги, то ли двинуться навстречу, насадиться, целиком принимая в себя. Но сил не хватает, и он вновь расслабленно обмякает каждой мышцей. Стив чувствует, как размякла, расслабилась вокруг головки его дырка, и, не выдержав, толкается внутрь. Стив подсовывает руку Баки под спину, прижимает к себе. И начинает двигаться. Вбивается до основания, бёдрами широко расталкивая ему ноги, целует очумело основание шеи, слегка прикусывая солоноватую от пота кожу. Опускает руку вниз и хватает в горсть мягкий член Баки, обводит головку большим пальцем, слегка надавливает и размазывает по ней остывающие капли спермы. Оргазм, так долго дожидавшийся своего часа, подкатывает остро и быстро. Стив кричит, изливаясь глубоко внутрь Баки, притискивает к себе так, будто хочет слиться воедино. Он был бы не против — провести всю оставшуюся жизнь так, в тёплом гостеприимном теле Баки, в его тесных объятиях. Он лежит, не отпуская Баки, ждёт, пока перестанут мерцать перед глазами звёзды, пока утихнет сбивающееся дыхание и лихорадочная пульсация внизу. Ему бы не помешало принять душ и умыться, а ещё взять влажные салфетки для Баки, но тот так уютно обнимает его — обхватывает всеми конечностями, обволакивает изнутри тепло и мягко, и Стиву совсем-совсем не хочется двигаться. Простыни тоже нужно бы поменять, но неприятных влажных липких пятен на них нет, поэтому Стив решает, что это вполне может подождать до утра. — Я бы не против провести так всю ночь. Проснуться утром, ощутив, как у тебя встаёт. Прямо у меня внутри, — томно, лениво шепчет Баки. Да, чёрт возьми. Стив бы тоже не против.