Господин (тёмный) заклинатель

— Мама?.. — маленькие детские ручки сжали женские ладони. — Мам… Ты… Ты уснула? Ты спишь? — не дождавшись ответа, мальчик болезненно закусил губу и решил позвать ещё раз: — Мама? Ты… Ты так и не договорила. Ты так сильно устала? Мам?.. Однако сколько бы ребёнок не звал «спящую» женщину, она всё никак не отзывалась. Глаза её были закрыты, неестественно бледные губы сомкнуты. Не отпуская всё ещё тёплую руку матери, маленький мальчик положил свою свободную руку на её бок и начал осторожно трясти, желая как можно скорее разбудить. Внутри всё болезненно сжалось, так, что мальчику стало тяжело дышать. В горле появился горький ком.  — Маам, — всхлипнув, протянул малыш, не прекращая попытки разбудить женщину. Перед глазами уже промелькнули все счастливые и не очень моменты, проведённые с матерью: её улыбка, смех, то, как она ночи не спала, плетя куклы; то, как она, несмотря на настойчивое урчание в собственном животе, отдавала ему последние лакомства. — Ещё рано спать. Мама… Мам! Увидев, что спустя столь долгое время женщина по-прежнему ни на что не реагирует, мальчик с красными от слёз глазами выпустил руку матери, желая поскорей выбежать наружу, дабы найти хотя бы одного неравнодушного человека, способного ему помочь. Однако стоило детским рукам перестать сжимать бледные ладони, безжизненно обмякшие руки с глухим стуком упали вниз. Увидев эту картину, мальчик застыл. Его глаза на миг расширились, отразив весь ужас, который очень быстро сменился отчаянием, непониманием и нежеланием принять произошедшее. Внезапно ноги стали неспособными держать вес маленького, хрупкого тела, а потому они настолько резко прогнулись в коленях, что мальчик с грохотом рухнул вниз. Прежде ясные бирюзовые глаза теперь были окутаны пеленой из вновь и вновь подступающих слёз. Наконец, когда некоторое оцепенение спало, мальчик сорвался с места, ползя к циновке, на которой находилось тело матери. Он вновь взял её за руку, и, приложив к своей щеке прохладную ладонь, начал что-то лихорадочно шептать. Слёзы, смешавшись с пылью на лице, превратили его в грязное нечто. Сейчас всё выглядело так, будто бы мальчик несколько раз окунулся в слякоть, разбавленную дождевой водой, а его рука, периодически проходившаяся по лицу, лишь усугубляла ситуацию, размазывая грязь ещё больше. Резко вскрикнув, он зажмурил глаза так, что перед ними заплясали искры: та самая грязь попала ему в глаза. Заскулив, ребенок беспомощно рухнул на циновку рядом с матерью, и, уткнувшись в её плечо, безудержно, во весь голос зарыдал, то и дело шепча «Мамочка». Было сложно сказать, сколько времени прошло, но для маленького мальчика этот момент длился целую вечность, хотя в то же время казалось, что всё очень быстро закончилось.

***

 — Давай, убирайся отсюда, мешаешь! — раздражённо крикнул невысокий мужчина лет тридцати. — Чем быстрее ты свалишь, тем лучше для тебя. Однако что бы ни говорил тот незнакомец, мальчик даже не думал двигаться с места. Крепко сжав кулаки, он стиснул зубы. Его глаза по-прежнему сверкали от немного поубавившегося потока слёз. Мальчик не желал уходить. Это был его дом, дом его матери. Он был пропитан воспоминаниями. К тому же, тело его матери только что куда-то унесли, а значит, этот дом, эта комната — единственное, что оставалось у сироты. Но казалось, что незнакомца, по совместительству хозяина данной комнаты, мало волновали чувства окружающих. Прошипев какие-то проклятия, хозяин вышел из помещения. В руке у него был небольшой свёрток, обвязанный красной лентой, который, впрочем, мало интересовал маленького мальчика.  — Ты человеческий язык не понимаешь? Хочешь по-плохому?! — зло прокричал мужчина. — Эта сука сдохла! Раскрой глаза! Ты тут никому не нужен! Так что либо ты сейчас же валишь отсюда, поджав хвост, либо рискуешь повторить её жалкую судьбу! Десятилетний мальчик сжался под этим пристальным взглядом, а слова, сочащиеся ядом, заставили его всхлипнуть. Слёзы новым потоком хлынули из глаз, но он только сильнее сжал и без того дрожащие от напряжения кулаки. Он не собирался просто так отступать.  — Мама… Она… Это наш дом, — еле слышно, почти одними губами прошептал мальчик.  — Что?! — взревел незнакомец. Стоило последним словам достигнуть его ушей, как он пришел в неописуемый гнев. Нет, он точно не позволит какому-то ребёнку с необсохшим молоком на губах проявлять столь неподобающую дерзость и совершенное неуважение. Рука, всё так же державшая свёрток с неизвестной диковинкой, резко взметнулась вверх для удара, пока чёрные, как смоль, глаза прожигали испуганно съежившегося мальчика насквозь. Его маленькие ручки, вскинутые перед собой, как бы блокируя предстоящий удар, позабавили мужчину. Если поначалу владелец комнаты действительно собирался ударить мальца, то теперь в его глазах заплясали совсем недобрые огоньки. Опустив занесённую руку, мужчина грубо схватил подбородок мальчика, рывком повернув его лицо к себе.  — А ты очень даже ничего, — хмыкнул он с почти зверским взглядом, со странным желанием разглядывая грязное, заплаканное личико. С каждым мгновением улыбка мужчины становилась всё более зловещей, а рука ещё крепче сжимала подбородок ребёнка, — Вот только, — мужчина резко наклонился к лицу сироты так, что тот мог на своём лице ощущать это лёгкое, но противное дыхание незнакомца, который, наклонив голову набок, всё с той же мерзкой улыбкой, не смущаясь взглядов окружающих, бесстыже обводил глазами все черты лица, неторопливо спускаясь к шее, — ты уверен, что не был рождён девушкой? — его голодный взгляд вновь вернулся к испуганным бирюзовым очам. Дрожащее от страха тело лишь сильнее разжигало в мужчине этот странный огонь. — А впрочем… Парень, девушка — не имеет значения. Я в любом случае… С радостью позабочусь о… Бедной, никому не нужной сироте, — словно смакуя каждое слово, выдохнул он. Этот взгляд, мерзкая улыбка, грязные слова — после подобного сердце мальчика не могло не зайтись в бешеном ритме. Сейчас он был слишком напуган, чтобы сделать что-либо. Всё тело, кроме время от времени подрагивающих коленей, сковало настолько, что мальчик не мог пошевелить даже кончиком пальца. Услышав последние слова этого мерзкого незнакомца, сирота собрал все свои силы, и, с большим трудом сбросив оцепенение, с силой оттолкнул его от себя. Но что могли сделать маленькие дрожащие детские ручки против превосходящего его по всем параметрам мужчины? Единственное, чего смог добился мальчик — это лёгкое удивление хозяина комнаты, что позволило ему резко дёрнуть головой назад, тем самым освобождая свой подбородок от чужих рук. Но как только ребёнок собирался сделать шаг назад, развернуться и убежать, его ноги, как назло, не послушались хозяина. Так, не успев повернуться спиной к мужчине, мальчик зацепился о свою же голень, упав на спину и чудом не ударившись головой. Увидев такой поворот событий, мужчина, вопреки ожиданиям сироты, не пришёл в ярость, а наоборот — начал безудержно, словно сумасшедший, смеяться. Наконец, когда этот зловещий хохот уже въелся глубоко в мозг ребенка, из уст этого странного мужчины, наконец, перестал литься столь устрашающий смех. Он просто бросил в мальчика свёрток, про который тот уже совсем забыл, подмигнул, молча развернулся и пошёл прочь, а если быть точнее — в ту самую комнату, где ещё не так давно проживала бедная семья.

***

«Мой дорогой малыш, мой сладкий мальчик, если ты уже получил это письмо, то, возможно, я уже на закате своих сил… Надеюсь, ты не будешь винить свою грешную мать в том, что она так рано покинула тебя. Я знаю, что сегодня твой день рождения, а потому прошу, мальчик мой, не грусти в этот день и впредь. Помни, что твоя матушка всегда очень сильно любила и по-прежнему любит тебя, и будет рядом всегда, где бы ты ни был. Бао Лэй… Ты теперь взрослый, самостоятельный парень. В этот день тебе исполняется ровно десять лет. Я хочу тебе пожелать, чтобы ты никогда не забывал то, чему я тебя учила. Надеюсь, однажды я смогу увидеть, как сильно возмужал мой сын, превратившись в поистине благородного господина. А пока… Я бы хотела подарить тебе одну безделушку, которая в будущем, я надеюсь, принесёт тебе немало удачи. С любовью, твоя матушка». Это уже помятое письмо было вложено в свёрток, который столь бесцеремонно швырнул в мальчика тот сумасшедший мужчина. Бао Лэй читал письмо, и на его опухшие глазки то и дело наворачивались слёзы. Не в силах сдерживать их, мальчик уткнулся лицом в колени и начал горько, безутешно рыдать. Конечно, даже в такой момент его мать нашла способ порадовать сына подарком. «Вот только день рождения у меня через… Через 3 дня», — эта мысль больно полоснула сердце мальчика. От осознания того, что теперь в этом мрачном и холодном мире он остался совсем один, в груди больно защемило. Прижав к себе красный, слегка растрёпанный тяньсуй — тот самый подарок, приносящий удачу — мальчик закрыл глаза и прошептал: «Обещаю, ты будешь гордиться мной!».

***

Наконец, спустя несколько дней голода мальчик понял, что отныне ему нужно было самому заботиться о себе, а значит, он не мог отвлекаться на что-либо, кроме выживания. Однако сколько бы он не твердил это себе, успокоить горюющую душу оказалось не так просто… Если днём он был занят тем, что воровал продукты у продавцов на рынке, то ночью мальчик продолжал залечивать свои сердечные раны. Поначалу пареньку крайне тяжело давалось выживание на улице. Каждый день он слышал благой мат, звучащий в его адрес со всех сторон, и каждый день он возвращался в полуразрушенный дровник с синяками и ссадинами. За всё время своего выживания юнец получил немало ран, ведь вряд ли кому-то захочется, чтобы его продукт — то, над чем он трудился — просто взяли, не заплатив. Именно поэтому как только воришку замечали, то сразу пытались либо остановить его голыми руками и привлечь к ответственности, либо заставить платить ущербом за ущерб и хлестать всем, что окажется под рукой. Так прошла неделя жизни на улице, которая показалась мальчику целой вечностью. И вот, начался ещё один серый будний день. Несмотря на то, что солнышко сегодня нежно поигрывало своими тёплыми лучами, для мальчишки этот день, эта природа, эти люди — всё вокруг не имело никаких красок. И вот, жуя уже откусанную маньтоу, мальчик оглядывался по сторонам в поисках новой «жертвы». Его взгляд привлекла небольшая торговая палатка.  — Баоцзы! Тёплые, горячие баоцзы! Молодой господин, не желаете отведать баоцзы? Только с пылу, с жару! «То, что надо», — пронеслось в голове мальчика. В предвкушении облизав губы, он направился к цели. Вскоре юнец смешался с толпой, что лишь увеличивало его шансы на успех. Наконец, подобравшись максимально близко, он дождался, пока хозяин торговой палатки отвлечётся, после чего схватил несколько штук баоцзы и бросился бежать. Но внезапно что-то крепко схватило парнишку за плечо, и, как бы тот не старался избавиться от этого «что-то», плечо по-прежнему оставалось сжатым. Сглотнув, мальчик обернулся. Пред ним предстал невысокого роста даос. Судя по морщинистому лицу и седым прядям, ему было не меньше пятидесяти лет. Нахмурившись, мальчишка вновь с силой дёрнул плечами, и на этот раз ему удалось избавиться от сдерживающей его руки, но вместо того, чтобы убежать прочь, по непонятным для самого себя причинам, он лишь молча стоял, глядя в карие очи старика.  — Юный господин, — мягко улыбнулся даос, а в его глазах, в отличие от других людей, вместо презрения сияла лишь доброта. — Я вижу, тебе тут приходится нелегко… Позволь же этому старцу помочь. Глаза мальчика широко раскрылись. Впервые за десять лет к нему так обращались. Увидев реакцию паренька, даос улыбнулся, положил на стойку торговой палатки пару серебряных монет, после чего вновь повернулся к ребёнку и ласково потрепал его по волосам.  — Могу ли я узнать твое имя?  — Б-Бао Лэй, — тихо сказал мальчик, недоверчиво поглядывая на него.  — Бао Лэй… Ты никогда не задумывался о совершенствовании своих духовных сил?