Часть 1
20 марта 2021 г., 16:51
Все персонажи являются вымышленными и любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми случайно.
«…До скорых встреч, Мишань, до скорых встреч». Последняя секунда свежесмонтированного видео истекла, ознаменовав собой долгожданное окончание работы над очередным роликом для канала «Стас Сатори». Вот она, желанная тишина — кому угодно надоело бы слышать одни и те же фразы, раз за разом, по кругу и обратно, тщательно пересматривая и сшивая друг с другом куски видео материала в единое целое. Испустив усталый, но довольный вздох, Стас вальяжно развалился в кресле, наконец-то позволив себе расслабиться после нескольких напряженных часов непрерывного монтажа. Сделав глоток холодного зеленого чая из кружки с надписью «новичок», Васильев блаженно смежил веки — от непрерывного пяленья в экран у него уже порядком болели глаза. Вместе с накрывшей темным покрывалом его усталый взор тьмой пришли и пространные размышления, связанные с предметом законченного только что видеоролика — Стас в который раз задумался о судьбе печально известного в широких кругах Михаила Карацюпы. «Мишка-Мишка, Погранец, сел Гафару на конец». И не только на его, но это уже совсем другая история. Довольно хмыкнув, мужчина, расплывшись в широкой ироничной ухмылке, вновь вернулся в вертикальное положение и, закрыв уже ненужную программу по монтажу одним кликом, принялся искать среди множества именных папок нужную. По отношению к неприятным ему личностям Стас всегда был человеком весьма щепетильным, если не сказать — злопамятным: в вопросах сбора и структурирования компрометирующей информации на людей Васильеву не было равных. Что уж говорить — иногда, в весьма редких случаях, этот «компромат» он создавал и сам. В голове вновь всплыла его недавняя на редкость удачная шутка про то, что Михаил Пограничникович Карацюпа в прямом эфире делал Стасу минет. И снова — язвительный смешок сквозь зубы: в каждой шутке, как известно, имелась и некоторая доля истины. Только вот правду эту знало на редкость ограниченное число людей — сам Васильев, Карацюпа и их общий хороший знакомый Евгений Скворцов, в этих ваших интернетах больше известный, как Чима. О, а вот и папочка нашлась — несколько уверенных щелчков мыши, и на весь экран оказалось раскрытым записанное пару лет назад на камеру смартфона видео, оставалось только нажать на старт воспроизведения. Что Стас и сделал, томно закусив губу в предвкушении — его влажная от напряжения рука уже нетерпеливо поползла к паху, вниз, под резинку трусов к уже порядком эрегированному члену. Одних воспоминаний о произошедшем тогда, в гримерке, хватило, чтобы в миг взбудоражить все его естество, пробуждая в мужчине низменные инстинкты, вместе с участившимся сердцебиением по его напрягшемуся телу пробежала волна похотливого возбуждения. Васильев, затаив дыхание, жадно впился немигающим взглядом в медленно разворачивающееся на экране действо — нужно было всего-то немного потерпеть до тех пор, пока не закончится прелюдия и не начнется то, из-за чего этот ролик иначе, как домашним порно, назвать было нельзя.***
В тот вечер все началось с робкой просьбы Михаила организовать ему после концерта группы Стаса «The Вепри» очную ставку с Женей. По задумке Пограничника, Васильев также должен был выступить в качестве импровизированного секунданта на этой словесной дуэли. Местом действия было принято решение выбрать раздевалку группы, и теперь все трое участников этого сомнительного предприятия находились в замкнутом пространстве небольшой, закрытой изнутри гримерной, то и дело мрачно переглядываясь в повисшем между ними неловком молчании. Стасу это напоминало сцену из одного старого спагетти-вестерна, только вот с определением того, кто из них был плохим, кто — хорошим, а кто — гадким он пока не спешил. И что говорить — он уже был порядком пьян, шутка ли — в одно рыло выжрать целую бутылку вискаря во время выступления, впрочем, Евгений в этом вопросе тоже ему не слишком то уступал. И, как это не было иронично, но самым трезвым в насквозь пропитанной запахом алкоголя, мужского пота и сигарет каморке был Михаил. Возможно именно поэтому он и решился первым осторожно прервать тягостное затянувшееся безмолвие: — Ну, это… Я тут поговорить хотел… Понимающий кивок Чимы, успевшего вытащить из-за пазухи пачку сигарет и теперь расслабленно смолящего сигарету в и без того накуренном помещении: — Да ты говори, говори, Мишань. Я тебя внимательно слушаю. Пограничник замялся, лихорадочно подыскивая слова, словно бы и не он был инициатором всей этой затеи с очной ставкой, его затравленный взгляд скользнул в сторону Стаса, словно бы ища у того поддержки: — Отстань от меня, а? Я тебе ничего не сделал — а ты меня постоянно херачишь, в каждом видеоролике своем… — Это не видеоролики, Миш, это записи стримов… Видеороликов, посвященных тебе, я пока, — Евгений сделал ощутимый упор на слове «пока»: — …еще не снимал. От этих слов лицо Михаила скривило в недовольной гримасе, сейчас он больше всего был похож на капризного ребенка. Двухметрового своенравного дитятю с недельной щетиной, да. В его и без того дрожащем от волнения теноре возникли новые, почти умоляющие нотки: — Ну, может не надо, а? Видеороликов-то… Скворцов от этой почти что просьбы лишь хищно ощерился, обнажая ряд ровных белых зубов. — Ну нет, Мишань, так дело не пойдет: как ты там меня давеча назвал, Чмыря? Так вот — Чмыря будет тебя «херачить» столько, сколько посчитает нужным, а ты при этом будешь смиренно обтекать, изредка гавкая что-то за его спиной, как последняя трусливая сучка. Соси мой хуй, Миш. С этими словами Женя триумфально пыхнул в сторону униженного оппонента облачком дыма. На этом этапе Стас уже всерьез собирался вмешаться в перепалку: что Михаил, что Евгений в первую очередь были его неплохими приятелями, и ему искренне хотелось бы замять конфликт до того, как все скатилось бы до банального рукоприкладства, но внезапный ответ Пограничника на выпад Чимы заставил его замереть на месте, аки соляной столб. — А если отсосу — останешь? Дело принимало весьма неожиданный оборот, и даже одного этого предложения одурманенному выпивкой Стасу хватило, чтобы ощутить резкий прилив крови к чреслам, хотя пока что и весьма слабый. Так блядь, отставить грязные мыслишки, он же несерьезно, правда? Евгений, вероятно, придя к тому же выводу, легкомысленно предпочел продолжить свои издевки над Михаилом, решив немного тому подыграть: — Да не вопрос, и разоблачений про тебя снимать не буду, и папочки все с сохраненками удалю, только вот, — Женя на секунду перевел свой горящий пьяным азартом взгляд на Васильева, дескать, «смотри, как мы его сейчас разведем»: — …только вот у меня будет одно условие: во время процесса твоих, так сказать, «извинений» Стас все это будет снимать. Сука, хитро, хитро, только вот Миша точно теперь на это не согласится. Станислав даже испытал легкий укол сожаления от этого осознания — и что теперь только делать с внезапным стояком… — Х-хорошо… В гримерке вновь повисла неуютная тишина — на этот раз атмосфера между ними тремя настолько сгустилась от возрастающего с каждой секундой сексуального напряжения — хоть ножом режь, что казалось, будто они стояли на краю обрыва, еще один маленький шаг — и все трое канут в темные гостеприимные глубины бездонной пучины страсти. И вновь — Михаил решил взять все в свои трепетные руки, а точнее — губы, смиренно опускаясь на колени перед оторопевшим от подобного обращения — тот даже успел попятится к закрытой за его спиной двери — Евгением. Отступать было некуда — все слова уже были сказаны. Стас принялся спешно копаться в карманах шорт в поисках смартфона — от всей абсурдности этой ситуации он даже успел забыть, куда он засунул свой айфон в последний раз, и вся эта возня — под оглушающий аккомпанемент режущих уши звуков расстегивания Мишей ремня на брюках Жени, под нестерпимое шуршание стянутых с бедер джинс. В глотке пересохло, обтягивающая его подкаченное тело серая майка вновь стала мокрой от выступившего от возбуждения пота. Несколько суетливых свайпов, нажатие кнопки записи — свет, камера, мотор. А дальше — все как в лихорадочном тумане пьяного то ли от количества выпитого горячительного, то ли от обуявшей их похоти сладострастного угара. Михаил со знанием дела прильнул влажными губами к вялому еще члену Жени, пока тот, прикрыв раскрасневшееся лицо руками только и мог, что непрерывно цедить сквозь сжатые зубы одни и те же ругательства, словно заезженная пластинка: — Сука, сука, что же ты делаешь, гнида… На ладан дышащий Стас алчно всматривался через экран смартфона на слившихся в едином внезапном развратном порыве мужчин, в эту секунду он словно бы и сам был камерой, став ее продолжением, и единственной целью для него сейчас было объективное фиксирование происходящего — Васильев даже перестал обращать внимание на уже какое-то время мучивший его каменный стояк. Умелая оральная ласка Миши — ему явно приходилось делать минет далеко не в первый раз — довольно быстро возымела свой эффект, и теперь он уже вовсю насасывал воспрявший хуй, погружая его в свой рот при каждом ритмичном движении головы примерно наполовину, одновременно с этим надрачивая его одной ладонью у самого основания и другой — нежно сжимая мошонку. Поток уже совсем бессвязного сквернословия перешел в серию низких, почти рычащих хрипов, словно каждый вдох сжиженного от напряжения спертого воздуха теперь давался Жене с большим трудом. Сдавшись на волю обуявшим его противоречивым чувствам, он вцепился в Мишины коротко стриженные темные волосы пальцами, теперь уже вовсю управляя процессом. В какой-то момент Евгений даже слегка переборщил с агрессивным натягиванием рта Михаила на свой член — тот, закатывая слезящиеся глаза, резко отстранился от него, отчаянно кашляя, жемчужно-белая ниточка обильно выделяющейся слюны тянулась от самого уголка губ Миши почти до пола. Стас нервно сглотнул — увеличить масштаб съемки так, чтобы была видна каждая падающая с полуоткрытых губ на пол капелька влаги. Воспользовавшись сиюминутной передышкой, едва успевший отдышаться Михаил вкрадчиво — умасливающим шепотком — обратился к Васильеву, осоловело глядя на него из-под длинных ресниц смежных век: —Стас… Не хочешь… Присоединиться? У меня там, в рюкзаке… Не в силах еще осознать сказанного, Васильев уже ватными трясущимися пальцами потянулся к искомому предмету, лежащему на краю одного из гримерных столов. Клацанье торопливо отстегивающейся молнии — и на свет была вытащена наполовину полная полупрозрачная баночка со смазкой. Для анальных утех. Ой, блядь, да пошло оно все… Нахуй сознание, пусть будет только здесь и сейчас, пока неуклонно продолжает увеличиваться хронометраж их трешового артхауса, пока палец не нашарит на экране кнопку «стоп». С шумом втянув через ноздри горячий воздух, Стас на негнущихся ногах приблизился к успевшему занять позу раком Мише, спешно спустившему со своего накаченного гладко выбритого упругого зада штаны и вновь ласкающему языком влажный от слюны Женин член — в их импровизированном тройничке никто не должен был остаться обделенным. Водрузив емкость с лубрикантом на выпяченные ему навстречу упругие ягодицы, Стас одной рукой спешно высвободил из шорт болезненно эрегированный хуй, уютно пристраивая его аккурат между булок Михаила, стараясь не обращать внимания на неудобства связанные с тем, что одна из его ладоней была намертво приклеена к снимающему все на камеру смартфону. Вот так, чтобы все действо, до мельчайших деталей, попадало в кадр. Щедро умащивая стояк смазкой — бр-р, как же холодно, будто ледышкой по залупе провели — Васильев слегка отстранился от жаждущего продолжения партнера, демонстрируя непредвзятому объективу совсем не девственный, заметно раздроченый, ритмично сокращающийся при каждом Мишином рваном вздохе анус. Подготовился ведь, падла, сука, как знал, что все закончится еблей. Возможно даже — предвкушал это, еще в отеле перед предстоящим концертом, лежа в теплой ванной медленно растягивая себя скользкими от лубриканта пальцами, представляя себе, как сладко его сегодня будет трахать в жопу Стас. Ну, значит и церемониться с ним было нечего — сноровисто пристроив головку к анусу Михаила, Васильев без всяких прелюдий одним движением бедер вогнал в него порядком истосковавшийся по ласкам член, со злорадным удовлетворением извлекая из Миши сладострастный стон наслаждения. — Ну что, сучка, получил, что хотел, и как давно ты мечтал о том, чтобы я тебя выебал, а, а? Ответом ему послужило лишь невнятное утвердительное мычание — рот и горло Пограничника были слишком заполнены для того, чтобы произвести на свет хоть сколько-нибудь внятную речь. Двигаясь сначала не глубокими, редкими рывками Стас довольно быстро повысил скорость фрикций, с каждым поступательным движением вдалбливаясь в анальный проход Михаила все сильнее — его член свободно погружался в Мишу уже почти до самых яиц. Несколько неслабых шлепков по трясущимся ягодицам — и на бледно-розовой гладкой коже багровыми пятнами расползлись следы от ладоней — еще один сводящий с ума штрих к их и без того страстному совокуплению. Финал настиг их в присущей ему обезоруживающей стремительности: первым ожидаемо достиг пика Евгений. Резко отпрянув от Михаила, он оросил его искаженное в гримасе наступающего оргазма лицо потоком густой горячей спермы, теперь свободно стекающей вниз по высоким скулам, впалым щекам и мужественному подбородку Миши. Для Стаса же последней каплей стало туго сжавшееся вокруг его пульсирующего члена колечко сфинктера бьющегося в пароксизме накатившей разрядки любовника, и он, последним рывком вогнав свой детородный орган как можно глубже в Мишин зад, издал усталый хриплый басистый стон, больше напоминающий рычание. Последними кадрами в их сумасшедшем порнофильме был по истине захватывающий вид того, как из разьебанного ануса Карацюпы, пузырясь, медленно вытекала густая желтовато-белая жидкость.***
— М-м-мх, ух… Кх-ха… Зажатый в кулаке хуй сфонтанировал в шершавую ладонь горячим выплеском накопившегося напряжения, и Стас, попутно сглатывая наполняющую рот кровь — во время яростной дрочки он умудрился очень сильно прикусить губу, принялся рассеянно копаться в ящике стола. Ебать, а больно ведь, сука, еще и на футболку белую попал… Вытерев следы постыдной мастурбации с руки и обмякшего детородного органа влажной салфеткой, Васильев смял ее в плотный комок перед тем, как отправить в стоящую рядом с рабочим местом мусорную корзину. Эх, Миша-Миша — и где ты теперь? Вся его столько щепетильно выстраиваемая карьера — теперь покоилась там же, в мусорке, и Стас больше не видел ни единого смысла прикасаться к этому смердящему медийному трупу. Поиграли и хватит — больше ответок, помимо смонтированного этим томным вечером видеоролика, Ягодичник от него не дождется. Тем более, что Васильеву и без Карацюпы сполна хватало в жизни одиозных личностей — курсор мыши уже уверенно полз к папке с названием «Николай Соболев». Нетерпеливо облизнув окровавленные губы, Стас хищно усмехнулся: — Ну что, еще один раунд?
