Следствие ведет Арсений Попов

Нью-Йорк, 12 ноября 1957 год 8:34 pm       Бумаги, бумаги и еще раз бумаги… Столько различных кип с делами Арсений не разбирал, наверное, уже как год. То на глаза попадались какие-то убийства, то простые хищения без пострадавших. Но из всего этого ему нужно было найти всего лишь две маленьких папочки: с новым преступлением, которое произошло совсем недавно, буквально пару дней тому назад; а также со старым.       Найдя нужные листы со следствием, мужчина уселся обратно за свое место, раскрывая давнее дело. Почему-то чуйка детектива указывала на то, что убийство было сделано точно не новым головорезом. Тело убитой было хорошо обработано, как будто это делал профессионал, а не новичок. Ровные линии из синяков на шее говорили о том, что девушку задушили, а затем жестоко изнасиловали еще теплое тело. После чего выбросили в пустынное место и оставили там лежать раздетой. Свидетелей было не много, буквально 2-3 человека, которые и нашли труп юной девицы.       Попов откинулся на спинку своего стула, потирая грубыми руками подбородок, устало кладя папку на стол. Глаза уже жутко болели от перенапряжения, а спина ныла из-за долго нахождения в полусогнутом состоянии. Ему поскорее хотелось покончить со всем этим делом и отправиться домой, чтобы хорошенько так выспаться.       Как бы детектив не любил свою работу, она ему иногда очень сильно надоедала и приедалась. Да так сильно, что блевать тянуло. Но начальство никогда не терпело, чтобы сотрудники в части отлынивали или отдыхали. Ты устал от десятичасового рабочего дня? – ничего не знаем, это твои проблемы.       Время на часах перевалило за полдесятого, когда Арсений уже решил собираться и уходить, предварительно попрощавшись со всеми в части. Надев свой серый плащ и черную шляпу, которая очень сочеталась со всеми атрибутами одежды, брюнет плавно открыл двери и вышел из здания. Холодный моросящий воздух хлынул прямо в лицо мужчине, отчего он автоматически поморщился, а мурашки табуном прошлись по всему телу, оставляя неприятный осадок где-то на загривке.       Попов двинулся вперед, обходя серую массу людей, которая поскорее мечтала добраться до своих теплых домов, к любимой семье. А у нашего работяги было лишь одно на уме – хорошенько так распробовать терпкий виски на своих губах. Macallan 1946 года – подходил как нельзя кстати. В меру настоявшийся, яркий вкус, а также приятное послевкусие одиннадцатилетнего напитка. Это ли не счастье после тяжелого трудового дня, где начальство тебя мотает из стороны в сторону, как бедного буйка в море?       Проходя по Восточной улице, брюнет даже не оглядывался назад, когда большие авто проезжали мимо него. Вот шестой дом, а вот… Точно, он самый, седьмой! Перед глазами Арсения появилась зеленая вывеска с белыми буквами, на которых было выведено красивое название бара: «McSorley’s Old Ale House». По бокам, на асфальте, расположились такого же цвета бочки. Большая дверь, а также два огромных окна, практически панорамных, на которых присутствовали какие-то мелкие надписи. Если быть честным, Попов не особо вглядывался в них.       Люди лишь иногда входили и выходили из помещения, поэтому Арсений быстро юркнул в знакомое и любимое место, о котором он так жаждал целый день. В нос сразу ударил запах алкоголя, которое тут разливали 24/7, не обделяя ни одного посетителя. А атмосфера оставалась все такой же спокойной: мужчины за сорок (и не только) стояли вдоль прилавка, задорно о чем-то разговаривая и выпивая, судя по всему, не первый стакан ржаного пива. За столами, которые расположились по левую руку от входа, сидели люди помоложе, обсуждая недавние происшествия в их жизни и в жизни политики… — Арсений Сергеевич? Добрый вечер, чего изволите? — спросил пухловатый шатен, натирая какой-то стакан, когда детектив подошел к стойке из темного дерева. — Виски, Макаллан, — на автомате выдал уставший Попов, кладя портфель с архиважными бумагами на пол. — Без льда. — Как всегда прекрасный выбор, сэр! — сказал бармен, уходя к бутылкам с алкоголем, выбирая нужную, — Ага, вот она, дорогая… — затем, за пару ловких движений, стакан с горячительным оказался прямо перед носом брюнета. — Прошу, сорок шестого года. Качественный напиток, мне он очень нравится. — Угхм… спасибо, Ларри, — согласился голубоглазый, снимая с себя шляпу и теряясь за тумблером. Разговаривать ни с кем, по-видимому, Арсений не собирался. Но мужчина за барной стойкой явно хорошо знал полицейского, ведь он не намеревался сдаваться и оставлять в одиночестве приятеля. — Снова сложный день, м? — не дождавшись ответа, он продолжил, — Да, у меня тоже. Сегодня было так много народу днём, что у меня рук не хватило. Ей Богу, вторую пару конечностей захотелось отрастить, как у паука, хах, — шатен добродушно улыбнулся, глядя прямо в глаза рабочего. Таких натисков от него он точно не выдержит. — Соглашусь, ненавижу вторники. Хуже, чем понедельники, — скептически ответил мужчина, делая глоток виски и встречаясь с пристальным взглядом бармена. — Ещё и начальство постоянно кипу работы взваливает, — он делает глубокий вздох и допивает терпкий напиток, прося ещё налить стаканчик, — ужасно… — подытожил он, осушая уже новую порцию в один глоток.       Наступила немая тишина между ними двумя. Диалог явно сегодня плохо клеился, поэтому брюнет даже не делал никаких усилий, чтобы выговориться перед знакомым о тяжести бытия. — Ладно, спасибо тебе ещё раз, но я уже пойду, — наконец Попов разорвал эту порочную неловкость, надевая на себя обратно шляпу. Настроения сегодня не было от слова «совсем», чтобы просто посидеть и поболтать. Видимо, он и вправду очень сильно устал за день. — Свидимся, Ларри, — детектив натянуто улыбнулся, чуть склоняя голову и удаляясь из бара прочь.       За то время, пока Арсений Сергеевич был в баре, дождь успел закончиться, а грозовые облака уйти куда-то далеко на запад… Сейчас же было чисто и свежо, а полумесяц освещал каждый закоулок, до которого не доходил свет от фонарных столбов. Звезды сияли так же ярко, как и луна, мигая то тут, то там. Ветер нежно щекотал лицо, вздымая особо непослушные локоны, которые выбились из под тонны лака и шляпы.       Все это настолько умиротворяло, что мужчина даже и не заметил, как дошел до дома. Привел его в чувство лишь звук щеколды, которую он закрыл на двери, когда вошел в квартиру. В холодную, одинокую и темную квартиру…

***

      «Сегодня, рядом с пирсом номер шестьдесят три и двенадцатым авеню, нашли мертвое тело молодой девушки без одежды. Простой прохожий, Джон Митчел, шел с утра на свою работу, как внезапно заметил лежащую незнакомку на асфальте, недалеко от домов. Он сразу же позвал на помощь полицейских, которые прямо сейчас оцепили часть пирса, расследуя дело. К сожалению — Джон не смог нам дать краткое интервью по случившемуся. Что же произошло с бедной девушкой, опознают ли тело? Пока нам остается только ожидать окончания экспертизы… Ну а с вами была я, Келли Браун, на телеканале Си-би-эс. До новых встреч, берегите себя», — эти новости прозвучали на многих телевизорах в магазине с техникой, переключаясь автоматически на какую-то очередную викторину с денежным призом. Жители лишь охали и ахали от такой полученной информации, обсуждая новое убийство и причитая про себя, что раньше город был более безопаснее, ни то, что сейчас – сплошные грабежи и смерти.       Арсений стоял рядом с лейтенантом, о чем-то оживленно с ним беседуя. Видимо, тот пытался сделать первичные выводы на счет убитой, чтобы дальнейшее расследование было проще вести: — Я думаю, что это сделал тот же серийный маньяк, который недавно задушил Смит. Такие же ровные линии у шеи, лицо изуродовано… — перечислял детектив, кидая взгляд на тело, которое изучали пару человек, беря различные отпечатки и атрибуты одежды. — Пока экспертиза не покажет, мы ничего точно не можем сказать. Но я тоже думаю, что это один и тот же человек. Причем он так часто и ловко проворачивает свои преступления, даже зацепки за ним нет, хм, — мужчина хмыкнул, ставя руки на бока и крича одному из офицеров. — Лекс! Харе отлынивать, начальство тебе платит не за то, чтобы ты сэндвичи свои жрал! Выходи из машины, — затем послышались какие-то неразборчивые ругательства, и молоденький паренек высунул голову из авто. — У меня обеденный перерыв, я ничего не знаю! С утра ни крошки во рту не было!!! – заявил светловолосый, демонстративно откусывая кусок от своего обеда. — А ну!... — лейтенант поднял руку вверх, как бы намекая на то, что сейчас настучит по шапке. — Быстро, я сказал. Потом пожрешь, а сейчас, будь милостив – иди работать! — после этого полицейский глубоко и раздосадовано выдохнул, оставляя свой вкусный бутерброд, выходя из машины и натягивая на нос фуражку.       От такой картины Попов лишь хмыкнул, кратко улыбаясь, но сразу же натягивая на лицо серьезную маску профессионала. Это дело ему явно нравилось, ведь оно было в меру сложным, но не невозможным. Осталось лишь посидеть парочку ночей в части, исследуя папки с досье насильников, возможно причастных к этому случаю -- и дело в шляпе, как говорится!       Возможно, Арсений бы продолжал все так же стоять на месте, рассуждая и дискуссируя у себя в голове, если бы его не отвлекла яркая вспышка фотоаппарата. Глаза сразу перебежали на объект, который сотворил это, а после и на человека, который держал аппарат. Это оказался совершенно незнакомый молодой парень для детектива: высокий, как шпала, с коричневыми волосами, которые выбивались из под серой шляпы кудрями, а так же длинный плащ, прикрывавший всё тело сразу. Лицо было вытянуто, чуть округлено к подбородку, а уши торчком стояли в разные стороны, совсем как у макаки.       Весь его вид уже излучал неимоверную радость и интерес к телу и происходящему здесь, поэтому брюнет незамедлительно подошел к нему, спокойно интересуясь: — Простите, но что вы тут делаете? Тут, как видите, все оцеплено. Пожалуйста, покиньте место преступления, — сказал холодно голубоглазый, глядя прямо на незнакомца, который, сначала, оторопел, а после смущенно улыбнулся. — Я Антон, Антон Шастун, — шатен быстро начал искать что-то по карманам, крутясь на месте и спотыкаясь об свои же длинные конечности, — Тут был… сейчас-сейчас, я его положил прямо сюда, — фотограф еще пару раз покрутился, а потом нашел то, что искал, и громко вскрикнул. — Вот! Я репортер из газеты «Нью-Йоркское солнце». Я, как вижу, произошло убийство? А кто пострадавшая, вы не знаете? Ну, в смысле, как её зовут? — затараторил молодой человек, закидывая одним вопросом на другой мужчину. — Нет, мы ничего не знаем и сказать не можем. Здесь нельзя находиться гражданским, а в особенности парням, вроде Вас, — он сделал акцент на последнее слово, кладя руки в карманы. — Пожалуйста, я ещё раз повторюсь — покиньте место преступления, либо мне придется позвать офицеров, чтобы они вас выпроводили. — А когда произошло убийство, тоже не знаете?... — парень посмотрел умоляюще на Арсения своими большими зелёными глазами, пытаясь хоть немного нагрести себе информации для статьи. — Или, может быть, есть догадки о том, кто убийца? — Майк, подойди сюда, убери гражданского от сюда, — мужчина решил не отвечать на вопросы надоевшего репортера, а просто спровадить его от греха подальше.       Большой и грузный мужчина подошел к худощавому фотографу, зло глядя на него. Было заметно, как Антон сразу же вжал голову в плечи, нервно глотая и убирая свой фотоаппарат куда подальше в чехол, чтобы его попросту не повредили. Он взвесил все за и против, а именно: быть потрепанным из-за какого-то офицера, либо же свалить отсюда, куда подальше. Конечно же он выбрал второе, поэтому уже через минуту Шастун бросил странный и неоднозначный взгляд на Попова, быстро ретируясь с пирса. Под конец парень демонстративно взъерошился, подправляя свой серый плащ и поднимая подбородок к верху, как бы этим говоря ему: «Ты сам перебежал мне дорогу, детектив. Ещё глянешь, на что я способен!».       Лейтенант вернулся к Арсению после того, как обговорил с кем-то, и удивленно взглянул на удаляющийся силуэт, который тут явно не должен был присутствовать. Он поднял брови и с немым вопросом обратился к голубоглазому: — Если ты хочешь спросить, знаю ли я его… то нет, просто очередной репортер желтой газетёнки пришел поглазеть. — отчеканил на автомате он. В голосе не проскакивало никаких чувств или эмоций, поэтому было непонятно, как к этому случаю отнесся детектив. — А как же он… — Прошел сюда? Не знаю, это уже у Лекса спрашивай, — Попов решил не дожидаться, пока полицейский произнесёт полностью предложение, поэтому и перебил его. — Ну я ему… Нгх, ладно. На сегодня дел у нас больше нет. Тело отвезут и обследуют, а мы попытаемся распознать хотя бы личность жертвы. Так что ты можешь быть свободен до завтра. Если что, мы тебе позвоним и всё сообщим. — Да, хорошо, Вас понял. — ответил брюнет, смотря на свои наручные часы и, через какое-то время, покидая место преступления…