Ошибки, сделанные в темноте

      Как-то вечером несколько дней спустя Гермиона растянулась на диване в гостиной. Драко заканчивал дежурить, а она тем временем решила почитать, поскольку справилась со своими обязанностями накануне. В тот раз ей повезло: она быстро закончила свою смену, так как выбрала короткий маршрут. К слову, Драко шёл тем же путём, когда присоединился к ней, чтобы пообщаться.       От нечего делать она снова стала обдумывать ситуацию со Снейпом. Хотя для себя уже всё решила. «Вероятно, это никуда не приведёт, но, на самом деле, кого это волнует?» Она наслаждалась той ночью в чулане. Он был опытным и искушённым любовником, который знал, как доставить девушке удовольствие.       «Кто знает, может быть, одной ночи нам покажется мало и это постепенно перерастёт в нечто большее». По правде говоря, она сомневалась, что всё будет настолько серьёзно. Снейп не казался настолько заинтересованным в ней. Кроме того, она знала о его прошлом от Гарри: его сердце уже было занято, и ту женщину он действительно любил, несмотря на то, что она даже не отвечала ему взаимностью.       Мама Гарри, возможно, была привязана к Снейпу в течение многих лет, но она никогда его не любила. Однако это не помешало ему влюбиться в неё и, вероятно, пронести своё светлое чувство до настоящего времени. Учитывая это, Гермиона понимала, что он вряд ли когда-нибудь полюбит кого-то ещё. Как бы это ни было печально.       Если он когда-нибудь преодолеет свою любовь к этой женщине, то наверняка будет горько переживать по этому поводу и, вероятно, никогда больше не сможет настолько довериться кому-то другому. Что опять же было грустно. Каждый человек должен иметь возможность любить и быть любимым в ответ, даже Снейп.       Гермиона неловко поёрзала на диване. Она знала, что если они встретятся ещё раз, у них будет потрясающий жёсткий секс, но её это вполне устраивало. У неё были свои потребности, и у него тоже. В конце концов, они всего лишь помогут друг другу удовлетворить их, и, как уже было сказано в разговоре с Драко, она не собиралась зацикливаться на поиске эмоциональной связи. Более того, Гермиона сильно сомневалась, что Снейпу вообще нужно что-то подобное.       Да, она опять была согласна на «секс без обязательств» или «секс по дружбе», как это назвал Драко. Она была ещё достаточно молода, чтобы не нуждаться в большем, могла себе позволить провести так ночь, неделю или даже месяц, и это не сильно сказалось бы на её жизни.       «Мне всего лишь нужно держать свои эмоции под контролем». Не то чтобы это могло быть проблемой, но она уже успела увидеть в нём намного больше, чем он показывал всем остальным.       К примеру, она даже представить себе не могла, что у Снейпа есть чувство юмора — своеобразное, грубовато-язвительное, — но оно у него точно было! А при желании он становился невероятно милым, и уже одно это её шокировало.       Он не обязан был выводить Рона на чистую воду, тем не менее не захотел оставаться в стороне. Ему не нужно было сопровождать её во время дежурства, но он делал это время от времени, да ещё и разговаривая с ней так, как никогда и ни с кем из учеников. Временами он даже слегка улыбался, хотя делал это несколько скованно. Гермиона всегда знала, что он умён, но поняла, что в нём скрывается страсть, о которой она никогда бы не догадалась. И проявлялась она не только в сексе, что было ещё более удивительно.       Ей было интересно, сколько ещё сюрпризов мог преподнести ей Снейп. Если их отношения продлятся дольше одной ночи, она надеялась их увидеть. Ей было любопытно, что скрывается за образом самоуверенного и саркастичного мастера зелий.       «С другой стороны, если он откроется мне и покажет другие свои стороны, смогу ли я удержать в узде свои эмоции и остановиться на нескольких встречах?» — этот вопрос на мгновение поставил её в тупик.       Гермиона занервничала и призвала свой дневник, так как привыкла записывать мысли, когда те приходили в беспорядок, тем самым немного разгружая голову. Это на самом деле помогало, к тому же иногда ей нравилось перечитывать старые записи.       Расположившись поудобнее с дневником и пером в руке и от усердия высунув кончик языка, она нацарапала несколько строк. Как обычно, на всякий случай не упоминая имён, Гермиона написала о своих чувствах, тревогах и опасениях.       Предложения были написаны на английском, но если бы в её дневник залез кто-то другой, слова волшебным образом могли видоизмениться. Как только она завела дневник, то сразу наложила на него несколько видов чар и защитных заклинаний: первые (и самые важные) не давали недоброжелателю открыть его; вторые превращали её слова в полную тарабарщину, которую вообще нельзя было прочесть, как бы сильно тот ни старался. Вместо реальных слов появлялось множество случайных букв и цифр.       Волшебные чернила, которые она использовала, защищали текст от любых заклинаний перевода. При первой попытке появлялось предупреждение, что если вы попытаетесь сделать это снова, записи полностью исчезнут. По крайней мере, до тех пор, пока она не написала бы в дневнике нужную фразу-пароль, чтобы всё вернуть.       При покупке к каждому флакончику прилагалась своя замысловатая фраза, так что угадать её было слишком сложно. Гермиона использовала эти чернила только для своего дневника, так что их должно было хватить надолго. На флакон также были наложены чары автоматического пополнения, так что ей не нужно было отправляться в Косой переулок за новыми. По крайней мере, в ближайшее время. Что объясняло, почему они так дорого ей обошлись.       Третий набор защитных чар содержал двоичный код, выглядевший как единицы и нули, которые можно было перевести, но Гермиона была уверена: ни один волшебник не знает, что такое двоичное кодирование информации, и чтобы во всём разобраться, ему бы понадобилась целая вечность. Одна ошибка в переводе — и он ничего не поймёт.       Последние чары зашифровывали текст в виде египетских иероглифов, которые мог расшифровать только человек, знающий древнеегипетский, а таких людей среди её знакомых не наблюдалось, так что всё было идеально. Впрочем, после расшифровки его всё-таки можно было прочитать на английском.       Гермиона была единственной, кто мог мгновенно прочесть записи. Что, по её мнению, было просто отлично! Она поставила так много защитных чар из-за того, что в предыдущие годы делила спальню с несколькими любопытными девушками-гриффиндорками, плюс ко всему, если бы дневник случайно потерялся, она бы очень не хотела, чтобы кто-нибудь засунул в него свой любопытный нос.       Закончив писать, она закрыла книгу и растянулась на диване, задумавшись о своём. Её дневник лежал рядом, а мысли крутились вокруг того самого мужчины, о котором она только что писала.       Прошло совсем немного времени, прежде чем её веки начали тяжелеть, и она заснула. Ей снился тот, о ком она думала перед сном. Прошло совсем немного времени, и её сны из обычных превратились в эротические.

***

      Драко с чувством выполненного долга шёл к себе; сегодняшний вечер был долгим и утомительным. Приближались пасхальные каникулы, на которые он изначально планировал остаться в Хогвартсе, чтобы подготовиться к экзаменам, но это не означало, что ему не хотелось бы вернуться домой.       Он не видел родителей с Рождества. После смерти Тёмного Лорда и всего пережитого за эти годы они стали намного ближе друг другу. Его отец, который раньше был жестоким и безразличным, стал проявлять интерес и показывать больше привязанности к своему сыну. А мать, будучи по натуре холодной женщиной, стала гораздо теплее к членам своей семьи.       Выращенный в атмосфере аристократичной сдержанности и не избалованный проявлением чувств ни от одного из своих родителей, он поймал себя на том, что теперь ещё больше хочет находиться рядом с ними. После того как он чуть не потерял их обоих на войне, Драко как никогда ценил их присутствие в своей жизни.       Несколько дней назад он посетил кабинет директрисы, желая узнать у МакГонагалл, можно ли ему — старосте школы — уехать на каникулы, и только после этого отправил в поместье сову. Драко хотел, чтобы родители знали о его желании провести праздничные дни в кругу семьи и тоже подумали над этим. Поскольку большинство семикурсников уже достигли совершеннолетия из-за дополнительного года войны, они могли практиковать заклинания дома, так же как и в школе.       Теперь Драко с нетерпением ждал от них ответа. Он не знал, есть ли у родителей какие-то планы и будут ли они возражать против его возвращения домой. В любом случае, будучи воспитанным в традициях консервативных чистокровных волшебников, даже при всём своём тёмном прошлом, он всё ещё был достаточно вежлив, чтобы спросить у них разрешения, прежде чем что-либо планировать.       Он до сих пор не сообщил родителям, что в этом году подружился с Грейнджер. Драко не знал, как они это воспримут. Его отец больше не пропагандировал всю эту чушь о превосходстве чистокровных, в которую Драко уже не верил, но это не означало, что Люциус нормально примет тот факт, что его сын подружился с магглорождённой ведьмой. Тем более что именно благодаря ей все убеждения старшего Малфоя оказались ошибочными.       Его матери, скорее всего, было бы всё равно. В каком-то смысле она была благодарна Золотому трио, которое окончательно отправило на тот свет их бывшего Хозяина. Нарцисса по-прежнему демонстрировала свою надменную натуру, но уже не такую ледяную, как раньше.       Драко было интересно, заметило ли Золотое трио эту разницу, когда случайно столкнулось с ним и его матерью в Косом переулке перед началом учебного года, куда и те, и другие отправились, чтобы купить школьные принадлежности. Драко, конечно, был немного удивлён, услышав от матери более дружелюбный тон, но всё ещё гадал, понял ли это Поттер и его друзья.       «Может быть, поговорю об этом с родителями, если поеду домой на каникулы». Продолжая размышлять об этом, Драко вернулся в комнаты старост. Произнеся пароль, он вошёл внутрь и замер, остановившись на полпути в гостиную.       Грейнджер лежала на диване, одетая в майку и пижамные штаны. Она крепко спала и стонала во сне. Её распущенные волосы веером рассыпались под головой, а спина слегка выгнулась, из горла вырывались тихие стоны.       Приподняв бровь, Драко почувствовал, как его губы сами собой сложились в подобие улыбки, как только он догадался, что ей снилось. Она точно видела эротический сон. Хотя он понятия не имел, о ком. Казалось, что после того, как она бросила Уизли, её вообще никто не интересовал.       С губ спящей девушки сорвалось тихое шипение, а потом она перевернулась на бок. Драко задался вопросом, было ли это началом чьего-то имени или просто звуком удовольствия.       Ухмыляясь, как идиот, над реакцией Грейнджер, как только та проснётся и поймёт, в каком состоянии он её застал, и начиная заранее придумывать ещё больше издевательских шуток на её счёт, он подошёл чуть ближе. От её движения книга, лежавшая у неё на коленях, с тихим стуком упала на пол, тем самым привлекая его внимание.       Он подошел ближе, наклонился и поднял её. Поняв, что за сокровище оказалось в его руках, Драко широко улыбнулся. Это был её дневник. Он много раз видел, как она писала в нём, но никогда не оставляла на виду, где бы он мог его найти. Его пальцы крепко сжали книгу в кожаном переплёте, когда он нарочно громко откашлялся.       Гермиона проснулась от этого звука, резко вырванная из чувственного сна, в котором её любовник трахал её грубо и быстро, а она балансировала на грани оргазма от его глубоких сильных толчков. Открыв глаза, она тут же села, а призрачное удовольствие исчезло, хотя внутри всё ещё чувствовалась боль от неудовлетворённого желания.       Взгляд Гермионы медленно переместился на Драко, который нахально осклабился, а потом до неё дошло, что он видел её во время «мокрого» сна. Полное осознание того, что она, скорее всего, перед ним делала, заставило её щеки покрыться пунцовым румянцем.       — Ну и чему ты ухмыляешься?! — вспыхнула она, яростно откидывая с лица растрёпанные волосы.       Драко усмехнулся.       — Я нахожу забавным, что наша по-пуритански правильная девочка, оказывается, стонет во сне. Скажи, кто тебе снился, Грейнджер?       Гермиона поморщилась, прежде чем попытаться соврать, хотя и понимала, что это не принесёт ей никакой пользы.       — Мне никто не снился. Это был самый обычный сон, ясно? — Она немного приподнялась и переместилась, чтобы нормально сесть на диване, поставив ноги на пол.       Драко ухмыльнулся ей, спрятав дневник за спину.       — Признайся, как давно ты видишь подобные сны обо мне?       Она закатила глаза.       — Он был не о тебе! Поверь, если бы мне снились сны о тебе, они считались бы кошмарами!       Драко снова усмехнулся.       — Это ты так говоришь. Итак, о ком ты мечтала? Не знал, что ты сохнешь ещё по кому-то, кроме Уизли.       Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди.       — Я вообще ни по кому не сохну! — «Кроме Снейпа», — решило напомнить ей подсознание. — Кроме того, даже если бы и так, это не твоё дело! Я же не спрашиваю тебя, с кем ты трахаешься или хочешь потрахаться, не так ли?       Драко ухмыльнулся ещё шире.       — Если ты ни по кому не сохнешь, то о ком тебе снился этот «мокрый» сон?       Гермиона скривилась.       — Я же сказала, это был самый обычный сон!       Драко обошёл диван, а она повернула голову, напряжённо следя за ним взглядом.       — Тогда я сам узнаю, о ком ты мечтала все эти дни! — Он демонстративно поднял руку, в которой держал её дневник.       Побледнев как полотно, она широко раскрыла глаза и, стиснув зубы, прорычала:       — Отдай!       Но в его глазах уже плясали черти, когда он покачал головой со словами:       — Как бы не так, Грейнджер.       Гермиона встала с дивана и обошла его сзади.       — Драко — я сказала — отдай!       Глядя на неё всё ещё смеющимися глазами, тот дерзко ухмыльнулся.       — А ты заставь меня.       Разъярённо зарычав, она внезапно бросилась в атаку. Схватив его за плечи, она с грохотом повалила сильно удивлённого парня на пол, а потом там же между ними завязалось сражение не на жизнь, а на смерть, щедро сдобренное ворчанием, рычанием и ругательствами.

***

      Северус выругался. Директриса связалась с ним вскоре после того, как он закончил обход, и попросила его сообщить Драко, что у него есть разрешение уехать на Пасху.       Обычно старосты-семикурсники оставались в школе и помогали учителям: следили, чтобы младшие курсы выстраивались в очередь и благополучно добирались до своих домов через каминную сеть, но Драко пошёл к МакГонагалл и изъявил желание вернуться к родителям в этом году. «Что ж, он старается улучшить отношения с семьёй после всего, что случилось».       Северус просто был раздосадован тем, что ему приходится заниматься такими мелкими поручениями, хотя он уже представил, как будет преспокойно сидеть в своих личных покоях и пить огневиски. Сегодня вечером он снова видел Гермиону в коридоре и наблюдал за ней со стороны: она шла в компании подруги-гриффиндорки, болтающей о каком-то парне, которого хотела пригласить на свидание.       Он наблюдал за ней некоторое время и от этого расстроился ещё сильнее. Она сводила его с ума! Покачивание её бёдер, лёгкое колыхание груди при ходьбе, её ноги, которые наводили его на непристойные мысли, особенно когда их не скрывала мантия, — всё это постоянно возбуждало его и действовало ему на нервы.       Гермиона как будто не понимала, что её сознание стало для него открытой книгой, — это только поддавало жару и подстёгивало разыгравшееся воображение. Северус видел многие её мысли, когда она сидела на его уроках или в Большом зале. Большинство из них были о нём. Как правило, она пыталась решить, что хочет с ним сделать, где хочет заняться с ним сексом, или думала о разных частях его тела. Некоторые из них вызывали у него недоумение, поскольку Северус никогда не обращал на них внимания.       Например, он никогда не задумывался о своих руках, кроме тех моментов, когда что-то делал ими, зато она постоянно обращала на них внимание. Её мысль о том, что у него красивые руки и что он должен уметь ими пользоваться, позабавила его. Последовавшая за этим мысль о том, что если он не знает, как ими пользоваться, то это будет такой пустой тратой времени, заставила его губы изогнуться в кривой усмешке. «Я определённо знаю, как ими пользоваться, девочка».       Но он никогда не думал о своём голосе как об инструменте для обольщения и соблазнения, хотя она, очевидно, считала его таковым. «Однако, если ей так нравится мой голос, я должен использовать это в своих интересах».       Его губы снова начали кривиться, когда Северус подумал о том, что ему, возможно, придётся прошептать ей что-нибудь на ухо, пока она будет варить зелье на следующем уроке, просто чтобы увидеть её реакцию. С мыслями об этом он небрежно бросил пароль портрету, скрывавшему вход в апартаменты старост.       Как только проём открылся, он услышал то, что заставило его окаменеть и мгновенно подумать о худшем. Из общей гостиной доносилось рычание и стоны, как мужские, так и женские. Всё это сопровождалось звуками активной возни, смешанной с более мягкими ударами, под аккомпанемент быстрого тяжёлого дыхания.       — Эй! Хватит давить коленом мне на яйца, Грейнджер! — прорычал Драко, когда послышался ещё один удар.       Северус осторожно шагнул внутрь, медленно закипая от злости. «Да как они смеют?! — гневно подумал он. — Как они смеют трахаться прямо в гостиной?! Как она смеет спать с Драко, когда должна ждать меня?!»       Оглядевшись по сторонам, он никого не увидел, зато услышал больше, чем хотел.       — Ай! Драко, больно! — закричала Гермиона, тут же снова застонав.       Северус медленно шёл навстречу голосам и звукам, готовясь к тому, что наверняка там найдёт. Макушка Гермионы начала высовываться из-за дивана, затем она ойкнула и опять исчезла за спинкой софы, после чего послышался громкий шлепок.       — Ты никуда не денешься, Грейнджер! Я всё равно получу то, что хочу! — заявил Драко.       Ещё больше царапин и ударов, за которыми последовал торжествующий вопль Драко:       — Ха! Попалась!       — Чёрт! Как только я выберусь из-под тебя… — но её фраза оборвалась и превратилась в приглушённый визг.       Северус был в ярости. Он собирался убить их обоих! Пару секунд спустя он услышал возглас Гермионы:       — О, да ну тебя нахуй, Драко! Пожалуйста, просто дай мне его уже!!!       Крепкое выражение заставило Северуса замереть. Он никогда раньше не слышал, чтобы что-то подобное слетало с её уст. Шок продолжался до тех пор, пока Драко не ответил ей игривым тоном:       — Я думал, ты уже никогда не попросишь, Грейнджер, — прежде чем громкое кряхтение превратилось в слабый стон.       — Так тебе понравилось? Хорошо! — прошипела Гермиона, прежде чем снова послышалась возня. — Эй, убери свою чёртову руку! — проворчала она, когда Драко хихикнул.       Северус был сыт этим по горло! Он быстро обошёл диван, открыв рот, чтобы наорать на них, но резко остановился, когда увидел следующее: они оба, полностью одетые, боролись на полу, Драко был сверху на наполовину лежащей на спине Гермионе, та выглядела взбешённой, в то время как он — очень довольным.       Внезапно Грейнджер высвободилась и переползла через Драко, потянувшись за чем-то над его головой, но он сел и схватил её за запястья, смеясь над чрезвычайно сердитым выражением её лица.       Гермиона вырвалась и закричала:       — Когда я получу свою палочку обратно, я засуну её так далеко тебе в…       В тот момент, когда она стала подробно описывать, куда и как её засунет, Драко перевёл глаза в сторону и наткнулся на своего декана, испепеляющего взглядом их обоих.       — Ох, заебись!* — сглотнув, пробормотал он, прерывая Гермиону, прежде чем та закончила своё заявление.       Она взвизгнула от гнева.       — Во имя любви к Мерлину, Драко! Я не хочу трахаться с тобой! Уясни это, на случай, если ты пропустил мою пламенную речь, когда я прокричала об этом на всю школу! Не знаю, какого чёрта ты находишь это таким забавным, хотя я прекрасно знаю, что ты тоже не хочешь меня! Клянусь, если ты выкинешь ещё одну подобную шутку…       Но Драко оборвал её, схватив за подбородок и повернув её голову в сторону профессора. На середине тирады её фраза изменилась:       — Ой, и правда заебись! — эхом отозвалась она.       Снейп свирепо смотрел на обоих, его глаза сверкали бешенством и яростью, стиснутые зубы хрустели, а руки сжимались в кулаки.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — в конце концов взревел он.       Оба сглотнули, уставившись на него, прежде чем Гермиона потянулась и ловко выхватила у Драко дневник. Быстро встав, она пнула его в бедро для полного счастья, заставив парня застонать от боли.       — Ничего, — уклончиво ответила она, откидывая с лица свои всклокоченные волосы.       Если бы это было возможно, Снейп спалил бы их взглядом дотла.       — Ничего?! Ничего?! — во второй раз он закричал ещё громче. — Это не ничего, когда я прихожу сюда и слышу, как вы… — он даже не мог произнести это вслух, настолько был взбешён.       Гермиона виновато потупилась, а Драко встал и заговорил:       — Это моя вина, сэр, я… я взял её книгу.       Сердитое выражение лица профессора сменилось растерянным.       — Ты — что?       Гермиона снова сглотнула.       — Он забрал мой дневник, и когда я решила вернуть его назад, мы… случайно упали и… потом подрались, пытаясь заполучить его.       Снейп переводил взгляд с одной на другого.       — Вы двое… подрались из-за… книги? — пытался понять он, в то же время делая всё возможное, чтобы не задушить их обоих. У него на лбу запульсировала жилка от стресса и резко нахлынувшего облегчения.       Она смущённо пожала плечами и нахмурилась.       — Э-э-э… Да. Из-за моего дневника и… кое-чего личного.       Северус ущипнул себя за переносицу.       — Мистер Малфой… — Он утратил самообладание, потому что внутри у него всё ревело. Он знал, что в основном это была ревность, но решил пока игнорировать этот факт.       Тот тут же начал оправдываться, когда профессор замолчал.       — У меня была веская причина! Грейнджер спала на диване и стонала во сне. Я хотел узнать, из-за кого, чёрт возьми, она так стонет! Она не захотела мне говорить, и… мне пришлось взять её дневник.       Лицо Гермионы вспыхнуло.       — Я же сказала, это был обычный…       Драко сверкнул глазами, обрывая её:       — Хватит врать! Ты выглядела так, будто кто-то трахал тебя во сне, и к тому же вела себя странно… У тебя был… самый настоящий эротический сон на этом самом диване! Я выясню, кого, чёрт возьми, ты хочешь! И если узнаю, что это всё ещё придурок Уизли, я заколдую вас обоих к чёртовой матери!       Северус глубоко вздохнул.       — Во-первых, кто-нибудь, дайте мне эту чёртову книгу, — приказал он, наконец убирая руку с переносицы.       Гермиона прижала дневник к своей груди.       — Сэр, там личные записи!       Он посмотрел на неё подавляющим взглядом.       — По-моему, я не спрашивал, что там написано; я сказал, чтобы вы отдали его мне.       Сцепив зубы, она подошла и протянула профессору книгу, не сразу отпустив её, когда его пальцы сомкнулись на переплёте. Снейп вопросительно приподнял бровь, после чего ей пришлось с тягостным вздохом отдать ему дневник.       Он взглянул на толстую и явно хорошо потрёпанную кожаную обложку, чувствуя магию, которая вибрировала под ней. Вытащив палочку, он провёл ею по книге и заинтересовался, почему на неё наложено так много охранных чар, а затем снова встретился с Гермионой взглядом.       — Мисс Грейнджер, эта книга просто гудит от магии — сильной, насколько я могу судить, но вы всё равно подрались из-за неё с Драко? — Его челюсти напряжённо сжались, а чёрные глаза превратились в щёлочки.       Тем не менее она выдержала его взор и не смутилась.       — Да, сэр. Как я уже сказала, там очень личная информация. Защитные чары ломаются только так, если заниматься этим усердно и достаточно долго.       «Она имеет здравую точку зрения», — про себя подумал он, злясь на всю эту нелепую ситуацию.       — Поскольку вы должны быть образцом для подражания для своих сокурсников, то то… чем вы здесь занимались… совершенно недопустимо! Вы оба наказаны! Наказание будете отбывать у меня в течение следующих двух недель.       Гермиона ещё сильнее стиснула зубы, но кивнула, и Драко вздохнул, но тоже кивнул. Снейп сделал ещё один затяжной шумный вдох, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить:       — Мистер Малфой, вы будете приходить вечером по понедельникам и четвергам. Мисс Грейнджер… завтра, в следующую пятницу и по вторникам. Хотя вы оба будете проводить со мной субботние вечера. Всё понятно?       — Да, сэр, — одновременно отозвались они, хотя оба думали, что наказание было чрезмерным.       Северус развернулся на каблуках, в порыве гнева забыв о причинах своего появления. Но Грейнджер обратилась к нему, когда он был уже на полпути к двери:       — Сэр, мой дневник! Пожалуйста! Могу я получить его обратно?       Профессор снова повернулся к ней, его брови высоко поднялись, а потом он окинул её суровым взглядом.       — Разумеется. Можете забрать его завтра после отработки.       С этими словами он оставил их, а ей оставалось только разинув рот смотреть ему вслед. Портрет даже не успел закрыться за ним, как Северус услышал громкий шлепок, за которым последовал громогласный возглас Драко: «Ауч! За что?!» Северус остановился, не давая двери полностью закрыться, когда услышал, как Гермиона начала разглагольствовать:       — Всё из-за тебя, чёртов придурок! Почему ты везде суёшь свой нос? И вообще, какое тебе дело до того, что написано в моём дневнике?! — рассвирепела она, и ещё один громкий шлепок прозвучал после её последнего слова.       Драко снова закричал, но она не успокаивалась:       — Клянусь богом, Драко, если он сломает мои чары… Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще появился на свет! — Последовал третий шлепок и еще один вопль боли вышеупомянутого блондина.       — Чёрт возьми, женщина, перестань меня бить! — наконец рявкнул Драко. — Почему ты думаешь, что он попытается их взломать?!       Гермиона фыркнула.       — Ты вообще понимаешь, о ком мы говорим? Это же Снейп! Конечно, он попытается их взломать! Иначе зачем бы он взял его с собой?       Северус почувствовал, как его губы изогнулись. «А она умна и, кажется, хорошо меня знает», — подумал он, всё ещё подслушивая через приоткрытую дверь.       — Может быть, чтобы заставить тебя поволноваться? Я очень хорошо знаю своего крёстного. Его не интересует, что там написано в твоём дурацком дневнике. С какой стати его должны волновать такие глупости? — спросил Драко.       Гермиона вздохнула.       — Потому что он такой же слизеринец, как и ты! Почему тебе так приспичило его прочесть?       — Мне хотелось узнать, что, чёрт возьми, в нём такого важного! Ты всё время прятала его от меня… ох-х… твою ж мать! Ты убьёшь меня, когда он придумает, как его открыть, да? — прозвучало скорее как утверждение, поскольку Драко прекрасно знал, что это так.       — Да! — рявкнула она. — Я иду спать, дурак ты этакий!       — Грейнджер! — взмолился он. — Тебе полегчает, если я скажу, что мне жаль?       Северус услышал грустный вздох крестника. «Судя по всему, она сказала «нет».       После этого он позволил двери полностью закрыться. Тихонько посмеиваясь про себя, Снейп направился обратно в свои личные покои. «Независимо от того, хочет она трахнуть Драко или нет, Гермиона слишком зла на него, чтобы сделать это сегодня вечером. Всё сложилось наилучшим образом».