Истории в Мире "Наруто"

Когда мир рухнул для Нагато после смерти Яхико, он стал другим человеком. Тот мальчик, полный надежд и мечты о мире, исчез, уступив место лидеру, одержимому болью и идеей разрушения ради нового порядка. И хотя он видел себя как воплощение Пейна, за его спиной всегда была она — Т/и. Она присоединилась к Акацуки по собственной воле, уже зная о его идеологии. Когда-то давно она была одной из тех, кто страдал из-за войны, кто потерял близких. Трагедии сломили её, но в Нагато она увидела лидера, способного изменить мир. Её любовь к нему была больше, чем романтическое чувство. Это была вера, что, несмотря на его боль и мрак, он был светом, который мог зажечь огонь перемен. Она держалась в стороне от остальных членов Акацуки. Её роль была иной: она не участвовала в миссиях по захвату биджу или убийствах. Её место было рядом с Нагато, в его укрытии. Она следила за его здоровьем, помогала контролировать чакра-ресиверы, которые соединяли его с Шестью Путями Пейна. Каждый день был похож на предыдущий. Нагато проводил часы, сосредотачиваясь на управлении Пейном и выполнении планов Акацуки, а она тихо наблюдала за ним, готовая поддержать его, если он истощался. Однажды, когда он едва смог удержаться на ногах после продолжительного использования риннеганов, она подошла к нему и осторожно взяла его за руку. — Ты отдаёшь себе отчёт, что скоро сгоришь дотла? — её голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. Он не отнял руку, но и не взглянул на неё. — Если это цена за мир, то пусть так. — А если это цена за твою жизнь? — она смотрела прямо на него, несмотря на страх услышать его ответ. Нагато наконец поднял взгляд. Его глаза, с концентрическими кольцами риннегана, смотрели сквозь неё, словно в пустоту. — Жизнь? Я её уже потерял. Я существую, потому что должен. Её сердце сжалось. Она знала, что его раны глубже, чем те, что оставила война. Он был ранен изнутри, и никакие слова не могли залечить эту боль. Он никогда не говорил ей слов любви. Но он нуждался в ней, пусть и по-своему. Она была для него якорем, который не позволял ему окончательно утонуть в собственной ненависти. Когда его здоровье ухудшалось, она ухаживала за ним, иногда даже силой заставляя его отдыхать. Были моменты, когда он позволял себе чуть больше. Один из таких произошёл, когда она пришла к нему с новой повязкой, чтобы заменить старую на его раненых руках. Он молча наблюдал за её действиями, пока её пальцы аккуратно перевязывали его запястье. — Почему ты всё ещё здесь? — внезапно спросил он. Она замерла. — Потому что я верю в тебя. — Веришь? — он усмехнулся, но в его голосе слышалась горечь. — В человека, который уничтожил полгорода ради одной цели? — Ты не человек, Нагато, — её голос был тихим, но уверенным. — Ты идея. Идея, которая может спасти этот мир. Он замолчал. Её слова всегда поражали его. Она видела в нём то, чего он сам давно уже не видел. В один из вечеров, когда дождь за окном Аме был особенно сильным, она осмелилась сказать то, что давно скрывала. — Я люблю тебя, Нагато. Он сидел перед статуей Гедо Мазо, его руки бессильно свисали, а взгляд был устремлён вдаль. Он молчал так долго, что она подумала, что он вообще её не услышал. Но затем он заговорил. — Любовь — это слабость, Т/и. Она делает людей уязвимыми. Ты не должна любить меня. — Тогда это моя слабость, и я приму её, — она подошла ближе, садясь рядом. — Ты можешь отрицать это, Нагато, но я вижу тебя настоящего. Он закрыл глаза, будто хотел спрятаться от её слов. — Т/и, я не смогу дать тебе того, что ты ищешь. Всё, что у меня есть, — это боль. Она протянула руку и коснулась его ладони. — А я разделю её с тобой Она оставалась с ним до самого конца. Даже когда Акацуки начали терпеть поражения, даже когда его тело становилось всё слабее, она не покидала его. Её любовь была безусловной, а её присутствие — напоминанием о том, что, несмотря на всё, в мире ещё есть кто-то, кто видит в нём человека, а не оружие. Нагато никогда не сказал ей слов любви, но в его последних взглядах она читала благодарность. Она знала, что её чувство никогда не будет взаимным в полной мере, но это её не останавливало. Она стала для него тем, что он сам когда-то был для Яхико — поддержкой, которая давала силы продолжать идти вперёд. Время шло, и тьма всё сильнее накрывала их мир. Нагато становился слабее с каждым использованием риннеганов, а давление на Акацуки росло с каждым днём. Её присутствие оставалось неизменным: она была рядом, как его тень, разделяя его боль и стремления. Но это время приближало их к неизбежной развязке. Это случилось, когда один из джинчурики, которых нужно было захватить, оказался хитрее, чем ожидали. Целая группа элитных шиноби устроила засаду, и Нагато был вынужден использовать больше своей силы, чем планировал. Он управлял Путями Пейна, изматывая своих противников. Но внезапно атака достигла самого укрытия, где находился его истинный облик. Т/и почувствовала, как здание сотряслось от взрыва. Она кинулась к Нагато, который сидел перед статуей Гедо Мазо. Его дыхание было тяжелым, а чакра-ресиверы сверкали от перенапряжения. —Уходи,— но слабым. его голос был твёрдым, –Никогда,– перед ним. она отрезала, вставая –Т/и, ты не должна здесь погибнуть. Уходи, пока можешь. Это приказ.—Она бросила на него взгляд, полный решимости. —Я не подчинюсь. Если ты умрёшь, твоё дело погибнет вместе с тобой.–А я этого не позволю. Когда противники прорвались внутрь, она встретила их первой. Её техника была иной она не могла видеть их, как другие шиноби, но её ощущения и связь с чакрой были острее, чем зрение. Она сражалась яростно, сдерживая нападавших, чтобы дать Нагато возможность перегруппироваться. Но их было слишком много. Один из врагов, почувствовав слабость Нагато, метнулся к нему, готовый нанести смертельный удар. В этот момент она бросилась вперёд, своим телом прикрывая его. Лезвие пронзило её бок, но она даже не вскрикнула. —Т/и!— впервые в его голосе прозвучало что-то большее, чем холодная отстранённость. Она обернулась к нему, улыбаясь сквозь боль. —Нагато, ты должен жить. Ты должен продолжить то, что начал.—Она рухнула перед ним, а её кровь начала стекать по полу. Он смотрел на неё, и в первый раз за многие годы его глаза, полные риннегана, дрогнули от боли. —Почему?.. Почему ты это сделала?— его голос был хриплым, и он с трудом дышал. —Потому что я верю в тебя... и потому что люблю.—Её дыхание становилось всё более прерывистым но она продолжала говорить: —Ты всегда думал, что один, что никто не понимает твоей боли. Но это не так. Ты не один, Нагато. Я всегда была рядом... всегда буду рядом...—Её рука дрогнула и опустилась. Её смерть была молчаливым ударом, который разорвал Нагато изнутри. Он видел смерть слишком много раз, но эта была иной. Она отдала жизнь не ради идеологии, а ради него. Он впервые ощутил, каково это, когда кто-то любит тебя таким, каким ты есть, а не за твою силу или цели. Нагато медленно поднял взгляд на врагов, его чакра закипела, а гнев смешался с отчаянием. —Вы... пожалеете об этом. Он использовал всё, что у него оставалось, чтобы уничтожить тех, кто лишил его единственного человека, который оставался рядом, несмотря ни на что. В тот день он впервые нарушил своё правило использовать «Шесть Путей» и сразился сам. После её смерти Нагато изменился. Её последние слова преследовали его каждый день. Её вера и жертва стали его якорем, не позволившим окончательно потерять человечность. Он сохранил её имя в памяти и поклялся, что добьётся своего не ради мести, а ради мира, который она так желала увидеть. Т/и была тенью за его спиной, поддержкой и силой, и её жертва стала его последним напоминанием о том, что даже в мире, полном боли, есть место для света.