Что в имени тебе моём?

В то утро они отдыхают на диване, когда шоу, которое они смотрят, внезапно обрывается и переключается на изображение молодой женщины на городской улице. — Срочные новости. — Голос потрескивает в микрофоне, на заднем плане эхо ветра и хаоса. — Чикаго подвергся нападению. Роботы заполняют улицы, терроризируя всех, кому не повезло попасть под перекрестный огонь. Мы находимся на безопасном расстоянии, но вы можете услышать... Она замолкает и смотрит на что-то за кадром, как вдруг раздается механический скулящий звук. Камера успевает запечатлеть её испуганное лицо и крики, прежде чем экран чернеет, затем переключается на изображение пары встревоженных ведущих за столом в студии. Солдат бледнеет и смотрит на Стива, который уже высвобождает руку из его хватки и тянется к телефону на кофейном столике. Тот звонит ещё до того, как он успевает добраться до него: резкий тревожный звук, который Солдат никогда не слышал раньше. — Я еду в башню Старка, — говорит Стив, прижимая трубку к уху и вставая. — Не надо, — обрывает жёсткий голос Наташи, — мы подберем тебя на Квинджете, так быстрее. Встретимся на северной стороне Бруклинского парка, расчетное время прибытия пять минут. Уилсон уже в пути; на этот раз нужны все руки. Стив сбрасывает звонок, засовывает телефон в карман и уже спешит к двери. Солдат с тревогой плетется за ним, наблюдая, как Стив натягивает ботинки. — Позволь мне пойти с тобой, — просит он. Стив уже качает головой. — Нет. Насколько нам известно, это может быть трюк Гидры, чтобы выманить тебя. Кроме того, у нас нет времени доставить тебе необходимое снаряжение. Солдат хмурится, потому что это слабые отговорки, и они оба это знают, но Стив не дает ему времени ответить, втягивая в горячий поцелуй. — Я вернусь раньше, чем успеешь оглянуться, — бормочет он в губы Солдату, затем рывком открывает дверь и бежит по коридору. Солдат ошеломлённо моргает, потом бросается в коридор. — Будь осторожен! — кричит он в закрывающиеся двери лифта, но не получает ответа. Они плотно закрываются, и Стив исчезает из виду. Следующие тридцать минут Солдат нервно расхаживает взад-вперёд, в отчаянных поисках информации бросаясь просматривать ленту новостей то по телевизору, то в социальных сетях. Он достает нож и крутит его в пальцах, пытаясь потратить хоть немного энергии. — Только что Мстители прибыли на место происшествия... Нож со звоном падает на пол. Солдат перепрыгивает через спинку дивана и садится, не отводя взгляд от телевизора. С вертолёта снимают, как Сэм и Старк летают в воздухе, сбивая роботов. Стив — красно-бело-синее пятно, едва видимое в правом нижнем углу экрана. Он с искусной точностью бросает щит, уклоняясь от пуль. Судя по всему, роботы оснащены для выполнения различных функций: одни извергают пламя, а другие — патроны. Они не обладают способностью летать, но быстро и эффективно передвигаются по земле, уничтожая все на своем пути. Судя по всему, их интеллект очень ограничен, так как они, похоже, не способны хорошо защищаться или искать конкретные цели. Солдат ворчит себе под нос, когда камера поворачивается влево, отрезая ему вид на Стива. На улице есть и другие ярко одетые люди, которых Солдат принимает за остальных Мстителей. Он бежит в комнату за ноутбуком, и немедленно принимается выискивать в интернете трансляции других новостных каналов, чтобы увидеть происходящее с разных ракурсов. Он переключается между ними, отслеживая Стива, когда это возможно. Увидев, как Стив получает пулю в правое бедро, Солдат вскакивает с дивана, будто может что-то сделать. Стив, даже не дрогнув, твёрдой рукой мечет щит, разрезая им металлические тела трёх роботов разом. Солдат с тревогой сжимает металлическую полоску кольца на пальце, чувствуя быстрый, но уверенный пульс, которое оно передаёт, и убеждает себя, что, по крайней мере, сейчас Стив всё ещё в порядке. Стив получает ещё пять пуль — в ноги, руки, плечо и живот. Солдат не видит все раны, но может различить, как красная жидкость просачивается сквозь костюм Стива, придавая синей ткани тёмный, почти черный оттенок. Солдат задерживает дыхание, наблюдая, как движения Стива становятся заторможенными, когда на нём сказываются боль и потеря крови. Стив едва уклоняется от струи из огнемета, направленной ему в лицо, вовремя подняв щит. Камера с беспилотника приближается к месту происшествия, и Солдат может различить движение губ Стива, предположительно, когда он выкрикивает приказы в коммуникатор. Толпа роботов редеет, все гражданские успешно эвакуированы, но очевидно, что команда истощена: супергерои теряют часть своей скоординированности и изящества. Солдат искренне подумывает угнать машину (или, возможно, самолёт) и направиться в Чикаго, когда все роботы одновременно замирают, а затем падают бесформенными кучами, усеивая улицы грудами металлолома. Камеры репортёров показывают последствия атаки, затем переключаются на ведущих прямого эфира. Те рассказывают о нанесённом городу ущербе и размышляют о том, что только что произошло, но Солдату наплевать на их слова. Он просто хочет знать, как дела у Стива. К тому времени, как камеры переключаются обратно, Мстители исчезают из поля зрения. Солдат не позволяет себе расслабиться и не позволит, пока Стив не окажется дома, в его объятиях, в целости и сохранности. Это занимает больше времени, чем рассчитывает Солдат. Очевидно, команда отступила только для того, чтобы обработать раны, а после вернулась на поле боя, чтобы помочь с уборкой. Солдат сжимает челюсти и рычит от разочарования, наблюдая, как Стив таскает обломки зданий и детали роботов, несмотря на то, что его раны никак не могли успеть полностью зажить даже с суперсывороткой. К тому времени, когда команда заканчивает и снова уходит, перед этим обменявшись рукопожатиями и приняв благодарности местного полицейского управления, Солдат в ярости. Когда входная дверь, наконец, открывается час с лишним спустя, он почти дымится. Подволакивая ноги, Стив перешагивает через порог. Он выглядит измученным, но спокойным. — Привет, Бак, — небрежно здоровается Стив, словно это не он едва не умер всего несколько часов назад. Солдат с такой силой стискивает челюсти, что болят зубы, и делает шаг вперёд, хватая Стива за воротник рубашки. Стив оживляется, явно ожидая приветственного поцелуя. Ничего подобного. Вместо этого Солдат хватает Стива за футболку и тащит в ванную. — Баки, что такое... — начинает Стив, но Солдат перебивает его: — Раздевайся, — приказывает он. Стив краснеет и заикается, а Солдат игнорирует его, включая воду в ванной. — Что ты делаешь? — спрашивает Стив. Солдат слышит, как шуршит ткань, когда Стив снимает одежду. Он не отвечает, просто суёт живую руку под воду, чтобы убедиться, что она достаточно горячая. Когда он оборачивается, смущённый Стив стоит в одном нижнем белье. Солдат внимательно осматривает его тело, разглядывая огнестрельные раны, покрытые струпьями, красные пятна на коже там, где раньше были следы ожогов, синяки разных оттенков жёлтого и зелёного. Солдат хмурится и поджимает губы. Он вытаскивает аптечку из-под раковины, роется в ней, вытаскивает непромокаемые бинты и вскрывает упаковку. Отклеивает один от бумажной подложки и осторожно прикладывает к воспаленной пулевой ране на правом бицепсе Стива. Тот тихо шипит, и Солдат делает всё как можно осторожнее, но не извиняется. — Баки, — протестует Стив. — В этом нет необходимости, меня уже проверили в башне. Солдат не обращает на него внимания и накладывает вторую повязку, на этот раз на плечо Стива. — Я серьёзно, Бак, не беспокойся. Я могу наложить их сам, если хочешь... — Отлично, — отрезает Солдат, пихая остатки бинтов ему в руку. Стив тревожно моргает, и Солдат отворачивается. Он закрывает кран — ванна уже наполовину полна — и идёт к полке с туалетными принадлежностями. Он чувствует тяжесть взгляда Стива на затылке. — Баки, ты... ты злишься на меня? Солдат пыхтит и кривит губы, хватая магниевую соль для ванн и пену с ароматом зеленого чая. Он добавляет по щедрой порции и того, и другого в воду и опускает в неё руку, чтобы размешать их. — Бак, ну же, я... Солдат закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Заткнись и лепи бинты, Роджерс, — рявкает он, и впервые в жизни Стив слушается. Солдат вытаскивает руку из ванны и отряхивает ее от воды, прежде чем встать и выжидающе взглянуть на Стива. Тот смотрит в ответ большими голубыми глазами и озабоченно поджимает губы. — Залезай, — приказывает Солдат, прежде чем Стив успевает что-либо сказать. Стив вздыхает. Он морщится, когда опускается в воду, его лицо выдает боль и напряжение в мышцах. Сердце Солдата сжимается, и он отворачивается, отвлекаясь на поиски шампуня и мыла. Он зачерпывает ладонями воду и выливает ее Стиву на голову, не желая, чтобы тот двигался больше необходимого. Несмотря на гнев, страх и адреналин, всё еще циркулирующие по венам, он мягко втирает шампунь в волосы Стиву. Стив расслабляется, подаваясь навстречу его пальцам. — Баки, — печально начинает он, но Солдат качает головой, хотя Стив его не видит. Когда он заговаривает, его голос напряжен. — Не надо... Просто помолчи минутку, ладно, Стив? Пожалуйста. Стив пытается вытянуть шею, чтобы посмотреть на Солдата, но тот не позволяет ему, и через пару секунд Стив сдаётся. — Ладно, Бак, — бормочет он. После того, как волосы Стива тщательно вымыты, Солдат направляется на кухню и готовит овсянку. Он сомневается, что Стив соизволил съесть за день хоть что-то, как, впрочем, и Солдат: он не был уверен, что от стресса его не стошнит. Добавляет голубику в одну миску и коричневый сахар в другую. Он относит бутылку «Гаторейда» и миску с кашей обратно в ванную и ставит их на столик, который устанавливает над ванной, затем кладёт на стойку свежую пару боксеров, прихваченную из комода. — Ешь, — приказывает он. — Медленно. Можешь вылезти из ванны, как только закончишь. — Он ждет, пока Стив послушно кивнёт, потом сгребает грязную одежду с пола и бросает ее в корзину для белья. Достаёт тюбик заживляющей мази из аптечки, убирает её обратно под раковину, затем возвращается на кухню и методично ест овсянку. Он пытается не обращать внимания на образы раненого Стива, мелькающие в голове. К тому времени, как Стив вылезает из ванны, Солдат уже перебирается в спальню. Он поднимает глаза, когда входит нерешительный Стив. Одет тот только в боксеры и полотенце, перекинутое через плечо, все повязки исчезли. Солдат указывает на кровать. — Садись. Стив садится. Он всё ещё смотрит на Солдата своими большими щенячьими глазами. Солдат не позволяет ему отвлечь его от задачи смазать мазью все раны. Это почти бессмысленно: при той скорости, с которой заживают раны, от мази мало проку, но занимает Солдату руки и даёт почувствовать себя полезным. — Баки, — бормочет Стив, — давай, милый. Что тебя так расстроило, а? Солдат стискивает зубы и свирепо смотрит на Стива. — Ты. Ты такой... такой безрассудный. Ты мог погибнуть. — Бак, это моя работа... — Нет! — возражает Солдат, и голос его звучит громче, чем он ожидал. — Умирать — не твоя работа, Стив. Твоя работа — бороться с плохими парнями, защищать людей и приглядывать за собственной грёбаной спиной, чтобы ты мог продолжать это делать! Вот это твоя работа. Стив выглядит так, как будто хочет поспорить, затем вздыхает и опускает глаза, поникнув. — Ты прав, Бак. Я просто... Когда я рос, ты всегда заботился обо мне, а когда тебя не стало... ну, не было особого смысла осторожничать, потому что, честно говоря, мне уже было всё равно. Лицо Солдата искажается, в горле щиплет. Он заключает Стива в объятия, сжимая его мягко, не так крепко, как хотелось бы. — Не говори так. Ты должен заботиться о себе, Стиви, обещай мне, обещай, что ты это сделаешь. — Баки, я... — Солдат начинает было отстраняться, уже слыша в словах отрицание, но Стив поднимает руки и притягивает Солдата обратно. — Эй, хорошо, я обещаю, ладно? Обещаю, что буду работать над этим. Только, пожалуйста, не сердись на меня, Бак, ненавижу, когда ты злишься. Солдат шмыгает носом. — Если не хочешь, чтобы я злился, то перестань быть идиотом, — прямо советует он, и Стив фыркает. — Ты же знаешь, что это самая сильная моя сторона, Бак, — слегка поддразнивает он. — Но, Баки, ты должен понять, что я не могу перестать делать свою работу... Солдат затыкает Стива резким поцелуем, вкладывая в него всю свою тревогу, любовь и разочарование. Стив удивлённо стонет, но целует в ответ, запуская пальцы в длинные волосы Солдата. Тот подаётся вперёд и мягко толкает Стива обратно на кровать — очень мягко, потому что он никогда не рискнет причинить Стиву боль, как бы сильно ни хотелось. Когда Стив падает на подушки, Солдат седлает его бедра — тоже очень осторожно, так, чтобы не давить на раны. Он отодвигается, проводя губами по лбу Стива, точно над тем местом, где, как он помнит из новостей, хлынула из раны кровь. Теперь не осталось даже следа, но это не значит, что не осталось боли. — Я знаю, — шепчет он, прижимаясь губами к коже Стива, целуя место, где раньше была обожжена его шея. — Я знаю, что ты не можешь остановиться, тупой ты сопляк. Просто хочу, чтобы ты был осторожен. Ты можешь сделать это ради меня? Стив задыхается, когда Солдат кусает его зубами за ключицу. — Да, — выдыхает он. — Да, Бак, ради тебя что угодно. Медленно и старательно Солдат водит губами по телу Стива, обращая особое внимание на каждый новообразовавшийся шрам, каждое красное пятно, каждое место, где была рана. Стив задыхается, извивается и дергает его за волосы, пытаясь вернуть к своим губам, но Солдат не сдаётся, слишком сосредоточенный на своей миссии. Когда он добирается до шрама на внутренней стороне бедра Стива, они оба резко вдыхают, хотя и по совершенно разным причинам: Стив — от удовольствия, а Солдат — от страха. Потому что этот шрам — место, где пуля прошла сквозь тело, — находится всего лишь в полудюйме от бедренной артерии. И тут Солдата еще сильнее поражает, как близок был Стив к смерти в этот день. Как он едва не потерял его, едва не потерял всё. В конце концов, именно осознание этого заставляет Солдата сломаться, поддаться буре эмоций, которая бурлила в нём весь день. Он сжимается в комок, всем весом падая на матрас и прижимаясь к тёплой ноге Стива. Тот напрягается, когда ощущает первые слезы, и дёргает Солдата за волосы более настойчиво. — Баки? Бак, детка, что случилось? Солдат трясётся, прижимаясь щекой к бедру Стива и отчаянно цепляясь за его ногу, будто тот может ускользнуть в любой момент. — Ты чуть не умер, — выдыхает он. — Стиви, я почти видел, как ты умираешь, я... — Ох, Бак, — вздыхает он, хватая Солдата за руки и подтаскивая на уровень своего лица. — Не думай так, куколка, не позволяй себе так думать. Он переворачивается, оказываясь сверху, а Солдат крепко жмётся к нему, цепляясь за спину. — Я ничего не могу поделать, — скулит Солдат, чувствуя себя как никогда уязвимым. — Ты мог... — Ш-ш-ш, — шепчет Стив, нежно целуя Солдата в лицо и губы. — Всё в порядке, Бак, я здесь, видишь? Я с тобой. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Солдат морщится. — Это я должен заботиться о тебе, — протестует он, и Стив качает головой. — Не о чём переживать, милый. Я полностью исцелился, цел и невредим, и всё благодаря тебе. Ты так хорошо заботишься обо мне, Бак, позволь мне сделать то же самое. Позволь сделать так, чтобы тебе было хорошо. Солдат шмыгает носом и успокаивается, хмуря брови скорее от смущения, чем от боли. — Это... ты говоришь о сексе? — спрашивает он всё еще слабым голосом, и Стив тихо смеется. — Да, Бак. Если не хочешь, то не нужно. Мы можем просто пообниматься, или вздремнуть, или я могу расчесать тебе волосы… — Нет, — качает головой Солдат. — Нет, я хочу попробовать. Я хочу быть с тобой, Стиви, я хочу чувствовать тебя. — Да, — выдыхает Стив и вновь наклоняется, горячо целуя Солдата. Тот задыхается и тихо стонет от ощущения тела Стива сверху, такого тёплого и живого. — Тебе будет хорошо, Бак, только самое лучшее для моего идеального парня. — Он целует Солдата в шею, и тот стонет от непривычных ощущений, инстинктивно двигая бёдрами. — Пожалуйста, — хнычет он. Он уже чувствует себя разбитым, но в хорошем смысле. — Пожалуйста, Стиви, я хочу. Стив шипит и отстраняется достаточно, чтобы посмотреть Солдату в глаза. — Боже, Бак, что угодно. Как… чего ты хочешь? Как далеко ты хочешь зайти сегодня вечером? — До конца, — молит Солдат. — Я хочу всего, Стиви. Стив даёт ему всё. Происходят и неловкости: например, когда сброшенная Солдатом рубашка приземляется прямо на исследующего пол Роба, из-за чего Стиву приходится встать и освободить тревожно пищащего робота. Стив переносит его в гостиную и плотно закрывает дверь, после чего они продолжают. По крайней мере, до тех пор, пока Солдат в порыве энтузиазма не рвёт боксеры Стива пополам. К тому моменту, как Стив возится со смазкой и проливает её на простыни, Солдат не может удержаться от смеха. Стив краснеет и собирается было потереть шею, но вспоминает, что руки покрыты смазкой. Солдат смеётся еще громче, и Стив морщится. — О Боже, прости меня, Бак, — стонет он. Солдат хмурит брови, всё ещё нежно улыбаясь Стиву. — За что? — За это, — говорит Стив. — За всё. Я хотел, чтобы всё было идеально, а вместо этого всё порчу. Солдат подавляет желание закатить глаза и вместо этого притягивает Стива к себе и нежно целует. — Стив, — тянет он, — расслабься. Должно быть весело, разве нет? Стив мрачно кивает, и Солдат лучезарно улыбается ему. — Мне весело. Мне не нужно совершенство, Стиви, мне нужен только ты. Кажется, от его слов Стив становится уверенней. После этого дела идут лучше. Они расслабляются и сосредотачиваются на ощущениях, а не на ожиданиях. Солдату не требуется много времени, чтобы погрузиться в туман удовольствия, ощущения настолько новые и сильные, что он почти бредит: Стив разбирает Солдата по частям руками, ртом и пальцами. Кажется, он помнит, как занимался сексом раньше, но только смутно, и он абсолютно уверен, что не чувствовал ничего подобного. Порой ощущения странные, порой чувствуется дискомфорт, но в такие моменты Стив осыпает его вниманием, говорит, какой он красивый и любимый, и как здорово быть с ним. И «Боже, как же хорошо, Баки». Вскоре боль проходит, и Солдату кажется, что он вот-вот вспыхнет. А когда это наконец происходит, Стив присоединяется к нему, со стоном падая на Солдата. После они просто лежат, липкие, потные и запыхавшиеся. — Было... — ошеломленно выдыхает Солдат, и Стив, прижавшийся к его груди, кивает. — Да, — бормочет он, — так и было. — С огромным усилием он приподнимается на локтях, смотрит на Солдата и целует его в губы. Он нервно спрашивает: — Всё было хорошо? Я справился? — Ты был идеален, Стиви, — заверяет Солдат, обхватывая его за шею и притягивая к себе для ещё одного поцелуя, на этот раз медленного и сладкого. — Как и всегда. Расслабленный, окруженный любовью, в крепких объятиях Солдат почти забывает события дня. (Почти.) *** Следующим утром они просыпаются переплетенные друг с другом так, что Солдат едва понимает, где заканчивается он сам, а где начинается Стив. Солдат смотрит на спокойное лицо Стива, пока его прекрасные глаза не распахиваются. Стив сонно улыбается и тут же моргает, и красиво краснеет, без сомнения вспоминая предыдущую ночь. Солдат смеётся и наклоняется поцеловать его — это всего лишь быстрое прикосновение губ, но вскоре они откидывают одеяло и снова набрасываются друг на друга. На улице уже светло, когда они, розовощекие и хихикающие, вваливаются в кухню. Солдат обнимает Стива сзади, пока тот готовит завтрак, мягко покачиваясь в ритме песни из проигрывателя. Он чувствует себя расслабленным и довольным. Солдат чувствует себя легче воздуха всё время, пока Стив не уходит на пробежку (получив строгую инструкцию «не перетруждайся, сопляк»), а сам он не включает телевизор, и тогда вся тяжесть разом обрушивается на него. Когда Стив возвращается домой, Солдат сидит на диване, подтянув колени к груди, и, нахмурившись, смотрит репортаж о вчерашнем нападении. Стив вздыхает и подходит к нему, берёт со стола пульт и выключает телевизор, а потом плюхается на диван рядом с Солдатом. — Я больше не люблю роботов, — заявляет Солдат в наступившей тишине. Стив печально смотрит на Солдата и обнимает его за плечи, притягивая ближе к себе. Солдат охотно прячет лицо в изгибе его шеи, вдыхая запах, пытаясь сосредоточиться на том, что Стив здесь, цел и невредим. — Ох, Баки, — успокаивает он, — не говори так. Ты же любишь роботов. — Они причинили тебе боль, — возражает Солдат, хмурясь, когда в сознании возникают новые образы. — Мне многое причинило боль, Бак, так уж устроена жизнь. Но это не значит, что нужно ненавидеть все, что происходит. — Он вздыхает, когда Солдат только скептически хмыкает. — А как же Роб? Ты любишь Роба; Роб никогда не обидит меня, правда? Это как с людьми: одни хорошие, другие плохие. Это не значит, что нужно ненавидеть их всех. — Наверное, — неохотно соглашается Солдат. Стив в ответ целует его в макушку. Они сидят так ещё несколько мгновений, держась друг за друга, пока Солдат снова не заговаривает. — Я не могу пройти через это снова, я не могу просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь. На следующее задание я пойду с тобой. Стив немного отстраняется и неодобрительно хмурится. — Бак, мы это уже обсуждали. Ты же вроде говорил, что больше не хочешь драться? И кроме того, когда я вчера упомянул об этом в разговоре с Сэмом, он возразил, что, по его мнению, ты еще не готов вернуться. Солдат поджимает губы, размышляя. Стив прав: даже если Солдат и хотел бы сражаться, он абсолютно не готов. — Я не буду драться, — уступает Солдат, — но я пойду с тобой. Я просто останусь в Квинджете и буду поддерживать связь, и тогда мне придется выходить только в том случае, если я действительно понадоблюсь. Я не собираюсь идти на компромисс, Стив. Я последую за тобой на угнанном самолете, если понадобится. Стив потирает подбородок, глядя скептически, но не возражает, вероятно, понимая, что это единственный бой, который он не выиграет. — Я сам могу о себе позаботиться, Бак, — слабо протестует он, и Солдат тянется нежно поцеловать его. — Я знаю, — успокаивает его Солдат, — но дело в том, что ты не обязан. *** Их план подвергается испытанию почти два месяца спустя, когда сумасшедший ученый выпускает разумную слизь на город Колумбус, штат Огайо. Солдат присоединяется к команде в Квинджете, Стив торопливо знакомит их, после чего они начинают разбор ситуации. Миссия кажется простой, и так оно и есть. Солдат остается в Квинджете, в компании спокойного человека по имени Брюс, и, одновременно обсуждая с ним йогу, внимательно слушает коммуникатор. Ожидая, он с тревогой теребит кольцо, позволяя ровному пульсирующему ритму унять беспокойство. Остальным членам команды требуется меньше часа, чтобы задержать подозреваемого и уничтожить слизь. Стив и остальные члены команды возвращаются в самолет: они выглядят липкими и недовольными, но невредимыми, и Солдат расслабляется в своем кресле. Стив улыбается и садится рядом, осторожно беря его за руку и успокаивающе поглаживая. Несмотря на зелёное, липкое на вид вещество, покрывающее тело Стива, Солдата всё ещё одолевает желание поцеловать его. Он сдерживается, отчетливо ощущая присутствие остальных, практически незнакомых ему членов команды. Поэтому он терпеливо ждёт, пока они долетят до башни, где команда снова разбирает миссию и приводит себя в порядок, изображая целомудрие и дружелюбие вплоть до того момента, когда закрывается входная дверь квартиры. И только тогда Солдат разворачивается и обжигающе целует Стива, изливая на него своё счастье. — Бак, — выдыхает Стив хриплым от желания голосом, а Солдат улыбается одними губами и задумчиво хмыкает. — Ты заслуживаешь награды, — бормочет он между поцелуями, — на тебе нет ни единой царапины. Стив нетерпеливо и даже отчаянно кивает, но спрашивает: — Награды? — М-м-м, — кивает Солдат, не прекращая атаковать рот Стива. — Какая... Ох, какой награды? Солдат отстраняется, чтобы озорно ухмыльнуться. — Кажется, я припоминаю, как кто-то говорил, что хотел бы поменяться и попробовать побыть снизу... — подсказывает Солдат, изогнув бровь. Глаза Стива расширяются, он краснеет. — Ага! Да, я… если хочешь, конечно, — бормочет Стив, и Солдат смеётся. — Ложитесь на кровать, Капитан, — приказывает он деланно серьёзным тоном, и Стив, спотыкаясь, бросается в спальню. *** Стук в дверь заставляет Стива и Солдата вскочить с дивана, на котором они обнимались. Солдат хмурится и смотрит на Стива. — Звонок не звонил, — говорит он, и Стив кивает. Они осторожно приближаются к двери. Солдат прижимается к стене рядом с ней, чтобы быстро вмешаться в случае необходимости. Стив глядит в глазок и вздыхает. — Просто Нат, — говорит он Солдату, открывая дверь. Наташа, изогнув бровь, смотрит на них. — Ждёшь гостей? Стив равнодушно смотрит на неё. — Нет, вообще-то. Ты не позвонила в звонок. Она неохотно пожимает плечами и идёт мимо них в столовую. По дороге она выхватывает сливу из вазы на столе и с хрустом вгрызается в неё, с вызовом глядя на Стива. Солдат убирает ножи и видит, что она краем глаза наблюдает за ним. — Радуйся, что я вообще постучала, — заявляет она. Стив снова вздыхает и проводит рукой по волосам. — Дельное замечание. Я могу тебе чем-нибудь помочь, Нат? Или это просто визит вежливости? Она снимает с плеча блестящий рюкзак, расстегивает его и вытаскивает что-то. На ней платье, которое больше похоже на куртку с капюшоном — как по мнению Солдата, оно могло бы быть удобным, если бы не было таким облегающим. Но не это действительно привлекает его внимание. Нет, его интересуют её волосы, которые сплетены, как верёвка. Он пристально смотрит на неё, пытаясь понять, как ей это удалось, пока она протягивает Стиву папку из плотной бумаги. — Это файлы по базе Гидры, которую мы с Бартоном только что обыскали, — объясняет она. Стив открывает папку и хмуро просматривает документы. — Не то чтобы я это не ценил, но я мог бы просто забрать их в штаб-квартире. Она снова пожимает плечами, доедая сливу, и почти не целясь, зашвыривает косточку в мусорное ведро в семи футах от себя. — Я была рядом и решила заглянуть. — Она поворачивается к Солдату и одаривает его фальшивой улыбкой, и только тогда Солдат замечает напряжение в её плечах. — Есть какая-то особая причина, по которой ты пялишься на меня, Солдат? Или просто любуешься видом? Стив бросает на неё острый взгляд при упоминании позывного. Она больше не враждебна к нему, но все ещё заметно нервничает, когда Солдат находится с ней в одной комнате. Солдат краснеет и отворачивается, пристыженный тем, что поставил её в неловкое положение. — Твои волосы, — запинаясь, объясняет он. — Очень красиво. Она удивлённо моргает, и Солдат думает, что тот факт, что она позволяет ему читать свои эмоции, — хороший знак. — Спасибо, — говорит она. Он кивает и кусает внутреннюю часть щеку. Он думает, стоит ли спрашивать, но в конце концов любопытство берёт верх. — Ты сама это сделала? — Это всего лишь коса, — говорит она. Он хмурится и кивает, делая вид, что понял, но она просекает и смягчается. — Хочешь, я покажу тебе, как это делается? Он оживляется и смотрит на неё с надеждой, всё ещё неуверенно. — Да, пожалуйста. Она садится на диван и похлопывает рядом. Он взволнованно следует за ней и послушно садится. Стив прочищает горло, и Солдат слегка вздрагивает, на мгновение отвлекшись от мыслей о волосах. Стив улыбается, когда Солдат смотрит на него. — Я пойду посмотрю файлы у себя в кабинете, — сообщает он Солдату. — Повеселитесь. — В его глазах дразнящий блеск, который Наташа демонстративно игнорирует. — Это как веревочный жгут, — начинает она. Солдат зачарованно наблюдает, как она расплетает косу, и её волосы волнами ниспадают вниз. — Просто укладываешь волосы, потом скручиваешь отдельно две пряди, а потом — их вместе. Закрепляешь конец резинкой, и всё готово. Просто. — Она за несколько секунд переделывает прическу, и та выглядит так же безупречно, как и раньше. — Не хочешь попробовать на себе? Солдат нетерпеливо кивает, и она снова расплетает волосы, протягивая ему две своих резинки. Она подробно показывает, что делать, и поправляет, когда нужно. Это довольно трудно: он не видит, что делает, поэтому приходится основываться только на ощущениях, но он справляется. Когда он заканчивает, Наташа достает из сумки маленькое зеркальце и даёт ему. Он не может удержаться от улыбки, когда видит свое отражение. Чувствует себя совершенством. Коса не так идеальна, как у Наташи, но он считает, что для первой попытки получилось неплохо. Он поворачивается к Наташе и застенчиво улыбается. — Спасибо. Она пренебрежительно машет рукой. — Есть и другие виды косичек, могу показать, если хочешь. Она показывает ему все виды кос, сначала заплетая их на себе, а затем позволяя попробовать ему. Больше всего Солдату нравится коса «водопад», хотя у них не получается идеально её заплести из-за отсутствия заколок. Она приберегает «рыбий хвост» напоследок, предупреждая, что может быть непросто. Солдат старательно следует указаниям, и когда он завязывает косу, Наташа смотрит на него с лёгким удивлением. — Неплохо, — говорит она, и Солдат широко улыбается. Он тянется снять резинку, но она останавливает его. — Оставь себе. У меня дома есть ещё. Когда она уходит, прихватив с собой ещё одну сливу, Солдат бросается в гостевую спальню. — Стив! Посмотри на мои волосы, — возбужденно говорит он. Стив поднимает глаза от стола и улыбается, одобрительно напевая. — Выглядит неплохо, Бак. Сам сделал? Солдат кивает и садится боком на колени Стива, от чего кресло слегка вращается. Стив смеется и обнимает его. — Мне нужны резинки, — заявляет Солдат. — И заколки для волос. Наташа ещё упоминала что-то под названием «лента для волос», но я не знаю, что это такое. Стив усмехается и качает головой, прежде чем притянуть его к себе и поцеловать. — Мне нравится, когда ты мной командуешь, — вздыхает он, и Солдат мило улыбается ему. — Отлично. Купи. — Я посмотрю, что можно сделать, куколка, — обещает Стив, снова целуя его. «Что можно сделать» Стива заканчивается покупкой набора для укладки волос из пятидесяти предметов, с частью из которых Солдат вообще не знает, что делать. У него есть маленькие резинки и эластичные завязки для волос, странные пенопластовые штуковины в форме пончиков, а также заколки для волос различной формы и размера. Некоторые из них даже имеют спиральную форму, но Солдат не уверен, для чего они предназначены. Он экспериментирует с разными стилями, практикуясь перед зеркалом в ванной. Иногда Стив прислоняется к дверному косяку и с улыбкой и ностальгическим выражением на лице наблюдает. В какой-то момент он неизбежно портит всю тяжёлую работу Солдата, когда проводит по волосам пальцами, но Солдат не так уж и возражает, пусть и имитирует возмущение. *** Солдат смотрит в окно, наблюдая, как вода бежит по стеклу под стук падающих дождевых капель. Он наклоняет голову, осторожно прислоняясь лбом к прохладному стеклу, и пытается привести мысли в порядок. Он не вздрагивает, когда руки Стива внезапно обнимают его сзади, потому что слышал его приближающиеся шаги, и мягко улыбается, когда тот целует его в волосы. — В чём дело, Бак? — бормочет Стив, уткнувшись подбородком в шею Солдата. Тот слегка качает головой и кладет руки поверх сцепленных на животе ладоней Стива. — Просто думаю. Стив что-то бормочет, и Солдат чувствует вибрацию, исходящую от его груди и спины. — Это всегда плохо заканчивается, — поддразнивает Стив, и Солдат фыркает. — Заткнись, сопляк, — парирует он, поворачиваясь к Стиву лицом. Стив слабо улыбается и целует Солдата в нос, смеясь, когда тот морщится в ответ. — О чём думаешь? Солдат поджимает губы, немного приходя в себя. — Просто, — запинаясь, начинает он, — солдаты воюют. А я больше не на войне, я дома. Так что... — он делает глубокий вдох. — Думаешь?.. Стив заправляет прядь волос Солдату за ухо и ободряюще кивает. — Продолжай, всё в порядке. Что я думаю? — Думаешь, что теперь я могу быть просто человеком? Слова вылетают в спешке, Солдат беспричинно нервничает. Стив грустно улыбается и крепче сжимает его талию. — Ты уже человек, Бак. Так было всегда. Солдат опускает глаза и медленно кивает. — Мне нужно имя... — бормочет он, и Стив нежно приподнимает рукой его подбородок. — Баки звучит неплохо, — говорит он, и Солдат качает головой. — Я не могу... я не хочу брать его имя, — решительно говорит он, и Стив понимающе кивает. — Но может быть... может быть, я смогу быть Джеймсом? Но ты всё равно можешь звать меня Баки. — Ты уверен? Я не против. Я могу называть тебя как хочешь, куколка. — Стив ещё раз целует его, на этот раз в лоб, и Солдат улыбается ласке. — Не сомневаюсь. Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Он замолкает и хмурится. — Но только ты. Никто больше. — Звучит неплохо, Бак, — говорит Стив. — Я официально нарекаю тебя Джеймсом. Джеймс закатывает глаза и улыбается. — Как я могу встречаться с таким придурком? — бормочет он, и Стив тычет его в рёбра. Джеймс едва сдерживает вскрик и свирепо смотрит на него. Он ввёл твёрдое правило «не щекотать» несколько месяцев назад, но Стив известен тем, что часто нарушает его. — Эй! Уж кто бы говорил, мистер фантаст, — возражает Стив, и Джеймс яростно качает головой. — Научная фантастика — это круто, — заявляет он. — А ты — нет. — Покажу я тебе, кто тут крут, — ворчит Стив, прижимая Джеймса к стене. — Где тут смысл! Ты... м-м-м... — Его слова обрываются, когда губы Стива впиваются в его собственные. — Сопляк, — ругается он, когда Стив отстраняется. Стив хмыкает в знак согласия, даже не пытаясь отрицать. — Я твой сопляк, — обещает он, и Джеймс ухмыляется. Может быть, думает Джеймс, проводя руками по волосам Стива, когда-нибудь он сделает что-нибудь, чтобы заслужить всё это. «Наверное, нет», — ворчит голос у него в голове, но Джеймс отмахивается. Он работает над этим, над принятием того, что происходит с ним сейчас. Потому что, заслужил он или нет, он будет держаться за то, что имеет, и он никогда не отпустит это. «К черту, — думает он с улыбкой, — я с этим сопляком до конца вечности».