Больно смелый

Лан Лихуа — личная ученица горной леди Нуо Нинг пика Киую, известного своими непревзойденными целительными техниками. Сегодня утром на пик поступил очередной ученик с Веймина — ситуация самая обыкновенная, так что Нуо Нинг поручила это дело своей преемнице, а сама удалилась за травами, и теперь Лан Лихуа сидела в небольшой чистой комнатке с книгой в руках, временами поглядывая на бессознательного юношу. Его принесли другие ученики пика Веймин, и от внимания девушки не ускользнула их необычайная оживленность, видимо, из-за особо зрелищной схватки. Лишь только завидев состояние юноши, ученица тут же поправила себя: на схватку похоже не было, скорее уж на избиение младенцев. — Даже интересно, чем именно такой неумеха смог спровоцировать учителя, — уже за дверями больничных покоев послышался бодрый голос. — Заметили хоть одну правильно выполненную технику? — Я не знаю, что именно случилось, но сегодня он и вправду встал раньше всех и куда-то ушел. Наверное, именно тогда он что-то натворил, — задумчиво произнес другой голос. — Но заметьте, трюк с деревянным мечом оказался рискованным, но действенным! — третий голос звучал куда веселее двух других. — Мало кому удавалось выбить Лейвей из рук учителя! — Это не от большого ума, — снова заговорил второй голос. — Сами знаете, чем грозит разрушение оружия, с которым произошло духовное единение. Если бы это был не деревянный меч, кто знает, какими могли бы быть последствия. — Но меч-то был именно деревянным! Похоже, наш шиди хотел во что бы то ни стало одержать верх в битве. — Или умереть, — коротко отозвался первый, и все трое ненадолго замолчали. — Так он повредил свои меридианы? — внезапное появление Лан Лихуа напугало их, но внешне они никак этого не выказали. Все-таки девушка передвигалась практически бесшумно. — Именно так. Но это был лишь ученический меч, ничего серьезного не случится, — первый голос принадлежал самому старшему из них. Лан Лихуа оглядела всех троих, будто бы пыталась получить еще больше информации. — Нам нужно возвращаться. Спасибо шицзе за заботу, — все трое кивнули, и минутой позже от них и следа не осталось. Ученица же приступила к работе. * * * Несмотря на то, что большинство пиков выбирали в ученики либо только девочек, либо только мальчиков, пик Киую принимал и тех, и других на равных правах. Это не вызывало ожидаемых на других пиках проблем, так как ученики и ученицы были просто завалены работой — времени на выяснение отношений практически не было, а любая свободная минутка посвящалась отдыху или духовному развитию. На Киую не могло быть бездельников. Лан Лихуа присутствовала около Сиа Лианга только один день, оказав первую помощь и организовав план лечения со всеми положенными мазями, таблетками и прочим, после чего поручила наблюдение за больным своим младшим. Никто не волновался насчет состояния юноши до поры до времени, ведь ученики пика меча — самые частые и самые крепкие посетители Киую (чем вызывали сплошные головные боли). И действительно — многие раны зажили, почти не оставив следов, переломанные кости срастались, а меридианы были в полном порядке, однако… пошла середина второй недели, а Сиа Лианг так и не приходил в себя. Вот это уже было необычно, и Лан Лихуа вновь взяла лечение на себя. Девушка вошла в небольшое, но пустое и чистое помещение, в котором располагалась одинокая койка с пациентом и столик поблизости. Лан Лихуа подошла к койке, приложила пальцы к чужому запястью и ненадолго замерла. Убрав руку, она лишь убедилась, что выводы ее братьев оказались верны — юноша здоров, но по неизвестной причине все еще не может очнуться. Вполне очевидно, что причина крылась не в теле ученика, а в его душе. Если это действительно так, требовались другие, более сложные духовные техники. К счастью Сиа Лианга, Лан Лихуа являлась способной целительницей. Девушка ушла в комнатку по соседству и достала бирюзового цвета таблетку, предназначенную для восполнения духовной энергии, ловко проглотила ее и вернулась к койке. Выждав, когда таблетка начала действовать, девушка дернула руками вверх, откидывая просторные рукава небесно-голубого цвета в сторону, а затем приложила указательные и средние пальцы обеих рук к вискам юноши, собираясь заглянуть в его душу. Сиа Лианг тут же нахмурился, и на его лице появилось выражение такой тоскливой грусти, что сердце девушки невольно дрогнуло. Но ее внимание быстро переключилось на непонятные смутные видения, и чувства ученицы смешались с чувствами ученика. Где-то совсем рядом она слышала цикличный писк и тяжелое, едва ли живое дыхание, вряд ли принадлежавшее какому-либо существу. Этот звук больше напоминал какой-то механизм. Однако в следующий же момент на Лан Лихуа нахлынули и прочие ощущения: тяжелое удушье, какое-то непонятное, насильственное дыхание, проникающее явно через намордник на лице, невыразимая слабость, боль и абсолютная беспомощность. Но хуже всего была тоска, которая сжимала ослабевшее сердце железной хваткой. Эта тоска была так похожа… на чувство вины. Девушка совершенно не ощущала в этом теле духовной энергии, и в общем вся эта обстановка была просто пугающей. Никогда еще заклинательнице не приходилось сталкиваться с подобным; была ли это пытка, заточение или... лечение? Сиа Лианг с большим трудом разлепил глаза, и ученица смогла увидеть белый, ярко освещенный потолок. Свет был таким холодным, но ярким, что на мгновение ей почудилось, что это божественное пристанище. Со стороны послышались голоса. Сиа Лианг, а вместе с ним и Лан Лихуа, напряг слух, как только раздался знакомый ему голос. Девушка снова удивилась, когда поняла, что это какой-то чужой, совсем неизвестный язык, который она все же понимала, так как его понимал Сиа Лианг. Парень хотел повернуть голову, но мышцы его совсем не слушались. — Но ему ведь стало лучше, вы сами видели, — женский голос, принадлежавший матери Сиа Лианга, казался осипшим. — Это произошло как-то слишком резко. Ян, ты… сама знаешь, что такое иногда случается перед тем, как… — мужской голос оборвался на полуслове. — Не мы должны попытаться, Джоуи, — послышалось слабое шуршание. — Мой мальчик сильный, он выберется. — Ян, даже если он выберется, инфекция поразила жизненно необходимый объем легких (да и не только легких, будем честны). Мы уже перепробовали все антибиотики, результаты очень слабые, нарушения необратимы. Даже если мы пересадим ему новые органы, это ничего не даст. Ты сама знаешь, что такое септический шок. Если он выберется — та оставшаяся недолгая жизнь станет для него адом. К тому же, ты сама видела — его друзья, все, кто был с ним тогда, не выкарабкались, не смогли. Он долго продержался, но его мозг, он уже… — Да это просто дурдом какой-то! Как такое могло случиться?! — оборвала Сиа Ян. Через пару коротких мгновений Сиа Лианг услышал до боли знакомые всхлипы — его мать снова плакала. «Мам… не плачь, пожалуйста, только не плачь…» — Лан Лихуа смогла услышать мысли ученика. «Прости, виноват. Я виноват... Накричи на меня, посади под домашний арест хоть на всю жизнь, можешь даже ударить, избить, но пожалуйста — не плачь… что угодно… что угодно, мама… только не из-за меня...» — Его нельзя отключать, пока мозг функционирует, — как заученную фразу отчеканила Сиа Ян. — Ян… — Я не дам согласия! — мать тут же заткнула мужчину с яростью в голосе. В этот момент перед глазами Сиа Лианга все снова поплыло, а писк в стороне из периодичного стал непрерывным. — Лианг! — голос женщины окончательно сорвался. — Реаниматолога в тридцатую палату, срочно! Бегом, бегом, бегом! — взволнованно кричал мужчина, и все вокруг погрузилось в темноту. — Мальчик мой, только держись, — в последний момент парень ощутил теплое прикосновение к своей руке и слабо сжал ее в ответ. «Не плачь, мам». Лан Лихуа отдернула руки от взмокшей головы, возвращаясь в реальность. Она и сама с трудом сдерживала слезы, ошеломленная видением — девушка совершенно не понимала того, что только что увидела и услышала, но так отчетливо ощутила тоску Сиа Лианга, что едва могла понять, что это не ее чувства. [-15 баллов за раскрытие тайны.] Тем временем глаза ученика слабо приоткрылись, заметно при этом подрагивая. Он сделал глубокий вдох и сел в постели, сжимая губы в тонкую полоску, лишь бы они не подрагивали. Плевать на Систему. Было заметно, что его накрывали эмоции, так что Лан Лихуа придала своему лицу спокойное выражение, с тревогой всматриваясь в юношу перед собой. Казалось, тот плакал всухую. Все верно. Пока он восхищался местными пейзажами и людьми, заинтересованный сюжетом какой-то легкой новеллы, где-то далеко его мать осталась одна, оплакивая погибшего сына. Как он мог так легко упустить это из виду? Он нехотя поднял голову и заметил перед собой девушку в небесно-голубых одеяниях. Несмотря на то, что от нее веяло молодостью и свежестью, спокойствие и рассудительность во взгляде делали ее немного старше. Черные длинные волосы были аккуратно собраны в изящную прическу, но ничего лишнего или вычурного в ее облике не было — она была словно изваяние. Ее небесное равнодушие так резко контрастировало с увиденным кошмаром, что парня будто бы окатили холодной водой. Сиа Лианг взял себя в руки, быстро стер влагу с глаз и посмотрел на девушку с обыденно-добродушной улыбкой, будто бы не он только что видел собственную смерть и слезы матери. — Приветствую шицзе, — парень кивнул Лан Лихуа, догадавшись, что это ученица пика Киую. От такой сдержанности ученика у девушки кошки на сердце заскребли, но и упрекать в этом Сиа Лианга она не собиралась — очевидно, у юноши были причины не говорить о том странном месте и своей матери. Однако эти вопросы ее точно заинтересовали, и оставлять их без внимания могло быть опасно. Теперь-то она не знала, кто перед ней. — В следующий раз не будь так беспечен во время тренировки, береги свои меридианы. Когда почувствуешь себя лучше — возвращайся на пик Веймин. — Так и сделаю, шицзе, — ученик опустил голову, ощутив следы мощных болей по телу, но тут же погрузился в свои мысли. — Заберешь лекарства на столике, план применения указан на листке рядом с ними, — Лан Лихуа встала с места и покинула комнатку, тут же отправившись в библиотеку, чтобы найти всю подходящую информацию под этот случай. * * * Он оставил мать одну. Его лучшие, самые близкие сердцу друзья мертвы. Сам он умер — даже возвращаться не во что. «Мальчик мой, только держись», — слова матери, сказанные почти навзрыд с такой надеждой и отчаянием в голосе, глухим набатом повторялись в голове Сиа Лианга. Он крепко обхватил себя за ребра, подтянул к себе колени и уткнулся в них, закрывшись от всего окружающего мира. По взмокшему лицу без конца катились слезы, перемешанные с такой болью и обидой, что каждый мускул на лице парня уже болел, а в голове без перерыва пульсировала горячая кровь. Кровь, теперь принадлежавшая ему. Кем был предыдущий владелец тела? Где он теперь? Испытывал ли он то же, что и нынешний Сиа Лианг? Вернется ли он? Юноша выглянул из своего "укрытия". Теперь, когда к нему пришло четкое осознание факта смерти, он больше не хотел умирать. Он определенно должен был позаботиться об этом теле. Ради себя и предыдущего владельца. К тому же, если бы мама знала о перерождении, она бы абсолютно точно хотела этого, ведь она всегда так заботилась о нем. Он должен был найти способ, чтобы сказать ей, что с ним все в порядке, что ей не нужно так плакать. Она одна воспитывала его, ведь Сиа Лианг даже не видел своего отца. Только вдвоем, одни в чужой стране. Но даже так мать отдавала сыну все самое лучшее, с упоением и такой любовью наблюдая за тем, как росло ее чадо. Сиа Лианг дал себе обещание стать надежной поддержкой и опорой матери, не беспокоить ее лишний раз. Женщина работала в больнице, поэтому довольно часто приходила домой уставшая, и парень со временем стал заботиться о ней так же, как и она о нем. В средних классах они переехали в городок получше, и Сиа Лиангу невероятно повезло встретить пятерых своих самых близких друзей. Он без сомнения мог бы назвать их своими родственными душами, ведь чувства, что они испытывали друг к другу, расценивались им даже выше, чем любовь. Жизнь Сиа Лианга была замечательна, и он это прекрасно понимал. Если бы не эта инфекция, он продолжал бы наслаждаться лучшей порой своей жизни. Он лишь мельком читал что-то про клебсиелл пневмонии, но кто бы мог подумать, что ему придется лично иметь дело с этими крохотными тварями. Болея, он столько раз слышал их название, видел его в своих больничных заключениях и не раз пожалел, что не успел разузнать о них как следует, пока было время. Вот так, неумолимо и сухо пришел конец всей его компании. Эти смерти ничего не значили в этом мире, где даже понятия никто не имел, что это были за люди. Он один помнил их, их счастливые лица и голоса. Сиа Лианг обязательно сохранит в себе каждый счастливый момент, пережитый с ними, чтобы нести свет и в этой жизни. Теперь он должен был продолжать жить счастливо, ради своей матери и ради своих друзей. К тому же сейчас было просто недопустимо опускать руки. Он должен стать сильнее, чтобы в этот раз суметь защитить новых близких людей, и уж тем более — защитить себя. Не поможешь себе — не сможешь помочь другим. Простое правило, которому научила его мать. Он сохранит подаренное ему тепло и согреет им других еще больше. Достаточно зла и печали.