Моё голубоглазое искусство

      В очередном убежище как всегда царит темнота. Честно говоря, вечно находиться в пути, не имея собственного дома, и быть врагом не только своей деревни, но и всего мира шиноби, не так уж сладко. Но я сама выбрала этот путь. Осознанно. Я ненавижу родную деревню и всегда ненавидела. Эти надоевшие лица, косые взгляды, этот унылый пейзаж, что меня ежедневно окружал. Мной всегда были недовольны, я всегда отличалась от них. Я должна была стать героем и хорошей девочкой, я всегда была всем должна.

Flashback

— Ну что, попалась? — отлетев на приличное расстояние, я врезаюсь спиной в бетонную стену. Во всём теле отзывается жуткая боль, но я смотрю на обидчиков молча, лишь сцепив зубы. — Убийца. Глава деревни тебя решил пожалеть, но мы это так не оставим, — говорит высокий брюнет, с которым я учусь в академии. — Кику была моей девушкой! А всем плевать, что она сгорела в собственном доме! — Она сама меня довела, — процедила я, смело глядя на шиноби. — Как ты смеешь, — шипит мне в ответ блондинистая девица. Она что-то шепчет, и моё тело пронизывает спазм. Я падаю на землю, ощущая себя так, словно меня сейчас парализует или вывернет наизнанку полностью. Я пытаюсь сосредоточиться на чакре, чтобы использовать огонь, но у меня ничего не выходит. — Если мы прикончим тебя здесь, нам так же ничего не будет, — зачинщик усмехается, а затем резко поднимает меня, схватив за горло. Я вижу, что их уже пятеро, а я одна. Сколько бы ни было сил во мне, я не справлюсь со всеми. Если бы хотя бы трое… Понимаю, что они меня превосходят. — Плевать. Я вас всех ненавижу, уроды. Если вы не сгорите от меня, сгорите в аду! — выплевываю я слова, задыхаясь от ненависти. — Сука, — он сжимает горло, перекрывая мне кислород. По его руке начинают ползти черные вены, и я понимаю, что умру от проклятия. Тем временем блондинка снова что-то шепчет и у меня начинает скручивать кишки. Из последних сил я пытаюсь как-то сконцентрироваться… Но начинаю терять сознание. Как вдруг… — Эй, вы, недоноски! — раздается откуда-то сбоку. Брюнет теряет хватку и я сваливаюсь на землю, ощущая головокружение. Я начинаю кашлять, схватившись за горло. Он не успел наложить проклятие? Какой-то мужчина в черном плаще приземлился за спиной у моего обидчика. Я едва смогла разглядеть в лунном свете красные облака, вышитые на предмете одежды. — Красные облака… Акацки… — испуганно шепчет блондинка. Акацки? — Блять, в яблочко, — мужчина смеётся, а затем замахивается огромной косой, но мой обидчик уклоняется, вставая в позу. Его глаза чернеют, как у демона. И тут появляется ещё один странный человек в таком же плаще.       Пока первый сражается с брюнетом, у второго из рукава вылетает рука, растянувшись до невероятной длины, и вцепляется в горло блондинки, начиная её душить. Мертвая, она падает на землю. Другие успевают отбежать, но я прихожу в себя, и начинаю чувствовать, как чакра наполняется. — Ах ты ж, сдохни, ублюдок! — кричит мужчина с косой, после чего задевает моего почти убийцу, протыкая его насквозь. С лезвия начинает течь кровь, а откуда-то раздаются громкие крики и топот. — Забираем девчонку, Хидан, и даём деру! — кричит тот самый со страной рукой. — Кто вы такие?! — кричу я в ответ, пятясь к стене. Я уже чувствую, что смогу выпустить пожар наружу, когда прибегают жители деревни. — Она снова убила! Убийца! — кричит какая-то женщина. Я наконец узнаю в ней мать погибшего брюнета, что хотел меня убить. В истерике она бросается к телу, отброшенному на землю, как кусок мяса или мусора. Я лишь холодно смотрю. Мне не жаль его. Никого не жаль. Меня здесь ненавидят уже двадцать лет. — Схватить её! — дают команду, но я уже призываю технику смертельных языков пламени, быстро сложив заученную печать. Неизвестные мне Акацки успевают скрыться за долю секунды перед тем, как землю охватывает беспощадное пламя. Дым перекрывает ночной воздух, отовсюду слышны крики горящих заживо людей. Лишь я, целая и невредимая, стою и смотрю на то, как всё и все превращаются в пепелище. Призвав небольшого дракона, я запрыгиваю на него и лечу над деревней, потеряв над собой контроль. Я кричу, выпуская столбы пламени, и жутко хохочу, запрокинув голову. Наконец-то эта деревня превратится в адское пепелище.

End flashback

      Мы собрались в общей гостиной по приказу Пейна, создателя преступной организации под названием Акацуки, или Акацки, как хотите. — Итак, сегодня нам нужна разведка в деревню Песка, — сообщил рыжеволосый, внимательно смерив каждого из нас строгим взглядом. — Тоби хороший, — запричитал наш самый странный напарник, будто что-то успел натворить. — Завались нахер, — процедил Дейдара, а я лишь коротко взглянула на него, после чего отвела взгляд в сторону. — Как грубо, Сенпай, — заныл парень в чудаковатой маске. Я долго не могла привыкнуть к его идиотскому поведению, но в итоге мы даже, можно сказать, стали приятелями. — Заткнитесь все уже, — простонал Пейн, и спустя минуту продолжил в желаемой тишине. Конан так же строго оглядывает каждого под его громогласный голос. — В общем, я бы хотел уже сейчас забрать Гаару, но мы пока не готовы к полному нападению, поэтому решено отправить на задание двоих из вас. Это будет тихая разведка. Тихая, Дейдара, — прорычал Пейн. — Да боже мой, я что, себя не могу контролировать, что ли, хм? — блондин ткнул пальцем себя в грудь, горделиво задирая подбородок. — А разве можешь?! — донёсся голос Сасори. — Ты совсем уже поехал крышей на своих взрывах! — Это искусство! — парировал голубоглазый, смерив Сасори презрительным взглядом. — Это не искусство! Это хрень собачья! Все знают, что истинное искусство — это вечная красота. — Вот же заладил, куколка Кен, — Дейдара захихикал, — ясненько, здесь, похоже, только Хикари может оценить истинное искусство, хм.       При звуке моего имени с его уст я вздрагиваю. Почти каждую ночь во снах я слышу этот звук, но в другой интонации, и по моей коже бегут мурашки. Я благодарю Джашина за то, что на мне плащ с длинными рукавами. — Решено, твоей напарницей будет Хикари, — тут же решил Пейн. — Вы отправитесь ближе к сумеркам. Разведаете обстановку и вернётесь. И не вздумайте там нашуметь, боже вас упаси, — пригрозил рыжий. Я не хочу даже проверять, что будет, если мы его ослушаемся, ибо я за всю свою жизнь познала слишком много боли. — Мне плевать, лишь бы не Тоби, — отозвался подрывник, не глядя в мою сторону. От этих слов мне стало хуже, чем от атак противников. В разы. Как вы уже могли догадаться, я испытываю в глубине души сильные чувства. К тому, кому на меня плевать. — Да за что, сенпай? — опять заныл Тоби, и я тут же вздрогнула, но успела отскочить: мимо меня пролетел несчастный Тоби, врезаясь головой в стену, так как Дейдара дал ему хорошего пинка. — Тоби никому ничего не сделал, — закряхтел бедняга, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный зад. — Я пойду отдохну перед миссией, — говорю я, обращаясь к Пейну. Тот кивает, и я наконец покидаю гостиную, медленно переставляя ноги в сторону своей спальни. — Эй, Хикари, — доносится до меня звонкий голос, и я тут же вздрагиваю, остановившись в полутьме коридора. Не оборачиваясь, я узнаю голос. — Не проспи, а то взлетишь на воздух, — Дейдара рассмеялся над своей шуткой, а я показала ему средний палец, после чего пошла дальше.       Рухнув на жёсткую временную кровать, я закрыла глаза. Не сказала бы, что мы с Дейдарой враги, но мы точно не друзья. Несмотря на то, что я, потеряв контроль над своей яростью, сожгла всю деревню вместе с жителями, и на то, что я из огня создаю любую фигуру или существо, а Дей взрывает всё подряд и лепит из глины, мы лишь иногда обсуждаем искусство. Просто напарники, просто члены одной организации. Но Дейдару заставили сюда вступить, и он ненавидит тот день. Я это знаю. Я знаю, что он отомстит Итачи и его братцу сосунку однажды. И если я смогу, то я помогу ему это сделать, предприняв всё, что от меня будет зависеть. С самого первого дня он показался мне самоуверенным. Но, увидев эти голубые глаза, я почувствовала что-то похожее на то, будто меня прошибло током. Дейдара одобрил моё искусство и сказал сразу, что я им подхожу. Пейн ответил, что не ошибся, когда отправлял за мной слежку, ибо я давно уже стала целью Акацуки, потому что я смогу уничтожать в ярости всех и вся. А такие люди крайне необходимы нашей преступной организации. Я была и есть беспощадной. Я — отступница и за моей головой теперь охотятся. И все, кто есть у меня — это мои напарники в чёрно-красных плащах. И любимый человек с вечной потрясающей ухмылкой на устах. Я не заметила как провалилась в сон. Очнулась от того, что надо мной нависла та самая оранжевая маска. — Хикари чан, пора вставать. Сенпай собирался тебя будить, но я побоялся за твою задницу. — Ой, Тоби, — я присела на кровати, потирая глаза, — спасибо тебе. Можешь идти. — Тебе спасибо, Хикари чан. Ты хотя бы одна, кто ещё меня ни разу не пинал, — я уверена, что сейчас под маской Тоби скрывается улыбка. Действительно, я ещё не проявляла жестокость к парню в маске, потому что он меня не доводил так, как остальных. Несмотря на то, какой я бываю страшной в своей ярости, по жизни я спокойный человек. Быстро накинув плащ, я привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Мой напарник и моё наказание, соответственно, уже ожидает меня в гостиной, сидя у небольшого очага, что освещает тьму комнаты. Он сидит ко мне спиной, так что я вижу белокурые волосы и залипаю на них, мечтая прикоснуться руками. Здесь становится жарко и я не сразу понимаю, где нахожусь, когда слышу высокомерное: — Тебе повезло, что я не Сасори сама, — Дейдара поворачивается ко мне лицом и снова усмехается. — А тебе повезло, что я не Тоби, — отвечаю, ухмыляясь. — И то верно, хм. Ну что ж, нам пора выдвигаться, Хикари, — блондин поднялся на ноги и поправил края плаща. Я молча следую за ним из убежища. На улице уже почти стемнело. Мы выбрали логово, расположенное не так далеко от деревни с нужным нам хвостатым, поэтому путь не будет столь долгим. — Пройтись не хочешь, хм? — Тсукури даёт мне шляпу, скрывающую лицо. Удивительно, но я о ней забыла. Я тут же киваю головой в согласии и надеваю её. Какое-то время мы идём молча. До моих ушей доносится звук наших шагов и стрекот сверчков. — Какая романтика, — выдаю я, нарушая молчание. Судя по всему, оно явно не напрягает моего напарника по миссии. Но не меня. У меня в голове куча мыслей, сбившихся в кучу. — Настоящая романтика — это взорвать вместе город и смотреть, как всё разлетается на кусочки, — с улыбкой говорит Дейдара, будто бы о чем-то хорошем, вроде поедания сладостей, — хотя я не знаю вообще что такое романтика или всякая такая ерунда. Я никого не любил в своей жизни, кроме глиняных друзей и искусства, — я не понимаю, с чего Дей так разоткровенничался со мной, но не хочу его прерывать, потому молчу, поглядывая то на дорогу впереди, то на него самого. — Моё искусство никто никогда не понимал и не хотел бы разделить. Но ты хотя бы не говоришь, что оно — херня. — Потому что оно не херня? — я улыбаюсь, вспоминая все взрывы Дейдары на моей памяти. Эти отблески пламени в голубых глазах. Волосы, развивающиеся на ветру, и безумный смех. Я такая же безумная, как он. И без ума от него. — Ты действительно так считаешь, Хикари чан? Или зачем-то мне это говоришь? Я не верю, что кто-то может признать меня. — А вот и зря. Потому что я всю жизнь так жила. Меня все презирали за то, кто я есть, и за мой дар. Только я знала, что я талантливая, но отовсюду слышала лишь слова ненависти. Все говорили, что у поджигателя нет будущего и что рядом со мной небезопасно. Вот и напросились. Ненависть порождает ненависть. Во мне нет ни капли раскаяния за содеянное. — Я был пару раз на задании по слежке за тобой. И по сути должен был тебя забирать из деревни, но, не поверишь, Пейн сказал, что я могу случайно взорвать деревню твою, и поэтому отправил Хидана и Какудзу. Я начинаю смеяться. Порой жизнь — это сплошная комедия. С примесью трагедии. — Ты оказалась ещё более ебанутой, чем я. Поэтому я сразу сказал, что ты нам подходишь. — Да? А мне казалось, что ты меня сразу невзлюбил, — я боялась смотреть на него, так как боялась услышать подтверждение своим словам. Одному Джашину известно, как долго я испытываю эту влюбленность. Я ещё никогда до этого никого не любила. Но в Дейдаре Тсукури прекрасно всё. — Чепуха, — он захихикал. — Ты достойная участница нашей группировки, да и работать с тобой не так напряжно. Я бы предпочел, чтобы ты была постоянно со мной в паре, а не Тоби. — Ты бы правда хотел быть парой? Со мной? — вырвалось из моих уст быстрее, чем я успела подумать. Чёрт, чёрт, чёрт. Я сейчас прямо здесь себя сожгу до тла. Просто сгорю от стыда. — В паре, хм, — блондин смеётся, — подрывник и поджигатель. Пейну нужно сказать. — Тандем достойный, конечно, — я соглашаюсь, радуясь, что под шляпой не видно моих покрасневших щёк. — Такой же достойный, как подношения Хидана, - отвечает Дейдара. — Кстати, он успел забрать тело того ублюдка, что тебя чуть не прикончил, чтобы его принести в жертву, ты знала? — Нет, он не говорил. Я первое время была в шоке, попав к вам. — Жизнь отступника — это не такой уж рай, да? — Тсукури хмыкает, — но ты хотя бы по своей воле к нам попала. — Мне жаль, Дейдара, — совершенно искренне говорю я, глядя себе под ноги. — А мне нет, Хикари чан, — он останавливается напротив меня. Я смотрю снизу вверх на ухмыляющегося парня, и начинаю чувствовать, как мне не хватает воздуха в лёгких, словно он собрался меня поцеловать. Глупость какая! — Вот увидишь, я подорву Учих нахер и нагну этот мир раком. Ясно, хм? — блондин снова тыкает пальцем себя в грудь. — Я даже не сомневалась, — отвечаю честно и улыбаюсь. — Кто здесь? — раздается откуда-то из леса. Переглянувшись, мы синхронно подпрыгиваем и приземляемся на ветку дерева. Снизу не было видно никого, и мы притаились в засаде, выжидая врага. — Я точно слышал голоса! — раздалось наконец. — Да ну нахер, пойдем на пост! — отвечает другой голос. Я вижу безумный взгляд блондина и с молниеносной реакцией перехватываю его руку, когда тот уже засовывает её в запасы с глиной. — Хикари чан, отвали! Не будь занудой! — шепчет мне он, пока я нахожусь в опасной близости. Я слышу его возбужденное дыхание и теряю надежду полностью. Кажется, этого повёрнутого по-настоящему заводят только взрывы. Я наклоняюсь ещё ближе к лицу Дейдары, всё так же не отпуская его руки, а затем шепчу на ухо: — Ты помнишь, что сказал Пейн? Если мы сейчас их подорвем, за ними выйдут другие. На поиски. Найдут тела и поймут, что здесь были враги. Тебе оно надо? А как же миссия? — я снова смотрю в его глаза, медленно отодвигаясь от уха. Не сдержавшись, поправляю кончиками пальцев тонкую блондинистую прядь. — Пейн был прав, — отвечает Тсукури, убирая свою руку от сумки, — когда отправил тебя со мной. Я облегченно вздыхаю, глядя вниз. Оттуда стали доноситься голоса. — Ну что, отлил? Не надо было жрать столько пива! Идём уже! И тут наконец показались двое шиноби с повязками деревни песка. Они неспеша направились в сторону деревни. Мы оба понимаем, что сразу показываться нельзя, поэтому сидим на том же месте. — Знаешь, когда я сожгла свою деревню… — я внезапно для самой себя заговорила, нарушив тишину, и не зная, слушает ли Дейдара вообще, или снова увлечен планами на удачные траектории взрыва, — я ничего не почувствовала. Мне не было ни радостно, ни жаль. Как это должно быть? У тех, кто живут с чувством любви? Я будто сошла с ума. Я жгла землю и жителей, смеясь и паря в воздухе. Я — преступница. И я сама этого хотела… — Я уже говорил тебе, что мы давно за тобой наблюдали. У тебя не было причин их пощадить. На твоём месте я бы ещё раньше их всех взорвал, чтобы они разлетелись на кусочки. Взлетели на воздух. Ты долго это терпела. Однажды я даже хотел сделать это за тебя, но Пейн сказал, что время ещё не пришло, — прозвучал ответ, удививший меня. — Ты… Ты бы смог сделать это? Почему? — я нервно сглотнула. — Слушай, Хикари чан, нам уже можно идти, — внезапно ответил Дейдара, как всегда усмехаясь. — Я хочу вернуться в логово до утра. Поражённая, я молча наблюдаю за тем, как блондин призывает огромную белую птицу, после чего запрыгивает на неё. — Давай скорее, — он смотрит на меня. Второй глаз под челкой уже механический, значит, будем сканировать территорию. Я запрыгиваю позади парня и птица начинает набирать высоту. — А твоя птичка довольно милая, знаешь? — кричу я, будучи совершенно искренней в своих словах. — Она самая лучшая, — горделиво отвечает Дейдара, — но я рад, что тебе нравится. Я её долго создавал. — Люблю, когда что-то создают своими руками. Это очень сексуально, — отвечаю, усмехаясь. Дейдара начинает хохотать. Почему-то мне становится свободно и радостно в этом полёте. Мы облетели деревню, сверху наблюдая за количеством засады охраны и проверили все позиции. За небом тоже наблюдали, но не в тех местах, где были мы, потому нас пронесло. Выполнив миссию, мы с гордостью летим обратно в логово. На улице уже глубокая ночь, а на небе ни одной звезды. — Хикари чан, ты действительно считаешь взрывы искусством, хм? — внезапно спросил меня напарник, когда мы летели над лесом. — Разумеется, я терпеть ненавижу враньё, — я хмыкнула. — Хорошо, тогда зацени, что я придумал! Несколько секунд и рот на ладони Дейдары выплевывает глину, из которой появляется белая жаба. — На, возьми, — он протягивает мне своё творение, а я не знаю как реагировать. Стоит мне только взять в руки эту взрывчатку, а Дейдаре сложить печать, и меня разнесёт на атомы. — Боишься меня? — он хохочет, глядя с вызовом. — Вот уж чего придумал, — фыркнув, я беру в руки эту жабу. Даже если я умру сейчас, то наверное мне не жаль. Единственное, о чем жалею — что я так и не прикоснулась к этим губам напротив. — Бросай в любое место, куда тебе понравится, — говорит Тсукури, и я смотрю вниз, гадая куда бы её сбросить. В любом случае, жертв не будет. По всей видимости, его целью является показать мне, что такое взрыв и какие это ощущения. Я кричу, что готова, и бросаю в воздух глиняную лягушку, которая, после громкого «Кац!» взрывается, разлетаясь на куски, и озаряя ночное небо ярким пламенем. Внутри меня появляется странное ощущение, похожее на то, что было, когда я выпускала столбы пламени на свою деревню. Что-то, что можно описать как эйфорию. Сердце начинает сильнее биться в груди, пропуская удары, а на устах появляется улыбка. — Ты такая же сумасшедшая как я, Хикари, — доносится до меня сквозь мысли, — я знал. — О чём знал? — очнувшись, спрашиваю я. Птица начинает приземляться куда-то в лесную чащу. Белокурые волосы парня развеваются на ветру, а голубые глаза неотрывно смотрят на меня. Я перевожу взгляд на его уста и вижу усмешку. Очень скоро мы падаем на землю, а птица исчезает. — Ты скажешь, нет? Зачем мы вообще приземлились? До логова ещё лететь… — я непонимающе посмотрела на Тсукури. — Скажу, Хикари чан, — я едва не прекращаю дышать от того, насколько он близко сейчас оказался. Серьезно, я почти забыла как нужно делать вдохи и выдохи. — Я всегда знал, что где-то есть человек, который поймет мое искусство, — его руки легли на мои плечи, а голубые глаза стали сканировать мое лицо, — но я не надеялся, что кто-либо сможет его ощутить так, как я, — змейка на моем плаще стала медленно растегиваться. Мягкая ткань скользнула по оголенным плечам: под плащем только короткая черная майка. — А ещё я не думал, что ты сможешь почувствовать ко мне то, что я вижу сейчас, — мгновение, и наши лбы сталкиваются. Здесь, под деревом, в чаще ночного леса, где нет совсем никого. Даже звёзды на небе не станут нам свидетелями. — Дыши, Хикари чан, — мужские губы открываются в полушепоте, а затем накрывают мои. Я до конца не верю, что это не сон, даже когда ощущаю, как плащ уже полностью расстегнут и руки Дейдары оказываются сначала сверху, а потом под моей майкой, пока его язык жадно исследует мой рот. Отвечая взаимностью, чувствую, как мои щеки краснеют и начинает кружиться голова. Но мой напарник не даёт мне помнится или сколько-нибудь прийти в себя. Языки на его чертовых ладонях касаются моих затвердевших сосков, и я уже теряю над собой контроль. То, что происходит дальше, не снилось мне даже во снах, когда я сжимала в руках подушку или одеяло и сцепляла зубы. — Я люблю тебя, Дейдара сенпай, — вырывается из моих уст с очередным толчком. — Я знаю, хм, — отвечает он, нависая надо мной. Мои глаза закатываются, щеки горят, а вместе с тем сердце выскакивает из грудной клетки. Пейн ожидает нас, когда мы возвращаемся в логово. — Вы почти вовремя, — говорит тот, внимательно осматривая нас. — Есть новости? Мы докладываем ему всё, что увидели, и я вижу, что глава организации доволен информацией. — Хорошо поработали, Дейдара, Хикари. На сегодня вы свободны, оба. Я уже собралась идти к себе, попрощавшись и раздумывая о том, что там, в лесу, Дейдара сказал, что знает о моих чувствах, и как давно, когда вдруг услышала: — Разрешите нам с Хикари быть напарниками навсегда, — это был голос Тсукури, или мне это все кажется? — На каких основаниях я должен менять правила? — спросил Пейн. — Хотя, как я успел заметить, вы успели за эту миссию хорошо поладить? И ты даже ничего не натворил? — Разумеется, хм, — ответил блондин как-то самоуверенно. — Хикари, ты действительно не против? — спросил меня рыжий, и я, обернувшись, ответила. — Нет, я не против. Я хочу быть с Дейдарой. На губах блондина возникла загадочная улыбка, а я едва не сгорела прямо здесь, в гостиной, из-за пылающих щёк. И пылающего сердца. — Спокойной ночи, Хикари, — молвил блондин, не сводя с меня взгляда. — Спокойной ночи, Дейдара, — я поправляю рукав плаща, после чего медленно шагаю к себе. Я знала, что в дверь постучатся.