Наблюдательность — не порок

Армин легко согнул колени и склонился над столом, увлечённый картами, а потом без задней мысли поставил одну ногу на мысок, перекрещивая их, отчего та неустойчиво закачалась. Мягкие неформенные штаны больше скатились под углом, чем задрались, но тонкая полоса кожи между штаниной и резинкой носка всё равно бросилась в глаза. Леви всматривался в эту полосу так внимательно, словно отчаянно пытался понять, почему же она такого обычного цвета. В камине тихо, настолько тихо, что шелест пламени о воздух слышался чётче, трещали поленья, со стороны командорского стола летели обрывки спокойного разговора, шорох бумаг, скрипучий, неприлично звонкий для такого хрупкого вечера скрежет письменных принадлежностей, и Леви казалось, что во всём этом горьком умиротворении его свистящие выдохи резали по ушам. — Всё, лапушка, отбой, — Ханджи с неопределённым глухим звуком закрыла увесистую папку, и в воздух взлетело немного пыли. Армин выпрямился, штанина съехала по холодной ноге так низко, что хотелось её подвернуть, лишь бы пацан не запнулся. Леви, лишённый возможности разглядывать щиколотки, смотрел теперь на острые локти, повторявшие движения рук, которыми мальчишка расслаблено и привычно складывал документы, прямую спину, линию чуть отросших и спутавшихся за день волос. Ходили слухи, что Армин планирует постричься, и Леви даже жалел немного, что не так близок Арлерту, чтобы отговорить: то ли волос жалко, то ли, чтобы Смита не напоминал. Армин коротко отдал честь и выскользнул из кабинета. Напряжение отпустило, хотя казалось, что чувствовал его только один Аккерман. — Есть в нём что-то от Эрвина, не находишь? — Наверное, — равнодушно бросил Леви, точно зная, что Эрвин чулок под формой никогда не носил.

***

Впервые Леви заметил слишком много, когда вся мужская половина 104-ого (и Микаса) перетаскивала дрова из старого отсыревшего склада на новый. Армин поставил ногу на неровный выступ в стене, чтобы перешнуроваться, выправил штаны из высоких армейских сапог, а потом, энергично переступая с ноги на ногу в попытке проверить, удобно ли ему, удивлённо поймал прямой взгляд от Аккермана. Леви слабо помотал головой в ответ на учтивое «Капитан?», призывая не отвлекаться и вернуться к работе, и полночи прокручивал перед глазами одну и ту же картинку. В общем и целом, не было ничего удивительного в наличии чего-либо под штанами. На дворе тогда стояла зима, многие из солдат утеплялись настолько, насколько могла позволить узкая форма, даже если приходилось, как детям, надевать немужественные колготки. Но Леви готов был поклясться самому себе: материал был слишком белым и слишком мягким, одного короткого взгляда достаточно, чтобы любой взрослый человек мог безошибочно определить, что у Арлерта под одеждой. Леви хмурился, одёргивал себя, сидел неподвижно в кресле и смотрел подолгу на серый в ночи потолок, пока глаза не уставали и не начинались галлюцинации. Не его собачье дело, будет он ещё в чужую постель лезть. Не носи Арлерт под формой вообще ничего, на его способностях это не скажется, лишь бы не натёр себе, где не надо. Неуместные мысли Аккерман старался держать втайне даже от себя, сил не было мириться с этой нездоровой тягой. У пацана молоко на губах вчера обсохло, а он уже «секретное оружие» Разведки, уважаемый офицер и будущий, хоть и негласный, командир, будет Леви добавлять головной боли. Но с приходом тепла догадки только подтвердились: весной в дополнительном слое одежды нужды не было, летом — и говорить нечего. Приходилось в два раза чаще запираться в кабинете и, заглушая скрипучие голоса чести и совети, с шипением спускать на навязчивый образ. Смотреть потом в чистые, умные глаза было тошно. Стыдно ли, или похожи на эрвиновские — не разобрать. Вычислить, с кем скромный Арлерт ведёт свои интересные игры, оказалось лёгкой задачей: себя и Спрингера Леви отмёл сразу, Кирштайн давно бы сам себя выдал, а для девушек так не наряжаются. Оставался только Йегер, что виделось даже логичным, учитывая глубину их связи. По какой-то иррациональной причине Эрен оказался самым раздражающим вариантом, и капитан не упускал возможности выцепить и записать в сознание моменты взаимодействия Йегера с Армином, чтобы потом потратить пару часов драгоценного времени, анализируя, действительно ли у них всё серьёзно, или это форма дружеского одолжения. Заметить к себе особое внимание для обоих солдат не составило бы труда, но виду никто не подавал, хотя Леви был уверен, что о причине этого внимания мог догадаться только смышлёный Армин. Впрочем, разницы не было никакой, пусть думают там себе, что хотят, высказать хоть немного смелое предположение старшему по званию яиц не хватит ни одному, ни второму. Вытирать раздражённо руку о кусок старой простыни легче от этого знания всё же не стало.

***

День выдался настолько жарким, что все работы по восстановлению юга пришлось отложить. Леви планировал уехать с Ханджи в Стохес, а тех, кто ещё не лишился дома, отправить проведать родных, но гнать лошадей в такой зной никто не захотел, поэтому все неожиданно оказались предоставлены сами себе. Старшие офицеры спрятались в штаб играть в карты, прихватив с собой основательно заработавшуюся Зоэ, свой отряд Леви не видел с самого утра, только слышал, как под окнами улюлюкал Конни. Куда делись остальные, было не особо интересно. Наверняка Саша и Жан шатаются где-то со Спрингером, а Микаса в очередной раз тренируется. Пропажу Армина и Эрена даже не пришлось объяснять, такой шанс уединиться где-нибудь в дальней комнате не упустит никто. Леви не собирался их разыскивать, просто размеренно вышагивал вдоль коридоров в произвольном направлении, периодически возвращаясь к мысли о нелепом Йегере, втрахивающем своего миленького друга в старую армейскую кровать. Леви казалось, что Армин, несмотря на ноющую боль в спине от жёсткой койки, всегда выбирает позы, чтобы лицом к лицу — сентиментально, но горячо, закидывая стройные, натренированные ноги в этих чёртовых... Дверь в одну из пустующих казарм для ещё не прибывших новобранцев была слега приоткрыта. Свет из неё смешивался с яркими солнечными пятнами в коридоре, и было видно облака уличной пыли, залетавшей в открытые окна даже в такое безветрие, как сегодня. Леви не думал, стоит ли ему развернуться и пойти в другую сторону, сохранив перед самим собой остатки рассудительного равнодушия к чужим секретам, или безапеляционно встать на пороге комнаты и увидеть наконец живую картинку вместо нездоровых фантазий. Армин действительно лежал на спине, закинув ноги на плечи Йегеру, пока тот медленно, но ритмично двигался внутри. Леви только успел заметить ладонь Эрена на арминовском бедре, видимо, чтобы не получить случайно коленом в зубы, как тут же бестактно уставился на Арлерта. Он выглядел, как любой другой человек во время секса: покрасневший, взъерошенный, мокрый, с неприятно-плаксивым выражением лица на особо глубоких толчках. Кусал губы, косточки на своих тонких, мягких запястьях, пытался периодически целовать Эрена, но выходило только беспорядочно размазывать слюну, поэтому тут же откидывался назад, не в состоянии справиться с возбуждением. Его красивые ноги были ожидаемо облачены в белые чулки с подвязками, намокшими так, словно их стянули ртом, ступни подрагивали в воздухе от каждого движения, и Армин периодически то поджимал пальцы, то тянул носок, больше рефлекторно, чтобы разогнать кровь в задранных ногах, отчего лёгкая ткань морщилась и стягивалась. Армин повернул голову, встречаясь с тёмными глазами взглядом, и застонал как-то совсем жалобно. Румянец на его щеках стал более ярким и густым, словно от смущения, маленький член дёрнулся, и мальчик высоко выгнулся в пояснице. В надрывном, долгом стоне Леви точно услышал не то своё имя, не то звание, и тихо вышел. Работа до конца дня так и не наладилась, а к закату собрались тучи, как всегда бывает после зноя. Откуда-то с побережья уже доносились тяжёлые раскаты, а с полей летел штормовой ветер. Леви не был удивлён, когда в кабинет вошли, но тихо цокнул, потому что пришлось отвлечься от документов. — Я бы хотел уточнить, что Эрен дорог мне исключительно как друг, а то, что между нами происходит, никак не помешает миссии по спасению Парадиза, — Армин принял молчаливое приглашение присесть, аккуратно сложил ладони на коленях, но немного нахмурился, очевидно, ощущая жар на щеках. Чулок на нём сейчас точно не было, Леви успел оглядеть. — Мне всё равно, что между вами происходит. Вы — мои солдаты, мне нужны ваши боевые навыки. Как только секс с Йегером разучит тебя крепко держать клинки, тогда и приходи. Леви чувствовал непонятную смесь злости и веселья. Арлерт — понимающий и умный человек, он бы не решил, что капитан беспокоится о будущем человечества из-за зажимающихся подростков. Значит, хочет услышать что-то иное. Нужный ответ крутился на языке, Леви думал, откусит — не скажет просто так. Но пошлить не хотелось, вести психологические игры тоже не было ни желания, ни времени, поэтому Аккерман выпрямился, насколько это было возможно, положил ровно вдоль бумаг кусок источенного карандаша и спокойно спросил: — Что ты хочешь от меня узнать? — Почему вы смотрели? — заготовленный вопрос вылетел раньше, чем Леви успел расслабить язык. Армин распахнул свои и без того огромные глаза, и в них чётко отражалось понимание причин и следствий, а лицо пылало почти так же, как когда он стонал под Йегером. — Потому что ты красивый, — Леви решил, что прямолинейность поумерит мальчишеский пыл, но тот лишь ещё сильнее нахмурился и сжал ладони, сминая ткань гражданской одежды. — Если это всё, то прекращай этот неуставной разговор и возвращайся к себе. Армин молчал какое-то время, смотрел хмуро, прямо и напряжённо, словно обдумывал невероятно сложный план, а потом медленно поднялся, сверху вниз пробежал глазами по тонким чертам и позвал тихо по имени. Повторять дважды не потребовалось. Трахаться с Арлертом лицом к лицу оказалось горячо даже без чулок.