МитАхондрия

Утром Арсений просыпается от щемящей боли в висках. Да, вторая бутылка виски была явно лишней, и мужчина уже 40 раз успел пожалеть, что все же добрался до неё. На часах 10 утра, а на запястьях красуются шпаргалки по биологии, от чего Попов, полном негодовании, закатывает глаза, думая о том, что парню явно стоит натаскать этот ненавистный ему предмет. Проклиная всех и вся, мужчина еле встаёт с кровати, плетясь на ватных ногах в кухню. На столе разбросана закуска, стоят две пустые бутылки, и лежит телефон, на котором стоит стакан — норм так подставка, — на что он, убрав его, снимает блокировку с экрана, сразу обнаружив на нём фотографию какого-то незнакомого ему парня. — И что это за шпала? — вслух бубнит себе под нос Арсений, закрывая окно и выходя диалог, в котором и находился данный файл. Монолог Чацкого капслоком, его же фотографии — слава богу, в одежде — а затем исходящий вызов на 38 минут. — Интересно, блядь, — констатирует брюнет, клацая на значок вызова. Тянутся бесконечно долгие гудки, а зачем звонок беспардонно прерывается — судя по всему потому что его сбросили. Арсений с глубоким выдохом кладёт телефон на стол и стряхивает последнюю дрему, надеясь, что абонент перезвонит. Тем временем Шастун, сидящий на паре, судорожно пытается объяснить старой мымре, что просто забыл выложить телефон перед пересдачей теста, а не списывал с него — как в принципе и было, но стоило ведь оправдать себя. — Да я реально забыл, Гаргу.. ой, Валентина Павловна! — умоляюще тянет парень, но, кажется, в пустоту. Преподаватель беспрестанно смотрит на него, равнодушно переводя взгляд на дверь. — Неаттестация, академическая задолженность, административная комиссия, отчисление, — чеканит женщина, и, развернувшись на каблуках, выходит из аудитории, оставляя Антона в немом в шоке. Шастун с изнеможением стонет и берет в руки телефон, набирая пропущенный. Он буквально убьет этого Ебусения. Вот реально, надерет его гейскую задницу. Не в том смысле, в смысле, блять, ну вы поняли. Тем временем, гудки сменяются лаконичным «алло», и парень уже готов убить собеседника. — Хуем по лбу не дало? Ты охуел собака сутулая? — рычит Шаст и Попов вспоминает кто это — его ненаглядный соулмейт, собственной персоной. Ну зато он теперь знает как он выглядит. Нормально, вообще, могло быть и хуже. — Мой драгоценный, — с сарказмом тянет он. — Я тоже рад тебя слышать. — У меня из-за тебя административка, блять! — взрывается Антон, но на том проводе, кажется, совершенно спокойно и безоблачно. — Что ты уже успел нарушить? — серьезно спрашивает Арсений, попутно наливая из фильтра стакан воды. — Да какое нарушить, меня препод из-за твоего звонка завалил! — раздраженно сетует Антон, сжав зубы. — Так.. в смысле... изнасиловал? — в панике спрашивает Арс, нервно сглатывая. Этого ещё не хватало. Нет, ему, конечно, все равно, да, но если бы он что-то чувствовал к своему соулу, он бы засудил всех и всё. Хотя, наверное, даже хуже — он бы убил всех и вся. — Я его убью. Цедит мужчина сжимая в ладони стеклянный стакан, от чего тот под давлением слегка похрустывает. — Да тест мой завалил, придурок, не сдал я эту сраную биологию, — почти взвывает Шаст, головой опираясь на стену. — Но предложение с убийством актуально. Секунду Шаст пялится в доску, а затем до него доходит: «я его убью», проносится в голове. Антон невольно краснеет. За него редко когда вступались. Это приятно. Странно, но приятно. — Пошёл нахуй, Антон, — выдыхает Арсений, все ещё не отошедший от вчерашнего и слегка расслабляет руку, ставя стакан на стол. Устало трет переносицу и смотрит вперед. — Я реально испугался — А мне вот реально РЕАЛЬНО страшно , меня с третьего курса числанут, три года просру, я вообще в ахуе тут, мне жить ещё хочется! — Да не ной, какой у тебя институт? — пока парень вспоминает и выдет полное название института и специальности, спрашивая лаконичное « а нахуя?», Попов пьет воду, наконец-то добравшись до неё. — Позвоню своим по завязками, поставят тебе зачёт. — Серьезно? — охуевает зеленоглазый, застыв на месте. — Это как? — Да мне заместитель мэра Воронежа всё ещё торчит за поездку в Амстердам, позвонит в твой твою шарашкину контору, скажет что ты был задействован в думе, спасал бабку с дерева или переводил котёнка через дорогу, или ещё чего. — Бля, — протягивает Шаст, теребя край рубахи и выдыхает. Если это дед не врет, стараясь повыебываться, то все вроде ок. Даже круто, по факту. —Типа спасибо? — За отсос — любой вопрос, — серьезным голосом проговаривает Попов, предвкушая что скажет парень. Вообще-то, ему нравилось подтрунивать над людьми, вводить их в неловкое положение и смотреть как они краснеют и пытаются подобрать слова. Было в этом некая издевка, которую он мог себе позволить. Что-то в этом придавало ему силы, за счёт которых он сам то ли утверждался, то ли веселился. — Нахуй пошёл, — фыркает в ответ Антон, наконец схватив с парты ручку и тетрадь. — Ты меня дважды за 5 минут на хуй послал, я уже могу принять это как официальное предложение, — смеётся голубоглазый. — Шучу, не ссы. Мужчина скидывает с себя одежду и направляется в душ. — Я ушел стирать твою писанину с рук, давай. — Ага, — все же выходя из аудитории бубнит Шаст и думает: ну, хоть какая-то польза от этого соулмейта. Правда, все же было слегка неловко: он взял и списал свой долг за долги Шаста. Как бы, с одной стороны для него это ничего не стоит, а с другой — он проебал бабки за Амстердам. Ну или не бабки. Или не проебал.. А вообще, если на то пошло, он его будущую семейную идиллию сломал, поэтому один один.