Часть 22
13 апреля 2025 г., 22:34
Он целует его мягко и трепетно, так как никого не целовал — даже не знал, что может быть таким хоть с кем-то. Когда-то и вовсе он считал, что не способен на это, но время показало другое.
Супруг улыбается ему, крепко обнимая за шею, отвечая на поцелуй, мягким движением губ, а сзади прижался второй супруг. Потираясь носом об его волосы, он вдыхал запах горького шоколада, улавливая лёгкий омежий ферамон, что начал примешиваться, словно изысканный парфюм, что только помогал раскрыться лучше родному запаху. Облако просто утопало в этом невероятном смешении ферамонов.
Тсунаёши отступает на шаг назад, смотря на них, излучая мягкость, что свойственно только ему одному — ни чьи Небеса не достигали самого сердца Солнца за всю его долгую жизнь, но сейчас он прямо купается в этом тепле. Тсуна склоняет голову на бок, распущенные волосы мягким покрывалом струятся по обманчиво хрупким плечам. Глаза будто подсвечены внутренним огнём.
— Если это не называют любовью, то я не знаю, что можно так назвать. — Его губы дрожат в улыбке от переполняющих его эмоций. — Сегодня я с уверенностью смогу сказать зеленый на многое. Может не на всё. — Он с куда большей уверенностью, чем ранее стягивает с себя футболку и выпускает её из рук на пол. — Но на многое.
Его притягивают к себе, Тсунаёши мягко смеётся, когда огрубевшие от оружия руки Кёи проводят по бокам, а губы целуют шею, щекоча нежную кожу. К спине прижимается Реборн и Тсуна чествует кожей оголённую грудь альфы.
Жарко и томно. До ужаса приятно и уже не так страшно, как было раньше. В голове проносятся воспоминания как он привыкал к простому дружескому контакту — более всего продвинулся Мукуро, оказавшись ужасно «прилипчивым» и не слушающим ничего на своём пути если он что-то решил. Тогда Тсунаёши казалось, что целью было «довести до бешенства Босса», но после всё оказалось куда глубже, спрятанное за ложью и иллюзиями.
И не страшно оказавшись с этими людьми так близко быть одному, не слыша успокаивающие шепотки из глубины сознания. Но они и не нужны сейчас. На душе и так спокойно, приятно. Пламя поёт в резонанс, искрит множеством крохотных всполохов.
Дыхание перехватывает, когда ему помогают усесться на колени Реборна и он чувствует явное возбуждение альфы, которое тот напрочь игнорирует, а возможно и вовсе не замечает, утопнув в мягкости кожи омеги, что осыпал поцелуями.
Кёя ерошит волосы Реборна, подползая на коленях позади него и втягивает Тсунаёши в поцелуй над плечом киллера. Реборн хмыкает, спускаясь лёгкими поцелуями к груди, проводит руками по чувствительным бокам, ощущая, как дрожь возбуждения пробегает по молодому телу.
— Я хочу твою метку, Омега. — Хрипло на выдохе говорит Реборн, когда Кёя разрывает поцелуй и оглаживает заалевшую щёку Тсуны.
Тсунаёши опускает взгляд на киллера, опускает ладони на его щёки, приподнял его лицо.
— Тогда в том союзе точно не будет возможен развод.
— В моё время истинный сицилиец не мог даже подумать о таком принеся клятву не столько Господу, сколько себе. Предав супруга, предаёшь себя — медная монета такому человеку цена. — Реборн наклоняет голову и прикрывает глаза, ластясь к ладошкам, что трепетно ласкают его щёки пальцами.
— Как же я мог забыть об этом, Луиджи. — Издаёт лёгкий смешок Тсунаёши и переводит взгляд на Кёю. — Ты тоже хочешь? — Лукаво смотрит он.
— У тебя получится? — Смотрит Кёя недоверчиво, только благодаря интуиции удаётся уловить проблески надежды, что омега сможет пометить больше одного партнёра в отличии от альф.
— Я сделаю невозможное возможным, — Тсуна наклоняется и мажет губами по щеке, втягивает их общие феромоны, наслаждаясь смесью общего запаха и представляет, как они всегда будут источать такой аромат. — Да и я не единственный в истории омега, что смог такое провернуть. — Легкомысленно пожимает он плечами. — Сколько таких было в истории.
Реборн громко чмокает его в грудь.
— Неповторимый. — Благоговейно говорит он.
— Особенный. –Криво улыбается уголком губ Кёя, пронзительно-влюблённо смотря на него.
— И весь ваш.
Небесное Пламя, будто цветок, распускается, обволакивает и согревает. Другие атрибуты вспыхивают то тут, то там, создавая причудливый танец вокруг и втягивают в свой причудливый круговорот чужеродное Солнце с Облаком.
Тела наполняет покой, будто анестетик, в мгновение до того, как шею пронзают острые омежьи клыки, точно в месте немного выступающих пахучих желёз. Дождь заглушает боль, а Солнце моментально залечивает — только и остаётся, что юркому язычку слизать алые капли.
Тсунаёши целует в кончик носа Реборна и слазит с его колен, точно в руки Кёи, что обнимает его, прижимая его голову к своей шее и практически бесшумно шепчет «кусай».
Стоит только клыкам пронзить плоть как всё внутри альфы будто переворачивается, встаёт на места и ему кажется, что он будто стал более целостным. Завершенным. И самое главное нужным.
Кёя заваливает на постель улыбающегося окровавленными губами Тсуну, укладывается между разведённых ног и глубоко его целует, пьянея ещё больше от привкуса крови. Тсунаёши по омежьи мурчит, перебирает вороные пряди волос и упивается чужой страстью. Точнее тем, что именно он является её причиной.
Тсунаёши поворачивает голову, разрывая поцелуй и смотрит в горящие глаза Реборна, что удобно лёг набок и наблюдал за ними, трогая себя через ткань. Он подмигнул ему и приблизив лицо, слизнул ниточку слюны с подбородка, а после вцепился в волосы Кёи, притягивая его к себе, кусаче-коротко целуя.
— Теперь-то я тебя помечу. — Проговаривает он ему, прямо в губы и прикусывает нижнюю, оттягивая её.
Тсунаёши смеётся, громко и заразительно.
— Раз такое пошло, то и про меня не забудьте, альфы дорогие! — Раскинул он в стороны руки и ноги, перестав сжимать Кёю бёдрами.
— Зверёк… — Утробно зарычал Кёя, улыбаясь так, будто скалится на самом деле. Глаза наливаются фиолетовыми всполохами. — …Неужели ты думал, что сможешь уйти сегодня не отмеченный нами.
Тсунаёши умильно улыбаясь потрепал его по щеке.
— Даже мысли не было, мой грозный ёж.
Тсуна издаёт смешок, когда Кёя скидывает его руку и пыхтит, точно упомянутый ёж. Но потом он чуть не давиться смехом, когда альфа неожиданно опустил руку вниз и сжал его наполовину возбуждённый член. Первое мгновение поднялась паника, что не укрылось от внимательного взгляда Облака, что медленно переместил руку на его бедро, мягко начиная поглаживать. Тсуна сглатывает, облизывает пересохшие губы и обвивает его талию ногами, а руками шею.
— Зеленый. — Он серьезно смотрит ему в глаза, а после поворачивается к Реборну. — А ты чего лежишь и смотришь? Вперёд! Работать языком и руками!
