Нас больше чем один. Конфликт колец

Тело пронизывает острый укол наслаждения, скручивающийся внизу живота, будто пружина, что ещё чуть-чуть, мгновения, хватит, чтобы тебя поглотило с головой. Тсунаёши сдавленно мычит, закусывая губу, и прижимается ближе к одному из супругов, что лежал с его стороны. Он стискивает футболку, дергая альфу ближе к себе, и втягивает в себя чайный феромон, что кажется сейчас удушающим, радуясь, что свой по привычке скрыт и не переплетается с чужим, дурманя сознание ещё больше. — Если сейчас хоть кто-нибудь… — Тсунаёши шумно втягивает в себя воздух. — …не проснётся. Я изнасилую его своей косой. Блять. Лезвием. Реборн со спины обнимает его, ласково проходясь ладонями по груди омеги, сонно притираясь носом по его макушке. — Что на тебя нашло? Кёя вопросительно мычит, перекатываясь со спины на бок, ближе к Тсуне, не размыкая глаз. Тсунаёши облизывает пересохшие губы. — Течка. — Он стискивает бёдра и сильнее сжимает чужую футболку. — И меня сейчас кроет так, как не крыло первые разы, чёртовы альфы, с вашей частой, чёртовой, близостью. Кёя мгновенно, ещё при первом слове распахивает глаза, хватает доли секунды, чтобы всё осознать и расплыться в предвкушающем оскале. Сегодня. Именно сегодня, как они и планировали, полностью овладеют своим омегой. Стены комнаты на мгновение осветили синие отблески Пламени — звуковой барьер установлен, и вместе с ним Тсунаёши снимает блок с собственного феромона. Реборн втягивает в себя сильнее удушающий запах какао с корицей, ощущая его в полной мере. Он сглатывает вязкую слюну — даже на языке чувствовались эфемерные нотки. Кёя целует Тсунаёши, притягивая его голову, а потом и вовсе перетаскивает его на себя, стискивая упругие омежьи бёдра. Реборн пристраивается сзади, между разведённых ног Кёи, и приподнимает тонкую майку Тсуны, мокро целуя отчётливые позвонки, потихоньку спускаясь ниже. Он кладёт свои руки поверх Кёиных, отстраняет их и на секунду переплетает пальцы, Тсунаёши со стоном отрывается от губ альфы и, приподнявшись, снимает с себя футболку, бросая её куда-то в темноту. — Сегодня, да? — С тяжелым дыханием говорит Тсуна, прикрывая глаза. Реборн притягивает его к себе, ощущая, как быстро бьётся омежье сердце, оставляя ладонь напротив него. Он проникновенно шепчет: — Мы можем сделать тебе хорошо и без проникновения. — Реборн прикусывает его за ушко. — Любовь моя. — Продолжил он уже на итальянском с характерным сицилийским акцентом. И Тсунаёши ведёт так, как никогда в его долгой жизни. Так что это начинает неосознанно пугать. — Оранжевый. — Срывается тихое с губ, и альфы замирают, давая перевести ему дух. Тсунаёши шумно втягивает в себя разгорячённый воздух. Выдыхает. — Зелёный. Кёя мягко проводит руками по его талии. — Такой великолепный. — Такой сильный. — Реборн начинает массажными движениями проходится по Тсуненой груди. — Меня всегда возбуждала сила, воля. Тсунаёши откидывает голову назад, подставляя шею под горячие губы, и заводит назад руку, чтобы притянуть его к себе ближе. Шумные вздохи-стоны вырываются наружу, лаская альфий слух. — Я бы удивился, будь это наоборот, ум-м-м. — Тсунаёши закусывает губу, когда Реборн проводит легонько ногтем по неожиданно ставшим чувствительными соскам. — Блять! — Выкрикивает Тсунаёши, когда Кёя, неожиданно приподнявшись, приникает губами к соску и прикусывает ореол вокруг. Неожиданно даже для себя, Тсуна уже оказывается на коленях Кёи с приспущенными шортами и тем, как его задницу активно сжимают и разводят в стороны половинки. Щёки горят огнём оттого, что он уже мокрый снизу. «Боже, какой стыд.» — Тсуна до боли зажмуривается и тут же распахивает глаза, когда чужой палец дотрагивается до входа, вводя внутрь один палец на одну фалангу, дразня. — «Боже, Боже, Боже…» Тсунаёши вздрагивает, когда неожиданно член сжимают сквозь спальные шорты. С громким вскриком он оглушительно кончает, только и успевая повернуть голову в бок и заметить хитрую улыбку Реборна. Кёя целует его нежно в висок, Тсуна цепляется за него ослабевшими руками, смотря в его глаза сквозь выступившие слёзы. Кёя переносит весь его вес на себя, шалея от такой покорности вечно стойкого и неприступного со стороны Босса. — Сладкий наш. — Реборн, цокнув языком от удовольствия, стянул с Тсунаёши шорты. — Я так хочу тебе отсосать, ты даже не представляешь. Кёя издаёт смешок. — Извращённый старикашка. Реборн только закатывает глаза на это. — Как будто ты сам не хочешь его всего вылизать. — Реборн пошло облизнулся. — Будь честнее, сопляк. — Вообще-то я ещё здесь. — Пробормотал Тсуна, отстраняясь и поворачиваясь лицом к Реборну. — Альфы, чёрт вас отлюби. Реборн притянул его к себе в развязном поцелуе, а потом спустился ниже, прикусывая за ключицу. — У тебя снова стоит. — Хмыкнул он, хитро смотря в мутные карамельные глаза. — Так вкусно пахнет твоей смазкой. — Он втягивает в себя сильнее воздух и издаёт стон удовольствия. — Надо купить кляп. — Кёя провёл рукой по лицу, откидывая чёлку назад. — И вообще связать тебя и бросить в углу. Реборн, на секунду оторвавшись от шеи Тсуны, смотрит на него из-за плеча омеги. — Интересная фантазия, может, как-нибудь поиграем так. Тсунаёши закатывает глаза на их обыденную перепалку и, грубо схватив Реборна за волосы, тянет его вниз. — Ты мне отсосать обещал. — О-оу. — Реборн с хмыком покорно опускается и проводит языком от лобка до налитой розовой головки под ехидный смешок Кёи. Сам же Кёя ложится на бок, подперев голову рукой и запустив руку в штаны. — Как мне нравится, когда этого старика ставят на место. Тсунаёши прикусил ребро собственной руки, когда Реборн полностью заглотил его член, начиная ритмично сосать и одновременно с тем перекатывать нежные яички. Тсуне хватило всего ничего, чтобы кончить от такой интенсивности прямо в глотку альфе. — Блять. — Он с силой стиснул плечи Реборна, опираясь на него. — Зачем сразу так сильно? Реборн только хмыкнул на это и повалил его на спину, раздвигая стройные ноги. — Вот сейчас будет сильно, любовь моя. — Он несильно прикусил его бедро под полустон Тсуны. Кёя, сильнее себя стиснув, зашипел сквозь зубы от того, как порочно сейчас выглядел их омега, да и сам Реборн был не лучше со следами слюны на лице — хотелось взять его прямо сейчас без прелюдий, грубо натянув до самого лобка, сжимая шею этого извращенца. Тсунаёши стискивает простыни — удовольствие было резким до судорог в бёдрах и поджавшихся пальцев на ногах. Реборн будто пытался высосать его душу, пока отвлекал от первых проникновений пальцев. Кёя подполз ближе и, не мешкая, поднявшись, стянул штаны с самого Реборна. Он, сев ему на ноги, начал с силой разминать ему поясницу. Реборн выпустил член Тсуны, и обхватил его рукой. Он посмотрел себе за спину. — Хочешь меня? — С ноткой превосходства проговорил он и вильнул задницей. — Ты-ж сучка течная. — Оскалился Кёя, зажимая свой член между двух упругих половинок. Тсунаёши спрятал лицо ладонью. — У кого из нас ещё течка началась. — Глухо произнёс он. — У вас или меня? — Радуйся лучше, что у нас гон ещё с твоей течкой не синхронизировался пока. — Реборн оставил смачный засос на его бедре. — Святая дева Мария! — Выгнулся дугой, когда Реборн нашёл простату и с силой провёл по ней. — Не дай мне такого счастья! Альфы издали синхронные смешки, пронзив его одинаково возбуждёнными взглядами. Тсунаёши передёрнуло, и он им пригрозил кулаком. «Пусть только попробуют вдвоём присунуть, сожгу нахрен.» «Ты бы, может, лучше сам бы им так отомстил?» — Слабым голосочком протянул Ангел. «Лучше заткнись!» Реборн провёл влажной от смазки ладонью по бедру Тсуны и сжал его. — Зелёный? — Томно спрашивает он, смотря прямо в карамельные глаза. Тсунаёши опрокидывает голову и показывает большой палец. — Пока я не передумал! Альфы встают. Кёя ложится сбоку, беря руку Тсуны, и целует его ладонь. Реборн нежно проводит руками по омежьим бёдрам и приподнимает их, закидывая на предплечья, Кёя подсовывает подушку под поясницу Тсуны и втягивает того в глубокий поцелуй, пока Реборн, опустив одну ногу, согнул её в колене. — Только расслабься. — Тсунаёши только закатил глаза на это, внутренне радуясь за такую внимательность и то как альфы отвлекают его, не давая зацикливаться ни на каких мыслях. Реборн проводит членом по его входу, замечая, как Тсуна рефлекторно вздрогнул. Чуть надавил головкой внутрь, не входя, и снова провёл по входу, размазывая каплю выделившейся омежьей смазки. Альфа втягивает в себя воздух, секунду смотрит на целующихся супругов и входит медленно, чисто головкой, и замирает. Бёдра омеги ощутимо подрагивают, Реборн удерживает себя за основания, чтобы моментально не кончить. Тсунаёши оторвался от Кёи, но тот обхватил его щёку рукой и сначала прислонился губами к виску, потом к щеке, подбородку — продолжая осыпать его лицо мягкими поцелуями, он не давал ему зацикливаться на Реборне, что потихоньку входил до конца. Капелька пота скатилась по виску старшего альфы, радуясь железному контролю, что смог в себе воспитать, имея с юности горячий нрав. — Всё, маленький… — Реборн мазнул сухими губами по стройной омежьей ножке. — Я в тебе. Таком узком и гостеприимном. Идеальном. Тсунаёши мученически стонет и смотрит на Кёю одними глазами спрашивая: «Как ты это выносил?». Кёя только хмыкает в ответ и сжал потную от волнения и напряжения ладошку. Он приникает к его шее, отпускает ладонь и начинает разминать плоскую грудь. Реборн начинает медленно-мучительно двигаться, вышибая из груди Тсуны стоны, проходясь точно по простате с третьей попытки. Кёя продолжал его ласкать сверху, периодически проходясь ногтями по набухшим соскам, пока не спустился цепочкой поцелуев-укусов вниз, начиная облизывать красные от ласк комочки плоти. Тсунаёши зарылся одной рукой в его волосы, перебирая их и сжимая в особо острые моменты. Реборн постепенно набирает темп, пока не закидывает его себе на плечи и не начинает прямо-таки вбиваться в податливую плоть, вышибая из горла Тсуны особо громкие вскрики. Наполненность обескураживает, новые ощущения захлёстывают с головой. До этого у них была уже близость, Тсунаёши и сам испытал то, что сейчас должен испытывать Реборн, находясь в нём, но сейчас это было нечто другим, куда более глубоким. Новым и острым от непривычности находится в таком уязвимом положении. И неожиданно для себя находя в этом удовольствие — не просто перетерпеть, а действительно желать этого. Тсунаёши ещё ни разу за всё это время не пожалел, что сделал выбор в их пользу. Тсунаёши кричит на последних толчках, не замечая, как обоими руками стиснул простынь и практически подпалил её из-за неконтролируемых искр Пламени. Тсуна кончает, когда Кёя неожиданно прикусывает его ключицу, сжимая практически до боли и так находящегося на грани Реборна, что бурным потоком извергает сперму ему прямо внутрь, но успевает достать до окончательного формирования узла, начиная рукой массировать основание, выплёскивая остатки на подрагивающие бёдра. Омеге не дают даже отойти, как его тянет вверх Кёя и усаживает себе на колени, глубоко целуя и опуская руки вниз, пальцами одной входя в рефлекторно сжимающийся вход. Тсуна стонет ему в рот, царапая ноготками ему спину от острых ощущений. Течка не даёт ему покоя, делая готовым для ещё одного спаривания. Реборн усаживается недалеко от них, скрестив ноги и поддерживая голову рукой, наблюдая за столь откровенной картиной. Кёя отрывает от исцелованных, опухших губ, мажет по подбородку, чуть приподняв Тсуну, пристраивает головку ко входу, чуть поводя ей. Тсунаёши со стоном опускается, с лёгкостью насаживаясь до конца. Всё было уже слишком. Слишком быстро, слишком остро. Феромоны удушали, а тело казалось неповоротливым и каким-то чужим. Слёзы сами по себе льются из глаз — Кёя с утробным рычанием слизывает их, насаживая на себя в каком-то медленном ритме, растягивая удовольствие, но продолжая эту сладостную муку для Тсуны до тех пор, пока тот, вцепившись ему в плечо до крови, не кончает на сухую. Выйдя, Кёи хватает всего пары движений, чтобы излиться, забрызгав свой и живот омеги. Он ласково целует Тсуну и, переглянувшись с Реборном, поднимает Тсунаёши на руки, что даже не думает сопротивляться, пока старший альфа меняет простынь. После Тсунаёши аккуратно укладывают на кровать и стирают остатки их близости мокрым полотенцем. Проветривают комнату. — Дайте воды. — Тсунаёши слепо указывает на тумбочку, где они ставят на ночь, чтобы не спускаться, пару маленьких бутылочек воды. — И достаньте из тумбочки белую коробочку с синей надписью. Реборн наливает воду в стакан, пока Кёя ищет коробочку и, найдя её, непонимающе крутит её. — Зачем тебе таблетки? — Непонимающе спрашивает он, чуть прищурившись, пытаясь разглядеть надпись на упаковке в свете ночника. Тсунаёши тяжко вздыхает на такую недогадливость супруга. — Мама подарил экстренную контрацепцию. — Он в нетерпении хлопает пару раз по кровати. — Только если вы не хотите мою маленькую копию так рано… Кёя переводит с коробочки скептический взгляд на Реборна, что хитро ему скалится, понимая, чей тогда будет ребёнок, и собственноручно вытаскивает блистер из упаковки. Отобрав из рук киллера воду, помогает омеге запить таблетки, а после поцеловав его в щёку, ложится рядом, сунув Реборну пустой стакан. Старший альфа только театрально-печально громко вздохнул на это и, со стуком поставив чашку, лёг со стороны Кёи, под недовольный его рык сжав его в медвежьих объятьях. — Спи, мой маленький, ещё поздно. — Высоким голоском произнёс он и смачно чмокнул альфу в лопатку. — Я тебя убью. — Я тоже вас люблю. — Холодным голосом произнёс уже Тсуна, не открывая глаз. — Но, если вы сейчас не дадите мне поспать, отправлю обоих в пустыню выживать с одной бутылкой воды и без карты.

d(￣ ￣)

По середине спортивной площадки на территории школы раскинулась огороженная железной сеткой и колючей проволокой по верху арена, что навивала отрицательные ассоциации. Червелло — два безликих судьи, стояли рядом со входом на саму арену. — Оба Хранителя Облака охраняют Семью в стороне ото всех и без чьего-либо контроля… — Монотонно произнёс коротковолосый Червелло, бесстрастно окидывая всех зрителей взглядом. — …Как облако, плывущее над всеми. — Подхватил второй. — Поэтому мы подготовили наиболее сложное поле. Оно окружено колючей проволокой и восемью автоматическими пушками, реагирующими на любой движущийся объект, стреляющие во всё в радиусе тридцати метров. Среди зрителей поднялся тревожный ропот и после небольшой паузы продолжил говорить уже коротковолосый Червелло. — В дополнение к этому, в землю было зарыто множество ловушек, реагирующих на вес. Они взорвутся после предупреждающего сигнала. — Это и есть «Облачная земля». Тсунаёши нервно постукивал пальцами по плечу Реборна, он прожёг Червелло пламенно-ненавидящим взглядом — было еле заметно, как те встали друг к другу куда ближе, чем раньше. Хранители старались быть тише сегодня, явственно заметив грозную ауру Босса, даже Ламбо вёл себя на редкость послушно, стараясь не нарваться. Реборн перехватил руку Тсуны, поцеловав её, и посмотрел в глаза, одним взглядом обещая, что будет после того, как их Облако одержит грандиозную победу. — Если задержишься… — Тсунаёши отстранился от Реборна и сделал шаг вплотную к Кёе, что уже был готов идти на арену. Омега притянул его к себе за галстук, заставив наклониться. — …Уже я тогда выебу тебя по самые гланды. — Прошипел он в губы чтобы после затянуть его в быстрый развязный поцелуй и оттолкнуть от себя. — Я жду тебя, Облако. — Да, Босс. — Кёя холодно кивает, но фиолетовое Пламя, что на мгновение окрасило серые глаза, показывало всю страсть, что живёт под железной бронёй вечно отстранённого Хранителя. Кёя вышел на арену, сжимая в руках любимые тонфа, Оттавио издал смешок. — Ваша мамочка тебя отпустила в такое опасное место? — Насмешливо протянул альфа, пытаясь сразу вывести противника на эмоции ещё до начала сражения. Кёя молча смерил его убийственным взглядом. Стоило только Червелло объявить о начале, как Кёя тут же ринулся в лобовую атаку, заставив противника отпрыгнуть точно на мину. Пронзительный писк разлился по округе, прежде чем сработало ещё пару мин — всё вокруг заволокло пылью, мешая обзору зрителей. Только и заметны искры от столкновения стилета с тонфами то тут, то там, да выстрелы пулемётов, что были установлены внутри арены. Оба Облака были сильны — это стало заметно, когда ни одному из них не мешали внешние раздражители. Оттавио по первой пытался ещё словесно достать Кёю, но быстро сдался, когда его задело и чуть не выбило из руки стилет, отчётливо понимая, что не стоит быть легкомысленным против этого противника. Кёя был силён и неуловим, имея большой боевой опыт, что было настоящей неожиданностью. Оттавио понимал, что Хранители этого Савады довольно сильны для своего возраста, имея хорошую базу — было заметно, что их очень хорошо и интенсивно тренировали, развивая способности в разных направлениях. Но этот Савада Кёя, супруг Небес…как тут не поверишь про гиппер-интуицию, когда их босс ещё даже в таком молодом возрасте смог заполучить такой кадр. Аж зависть брала, что такого Облака нет в собственном отряде Оттавио где он был замом. Оттавио ушёл в защиту, отпрыгивая в сторону из-под удара, — фиолетовое Пламя противника неприятно обожгло запястье и подпалило без того уже пришедший в негодность китель. Половина пулемётов уничтожена, мин не осталось. Оба Облака стоят в отдалении друг от друга, внимательно наблюдая за действием противника. Кёя лишился пиджака, Тсунаёши разглядел его недалеко от сломанного пулемёта, припорошённого землёй. Оттавио же выглядел более помятым и взъерошенным по сравнению с противником. Тсунаёши предвкушающе облизнул губы, даже с расстояния видя животный оскал супруга, что нашёл для себя интересного противника, но… Стремительный выпад, и вот острый стилет ломается об тонфа, противника откидывает на сетку — Кёя скалится ему прямо в лицо, прижимая тонфа прямо к горлу и сдёргивая цепочку с кольцом. — Я обещал своей семье не затягивать. Оттавио давится смешком — по его губам стекает струйка крови. — Жаль. — Улыбается он шальной улыбкой. — Будем живы. Ещё схлестнёмся. Кёя только коротко кивает и, стремительно развернувшись, уходит с поля битвы. — Победитель Савада Кёя, Хранитель Облака Савады Тсунаёши! — Громко объявили Червелло. Зрители сошлись в обоюдных аплодисментах. Ноно, удовлетворённо улыбаясь, что-то отвечает другим боссам Семей, взглядом указывая на стоящего с прямой спиной Тсунаёши. Занзас, окружённый своими Хранителями, сдавливает в руке бокал с виски, что стекает по пальцам точно ему на штаны — Ангел в роли Россо что-то ему крикнул, проходя мимо, из-за чего босс Варии ещё больше озверел, готовый запустить в Ангела бутылкой, что вовремя спас жадный Вайпер, точно зная стоимость коллекционного виски. Стоит только Кёи выйти с арены, как Тсунаёши, наплевав на все приличия, прыгает прямо на своего Хранителя. Тот успевает подхватить его под бёдра, прежде чем омега втягивает его в глубокий поцелуй, урча от удовольствия и возбуждения, что охватывает тело, новый прилив вожделения. Реборн подходит к ним и за волосы отрывает Тсунаёши, чтобы самому утянуть омегу в поцелуй. Оба альфы понимают, что им нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше. Хроме с Мукуро, переглянувшись, кивают друг другу, пока Хаято рядом краснеет и начинает паниковать, а Ямамото со смехом тормошит его. Рёхей спешит отвернуть детей от такого зрелища. Емитсу спешит вырваться из толпы к собственному ребёнку, когда выбрался из ступора, но не успевает. Мукуро с Хроме работают быстро, перенося супругов домой. — Извините, но Боссу пришлось вас покинуть раньше положенного. — Мукуро издаёт нервное «ку-фу-фу», что осталось не замеченным для тех, кто его хорошо не знал. — Но можете не волноваться. — Хроме обворожительно улыбается. — Завтра вас ожидает что-то не менее превосходное, чем то, что вам продемонстрировал наш сильнейший Хранитель. Пока Докуро говорил, остальные Хранители и дети потихоньку зашли за их с Мукуро спины. Стоило только последнему слову сорваться с губ омеги, как они с арктическим холодом пропали в языках Пламени, что был так похож на морион своими всполохами. Емитсу так и застыл на месте. Как ему теперь объяснять, откуда среди людей его ребёнка есть носитель Пламени Мрака?