Разбитые зеркала

После его рассказа Крис поняла, почему видела себя в колледже, даже смутно вспомнила, как сообщила об этом отцу по телефону, сидя с Эриком в машине. — Эрик, а папа… он знал, как ты выглядишь? Видел тебя? — Да. Я решился снять перед ним маску, однажды. Подумал, что если после он запретит мне встречаться с тобой, я пойму и уйду, не желая приносить тебе беды. Но Густав был почти готов к тому, что увидел. Он сказал, что давно догадывался о моей деформации, иначе бы зачем мне постоянно носить маску. Но не думал, что всё настолько… плохо. Впрочем, он отреагировал так, как мне казалось, должен был отреагировать мой отец, которого я не знал. Густав принял меня как сына, как свою семью. Крис не успела даже понять, когда именно, но внезапно, словно по волшебству, Эрик моментально переместился со стула за синтезатором, на стол внутри беседки (который, судя по тому, что мужчина уверенно сидел на нём, очень крепкий), или просто Крис не заметила, поглощённая его рассказом? — О… Когда ты здесь очутился? — испуганно спросила она, переведя дыхание. — Ты же совсем недавно… — Издержки профессии. Полицейский должен уметь бесшумно перемещаться, — он пожал плечами, будто это умение было самым обычным. Девушка видит, что ему хочется её поцеловать, но увы, ей нужно спросить ещё кое-что. — Верно, ты полицейский. Это опасная работа. У тебя были очень опасные задания? Лично для меня это одно и тоже, что бои без правил — всегда высок риск пострадать. Эрик вспомнил, что Крис прошлая сказала ему тогда. "Если с тобой что-то случится, я убью тебя!» — Ну, я предельно осторожен, и потом, есть бронежилеты. Тебя устраивает такой ответ? — Не совсем, но это уже кое-что. Девушка сжала его длинные пальцы, потянув его на себя для поцелуя.

***

Прошло несколько месяцев. На дворе середина лета. Кристина собралась выйти из дома, как делала всегда, стараясь вспомнить хоть что-нибудь. Но тут зазвонил мобильник. Номер был незнаком, но в трубке послышался знакомый голос их семейного доктора. — Здравствуйте, Кристина Дае. — Да, здравствуйте. Вы звоните, чтобы спросить, вспоминаю ли я всё, что было со мной до амнезии? — Н-нет. Кристина, вы сидите? — Доктор, вы меня пугаете. Скажите сразу, в чём дело! — И не смотрели новости? — Доктор, пожалуйста! Мужчина вздохнул в трубку, прежде чем выдать. — Полиция, во главе вашего мужа, Эрика Дэстлера, сегодня накрыла наркопритон, в ходе чего было несколько пострадавших, — каждую секунду сердце Крис усиленно и с тревогой колотилось о лёгкие. — Ваш супруг в их числе, пуля прострелила ему плечо насквозь, сейчас он в больнице, в реанимации. В этот момент память, вся и моментально, вернулась. — Чар… — выкрикнула Крис, вытянув руку вперёд, слёзы полились из глаз. — Что? — переспросил доктор. — Кристина, что с вами? Крис взяла себя в руки, закусив губу до боли. — Ничего. Повторите, что с Эриком? — Пуля прострелила ему плечо, он сейчас в больнице, в реанимации, — спокойно повторил мужчина, опережая её вопрос. — Ничего серьёзного, он будет жив. Вам сказать адрес? Или я мог бы прислать вам машину… Очевидно, он думает, что девушка всё ещё ничего не помнит. Но она вспомнила, только что! Как и предполагал Эрик, память вернулась из-за ярких и внезапных эмоций. — Нет, спасибо, не нужно. Я смогу приехать сама.

***

Сидя на заднем сиденье такси, Крис всё ещё старается сдержать слёзы. Совсем недавно она лишилась отца, который был её единственной семьёй много лет. Недавно не стало любимого сына Чарльза. А теперь и её муж ранен. Видимо, Крис была слишком напугана, раз думала, что от пули в плечо можно умереть. А может, из-за всего случившегося за эти минуты разом. Или в самом деле можно умереть? Лучше не думать об этом. Доктор сказал, он будет жить. Как только Эрик увидел её, то сразу понял, что Кристина всё вспомнила. Девушка была одета в платье, а поверх него та самая кожаная куртка с заклёпками, которая перестала ей нравится после амнезии. Кристина наспех надела белый халат, подбегая к мужу. Она ужаснулась, глядя на залатанное плечо и капельницу. — Ты в порядке? — спросила она, не глядя на него, всё сверля беспокойным взглядом то место, откуда извлекли пулю. — Бронежилет… к сожалению, не закрывает плечи. Ты обещала убить… меня за такое, — с трудом и ухмылкой пробормотал Эрик. — Ты понял, что я всё вспомнила? — она встретилась с его глазами, где тоже застыли слёзы. Девушка обошла его, сев со стороны нетронутого плеча, и пара расплакалась, без слов понимая, что это — слёзы об их ушедшем навсегда сыне. Кристина опустила голову на широкую грудь мужа, приобнимая его, и он сжал здоровой рукой в ответ. После он вдруг вспомнил, что думал, будто Крис хотела самоубиться. Но тогда, когда память вернулась, Крис бы вряд ли приехала к нему. — Как это случилось? — нарушив тишину, спросил он сквозь слёзы. — Всё было, как всегда. Мы с Чарльзом гуляли в парке, он строил замки из песка на набережной. Мы ехали домой, и Чарльз услышал, как где-то вдали зазвучал рингтон на чьём-то телефоне — одна из мелодий, сочинённая моим отцом. Чарльз тоже узнал эту музыку. Он решил, что дедушка там, и хотел выйти из машины к нему. Всё твердил «мама, смотри, он не умер, он там». Я испугалась, и хотела его остановить, повернулась к нему, стараясь удержать на месте, из-за чего потеряла управление, и произошла авария. А я, как трусиха, сбежала, скрывшись амнезией. — Ты не трусиха. Просто ещё одна потеря стала для тебя большим ударом. А я лгал тебе — скрыл похороны Чарльза, назвал его комнату складом и на кладбище тоже солгал… Крис подняла голову. — У тебя не было выбора. Для меня Чарльз не существовал, и как бы я поехала на похороны сына, которого не помнила? — Но ты жалеешь, что не смогла с ним попрощаться? — он погладил её здоровой рукой по голове и щеке, по которой стекла слеза. — Конечно, жалею! Но это только моя вина. — Нет. В этом нет ничьей вины, и особенно твоей. Эта ситуация напомнила Эрику об его отце, что потеряв свою семью на войне, испугался и не вынес того, что у беременной жены обнаружили рак, боялся, что потеряет в смерти обоих, и ушёл. Мама сказала, что развода не было, и по документам она всё ещё числится, как его жена, и что ссор, прежде, чем он ушёл, тоже не было, они расстались мирно. А его последние слова, сказанные уже на пороге, были: «Я всегда буду любить тебя». И это очевидная правда — мама говорила, что он больше не женился. И тот мужчина, которого Эрик видел на похоронах своей мамы — это был он. Его отец. И вот, Кристина. Она тоже настолько сильно боится потерь, что в момент аварии применила защитный механизм в виде амнезии. Но разве его отец и Кристина виноваты в том, что боятся терять? Девушка всхлипнула, целуя его здоровую руку. — Так, ты не ответил на вопрос: ты в порядке? — Да, не волнуйся. Рана серьёзная, но врачи очень аккуратно извлекли пулю — иначе бы рука воспалилась бы ещё больше. И либо пришлось бы ампутировать руку, либо… «Я бы погиб» — это он не озвучил вслух, иначе Крис бы снова заплакала. Она поджала губы и сжала кулаки. — И ты всё ещё хочешь… вернуться ко мне трупом?! — прошипела она. — Я столько раз говорила, что это опасно, я постоянно волнуюсь о тебе, я не переживу ещё один такой раз! — Трупом? Значит, я на сто процентов буду соответствовать своему первому школьному прозвищу, — задумчиво пробормотал он. — Эрик! — прорычала Крис. — Я только хочу сказать, что не собираюсь соответствовать этому прозвищу на сто процентов ещё где-то пятьдесят лет, — он погладил её по щеке и прошёлся большим пальцем по губе супруги. — Не волнуйся, я у тебя живучий, — после чего вдруг кое-что вспомнил. — А может, я уже никогда не вернусь на работу. В ходе той перестрелки с меня слетела маска, и Стивен видел меня. — Что? Он был там? Но он же собирался работать с трудными подростками… — Он попросил, для разнообразия, да и его помощь не была лишней. С ним ничего не случилось, Стивен достойно показал себя. Но он видел меня. Все, кто был там, видели меня. На несколько минут все перестали стрелять и нападать. Это… их взгляды были в разы больнее той раны, что сейчас у меня на плече. И Стивен тоже. Он замер и смотрел на меня. Кажется, я больше не буду старшим братом. — Я уверена, это не так, — улыбнулась Крис, наклонившись, оставляя ещё один поцелуй на лбу мужа. — Ты как всегда, драматизируешь. Я видела, как он общается с тобой, и у тебя есть отмазка, идею которой подал тебе мой папа, и… — сейчас у Эрика был такой взгляд, что переубедить его в чём-то, когда он в таком расположении духа, будет просто нереально. Кристина спешно сменила тему. — Как долго ты пробудешь здесь? — Врачи сказали, около месяца. Может больше. Но всё в порядке. Такое происшествие случилось лишь однажды за десять лет. — помолчав, Эрик пустился в воспоминания о недавней перестрелке. — Это был особенный случай. Они привозили сюда наркоту контрабандой с востока. И половина наркоторговцев тоже оттуда. Главарь этих барыг «Шах». — И зачем ты мне всё это рассказываешь? — перебила его Крис, подняв одну бровь, чувствуя что-то подозрительное. — Я обещаю, что больше не полезу в такие дела очертя голову… — А это что значит? — Ну… Сейчас время мирное, и тут вдруг появляются они. Мы нашли их укрытие и сразу атаковали. Нужно было накопать на них побольше информации, но мы боялись, что они скроются, так как любили «кочевать» для надёжности. — Дай угадаю. То есть, тебе осточертела бумажная работа, и ты, на ходу застёгивая бронежилет, кинулся на задержание, как ребёнок в магазин со сладостями! — Крис потихоньку начала закипать. — Могу спорить, ты чувствовал даже больше детского восторга, чем Стивен, для которого это было в первый раз! — она глубоко выдохнула и снисходительно улыбнулась, будто это её не касается. — И что дальше? Расскажи мне о них, чтобы я забыла, что злюсь на твоё ребячество. — Оказалось, что одна из жён «Шаха», тоже задействована в их дела. «Султанша» — самая молодая его жена. Это действительно интересно, ведь на востоке мужчины до сих пор не разрешают женщинам вести дела наравне с ними. Когда-то, помнишь, мне понадобилась неделя, чтобы прийти в себя, после того, как я посадил первую женщину-преступницу в своей жизни. Мне до сих пор сложно думать о том, что женщина тоже может пойти на преступление, умышленно, с корыстными и злобными мыслями… это не укладывается у меня в голове. — Знаю, — Крис тоже вспомнила тот день. Эрик пришёл бледный, был не в себе, и рассказал, что произошло, выпив залпом бокал вина. Он был поражён, ведь не знал, как себя вести. С его-то внутренней интеллигенцией, с его характером истинного джентльмена, нужно было вести себя также, как и с остальными преступниками, с хрупкой на вид женщиной. И это было трудно. Первое время. Теперь же он скрывает свою неловкость. — Помимо наркотиков, оказалось, что они вооружены «от» и «до», ещё и владеют боевыми рукопашными приёмами. И мы, вроде бы, были к этому готовы, особенно выручило лассо, которым я увлекался ещё в детстве. Но… я даже не знаю, удалось ли их задержать, и всех ли поймали. Я потерял сознание после пули в плечо. — Да, удалось. Мне доктор рассказал, когда я спросила, не напрасно ли ты пострадал. Он видел в новостях. Всех поймали. — Крис погладила мужа по впалой щеке, улыбнувшись. — Что ж, мне больше ничего не остаётся, кроме как, пообещать, что буду приезжать к тебе почти каждый день.