Разбитые зеркала

Прошла неделя, за которую рука Эрика окончательно зажила, и он мог вернуться на работу, что он и сделал, долго не желая выходить из машины. Он боялся, что отношение к нему коллег станет другим, после того, как они видели его без маски, но, видимо, Стив был очень убедительным, раз к возвращению начальника полиции отнеслись спокойно. Сам же Стив, увидев, что старший брат вернулся, почти по-детски обнял его. На глазах у всех, в середине коридора. Эрик растерялся и не знал, куда девать руки, глядя на весь участок, что пялился на них. — С возвращеньем, старший брат, — он по-дружески хлопнул его по плечам. Больше всего Эрика удивило, что никто не прячет взгляд, не шепчется, как было в школе, стоило одноклассникам увидеть его лицо. Обстановка весьма дружелюбная, что немного настораживает. Зайдя вместе со Стивеном в свой кабинет, он тут же услышал стук в дверь. Это секретарша Эшли Браун вошла внутрь. Молоденькая низенькая, почти неприметная, с короткими тёмно-рыжими волосами и карими глазами. В руках девушка держала бутылку вина, которую она протянула начальнику. — Поздравляю вас с выздоровлением от всего нашего участка, — сказала она и даже подошла к его рабочему столу. Обычно она сторонилась Эрика, ещё с той поры, как он был простым практикантом. А сейчас наоборот. Даже странно как-то. Но приятно. Эшли не из тех, кто ищет себе выгоду. — Тогда, я благодарю весь участок в вашем лице, — тепло отозвался он. От сплетен здесь никто не защищён, и Браун не видела своего начальника без маски. Но слышала, это уж точно. И девушка достаточно спокойна, для той, кто знает. — Говорили, что рана была смертельной. Это так, или преувеличивают? — она села рядом со Стивеном. — Это так. Был риск умереть, но мне повезло, — помолчав несколько секунд, Эрик спросил, сев в своё кожаное кресло за рабочим столом. — Раньше вы со мной не разговаривали. Могу я узнать, в чём дело? Он ожидал, что от прямого вопроса девушка стушуется и поспешит уйти. Но нет. — Несколько лет назад вы пришли сюда, как студент Дэстлер. Вы казались недосягаемым идеалом… — А теперь, когда все узнали, что скрывает маска, то… — перебил Эрик и тут же осёкся, потому как взгляд Стивена велел ему притормозить. — Нет. Вы… Я не имела в виду вашу внешность. Нет, вы отличаетесь выдержкой и отстранённостью, в мыслях только о работе. Ваш послужной список за достаточно короткий срок — так может не каждый. Порой вы казались роботом. Про отстранённость и мысли о работе ему уже говорила и Крис, и очевидно, не только её это оттолкнуло. Эшли продолжила: — А теперь вас ранили. Не подумайте, я не радуюсь, нет. Просто… Вы стали для меня более обычным, что ли, живым. Эрик прикусил язык. Вот уж кем-кем, но обычным он точно не был никогда. Но живым. Относительно. С другой стороны, он понял, что имела в виду мисс Браун.

***

Разумеется, он рассказал о беседе с Эшли Браун Крис, во время ужина за круглым столиком, где и было распито вино, подаренное секретаршей. Но Крис и самой было, что сказать супругу. — Только не реагируй слишком резко, — предупредила она, поставив свой бокал на стол и взглядом велела ему сделать также, в целях безопасности. Лишь когда бокал Эрика тоже был поставлен на стол, Крис продолжила. — Скажи, ты собираешься развестись со мной? Реакция была ожидаемой — Эрик подавился воздухом, и пока он не в силах хоть что-то сказать, девушка продолжает. — Что бы ты себе уже не успел надумать, я не хочу развода, — после этой фразы супруг чуть успокоился, озадаченно глядя на неё. — И рада, что не хочешь ты. Но, что если ты никогда больше не отыщешь во мне ту Кристину, которая была с тобой во время моей амнезии? Что если я больше не могу ею быть? — Я тоже много думал над этой ситуацией, — его прекрасный голос звучит немного сдавленно. — Я понимаю, как это выглядит со стороны. То есть, что я вот так кидаюсь от одной тебя к другой и наоборот. Но я и сам запутался в твоих сторонах. И даже так одно я знаю точно. Я люблю тебя. Лишь так, а не иначе. Пора вернуть ту жизнь, которая у нас была. — Эрик, дорогой, — Крис деликатно кашлянула, на деле не скрывая издевательскую улыбочку. — Я — не святой отец, а твоя жена, не нужно исповедоваться предо мной. То, как сверкнули в его сторону глаза его дьяволицы, говорило Эрику о страсти, что бушует и в ней самой, что то вино в бокале, и полыхает, как вулкан. — Я спросила, что ты будешь делать, если не сможешь найти во мне ту, вторую сторону, которую ты успел полюбить? — Я люблю тебя. Всю тебя. Я не брошу тебя, если ты об этом, — горячо заверил Эрик. — Главное, что ты — это ты, остальное — неважно. — Я безусловно рада это слышать. И теперь обрадую тебя. Я буду часто, но не постоянно, носить платья, буду немного банальной во время ролевых, и… может быть, позволю себе быть робкой. В конце-концов, это тоже я.

***

С наступлением ночи Эрик присоединился к супруге, поднимаясь вместе с ней вверх по винтовой лестнице. — Прости, что надолго оставил тебя одну, — разрезал он тишину своим голосом. — Ну, это было не без причины. И мне даже понравилось спать одной, изредка, — ответила Крис. — Я понимаю, и почти не злюсь. Точнее, не на тебя. Я не могу понять, как, чем тебе понравилась робкая и нерешительная я. Разве это может кому-то нравиться? — Разве это может кому-то нравиться? — с усмешкой спросил Эрик, ткнув себя во впалую щёку. Девушка фыркнула. — Твоя мама любила тебя, и говорила, что ты красивый и похож на своего отца. Я же говорила не один раз, что тебя вся эта деформация, коей много, не скрою, но тебя она не портит. Да и Чарльз… — оба супруга мягко улыбнулись. — Он так боялся видеть тебя в маске, когда был совсем маленьким… Верно. Первое время Эрик не понимал, почему сын плачет именно тогда, когда он вернулся с работы. После этого Эрик и выработал привычку снимать маску в коридоре. — Возвращаясь к твоему вопросу: мне нравится всё в тебе. Даже твои недостатки. Я и сам не знаю, как это получается. Но нерешительная ты очень мила. Мне сложно назвать тебя милой, в то время, как у тебя в глазах пламя и колкие словечки всегда наготове. Но та твоя сторона, она очень милая. И, что-то мне подсказывает, что тебе и самой приятно это слышать. — Приятно. И взаимно. Твои недостатки тоже мне нравятся. Последняя ступень, и вот пара застыла около двери в свою спальню, глядя друг на друга. Ощущается напряжение в воздухе и лёгкое покалывание на кончиках пальцев. — Ты не передумал? Мы можем просто лежать на одной постели… — Нет. Я скучал по тебе, всё это время. Это всё, что ей требовалось услышать. Крис за секунду приблизилась к мужу, и, встав на цыпочки, втянула Эрика в страстный поцелуй. Мужчина обнял её за талию, притянув к себе, углубляя поцелуй. Девушка закинула руки ему на шею. В живот ей упирается нечто твёрдое. Крис ухмыльнулась в его губы. — Уже? Мне нравится! — сказала она, разорвав поцелуй. — Я тоже по тебе скучала. Эрик спустился поцелуями ниже, приникнув губами со всей нежностью к белой коже на изящной шее супруги. Кристина, застонав, сжала одной рукой его плечо, другой — чуть надавила на затылок, поощряя продолжать ласки, запрокинув голову так, чтобы дать ему больше доступа. Когда его зубы легонько царапнули пульсирующую венку на её плоти, вся опора, что осталась у девушки — объятия Эрика, так как собственные ноги внезапно предали её. Эрик, довольный результатом, снова припал к мягким губам любимой, и вот в таком положении супруги вошли в спальню. Обычно, после этого за ним закрывались врата ада, что даровали наслаждение. Вот и сейчас Крис разорвала поцелуй, обретая снова власть над супругом, провела своим горячим языком по мочке уха отвыкшего от такой прыти мужа. — Не д-дразни меня! Я голоден… — заплетающимся от возбуждения языком пробормотал Эрик. Крис хихикнула, опустив руку вниз, погладив его по брюкам. — Это кто здесь ещё голоден! — она сверкнула потемневшими от желания глазами, облизнувшись. Он был так очарован своей дьяволицей, что и не заметил, как и когда оказался только в расстёгнутой рубашке и брюках, привязанный к изголовью постели крепкой верёвкой за тонкие запястья. Он был также поражён ещё и тем, что не заметил, в какой именно момент Крис осталась только в нижнем белье. В самую первую для них ночь Эрик был готов к тому, что остановится в любую секунду, как только Крис поймёт, что он отвратителен. Но уже тогда его ждали сюрпризы. Крис первой его поцеловала, едва удерживаясь от того, чтобы укусить его тонкие губы, первой его раздела и пожелала, чтобы первый раз состоялся на полу (благо, был конец весны, так что на полу было тепло). В ту ночь они были двумя необузданными вулканами, которым не терпелось попробовать всё и даже больше. Из воспоминаний его вывело то, что Крис села на его лицо.