Разбитые зеркала

Всё, что осталось Эрику на данный момент — ждать, пока Крис остынет. Будучи беременной Чарльзом, она была довольно быстро отходчивой. — Эрик, где ты? — около лестницы раздался её мягкий голос. Злость пропала, о чём он может с уверенностью сказать. Отношения с Кристиной, это как гулять в парке. В Парке Юрского периода. С кучей секса. Или равносильны такому диалогу:» — я просто буду игнорить тебя сейчас. — попробуй, но ты соскучишься по мне через пять минут.» Но это вовсе не значит, что Эрик недоволен. — Я здесь, — он вышел к ней со стороны гостиной. — Тебе что-нибудь нужно? Он очень бережно помог ей спуститься с лестницы. — Мне бы хотелось выйти на улицу и немного прогуляться в саду, — ответила девушка. — С тобой. За окном зима. Всюду сугробы, летают снежинки. Но даже если не слишком прохладно, лёд всё равно есть. — Я боюсь поскользнуться, — добавила она. — Или заболеть. Порой я бываю слишком безрассудной. Эрик улыбнулся. — Я всегда с удовольствием доставляю тебе компанию на прогулке, ты же знаешь, — он мягко опустил свои худые ладони ей на плечи. — Да, знаю, — тихо ответила Кристина, отводя взгляд. — Просто я… наорала на тебя, да ещё и напрасно… Слова её покойного отца, что Эрик до сих пор прекрасно помнил, объясняли, что вовсе не напрасно. — Не извиняйся. Ты беременна, и твой гнев — это, наверно, единственный способ, благодаря которому я хоть немного могу забрать твою боль. Крис невесело усмехнулась. — Никогда не слышала, чтобы эмоции и боль можно было бы передать с помощью летающих ваз, словно поместили их туда, как жидкость или ещё что. Но я совру, если скажу, что после того, как наорала, мне не стало легче. Эрик заботливо накинул тёмно-синий тёплый плащ поверх её голубого, такого же тёплого платья, что было куплено в магазине для беременных; затем помог надеть серые тёплые и нескользящие ботинки.

***

Девять месяцев прошли слишком быстро, или супругам так показалось, оттого, что это не первая беременность. В зале ожидания, рядом с беспокойно ходящим слева-направо Эриком, сидит Стивен, который вызвался добровольцем быть поддержкой старшему брату и Кристине, но в итоге только всё больше и больше ощущает себя лишним. Да и неловко. Он любит детей, но не тогда, когда они находятся в животе у девушки и не тогда, когда не умеют говорить и самостоятельно сидеть. Жаль только, что он выяснил это исключение совсем недавно — несколько часов назад. Ну, он не настолько лишний, как думает. Взгляд Эрика внезапно упал на Стивена, на то, как он сжимает ладонями колени в джинсах. Неловкий вид парнишки его чуть успокоил. Вся его поза говорит о том, что он не в своей тарелке. — Я ведь предупреждал, что здесь тебе не место, — мягко упрекнул Эрик, усмехнувшись. — Теперь ты понял? Да, это — больница, но совсем другая. Здесь на каждом шагу беременные со схватками и младенцы на руках акушеров и родителей. В первый раз и Эрик, вот как сейчас Стив, шугался всей это «особой атмосферы» роддома. Но было отличие. Он так сильно уходил в себя от беспокойства за Крис и ребёнка, что не всегда замечал всё это. И на него чуть не налетела кушетка. Или он на неё. — Да, понял, старший брат. Но уходить мне поздно. И всё же, здесь жутковато, — нехотя признался Стивен. Эрик усмехнулся. — Знаю. Никто из них не выдержал бы работать в таком месте, как это. Именно на эту тему и была их последующая беседа, что длилась полчаса. Когда же врач отвлёк их и обратился к Эрику, сообщив, что Кристина Дае родила сына, Эрик, перед тем, как уйти к жене, шепнул Стивену: — Спасибо. — За что? — За то, что отвлёк меня от волнения, — ответил Эрик. Стивен растерялся и ничего не ответил. Между тем, Эрик зашёл в палату. Во второй раз. Уже не так сильно боится, как в первый. Но всё равно не по себе. Чарльз… Кристина наверно, тоже вспомнила их погибшего мальчика. Шаг, ещё шаг. Кристина вымученно улыбается, держа младенца на руках. Честно, девушка и не знает, как себя чувствует, после всей эмоциональной встряски от аварии, амнезии, потери Чарльза, беременности и всего остального, ощущает покой и прострацию. Словно это был дар от папы и Чарльза (а может, и от матери Эрика), за всю боль и страдания, что она перенесла. И если это так, то она безусловно благодарна им. Именно об этом девушка и рассказала Эрику, укачивая на руках их дитя, их мальчика. Эрик снял маску и поцеловал жену и сына в лоб, отметив, что малыш не заплакал при виде отца, и протянул свои крохотные пухленькие ручки. Кристина передала его мужу. — В честь того, что с его рождением я наконец обрела спокойствие, я хотела бы назвать его Густавом, в честь моего отца. — Ему идёт это имя, — ответил Эрик. — Я молилась каждый день, чтобы больше не пришлось никого, и самих себя, терять хотя бы двадцать лет, с тех пор, как ко мне вернулась память. Мужчина улыбнулся. — Я тоже молился об этом с того дня, как узнал, что ты снова беременна. Супруги переглянулись. После этого дня действительно не было потерь очень много лет, кто знает, может быть, что это их ангелы-хранители: родители Кристины, Эрика и маленький Чарльз отогнали от них все невзгоды?