приватная эстетика

      После ужина МинХо поспешил скрыться в спальне. А ХенДжин с немалым интересом уставился на ЧанБина.       Тот, несмотря на жару, всё время ходил в черных джинсах и просторной шелковой цветастой рубашке с длинным рукавом. Лишь расстегнутый ворот открывал крепкую шею с широкой белой цепью. Задорная хитринка в глазах и располагающая к себе белоснежная улыбка. — И где обещанная эстетика? — фотограф вздернул бровь.       Если быть откровенным, то Джинни думал, что ЧанБин воспользуется телефоном или пригласит его в ночной клуб, где ему предоставит выбрать что-то на его вкус. — Мммм, ты хочешь рисовать или снимать? — деловым тоном уточнил ЧанБин, подняв голову от телефона. — Я хочу чувствовать и трогать эстетику. Можно ещё слышать. На музейные экспонаты я сегодня уже насмотрелся. — Тогда тебе стоит сходить в душ. На тебе слишком много косметики. Для фото это, конечно, хорошо, но натуральность намного лучше для привата. Я тоже схожу. Смою с себя всю эту пыль истории. — Пойдёшь первым? — Джинни, здесь две ванны, — усмехнулся ЧанБин.       ХенДжин в халате валялся на кровати, когда в спальню вышел ЧанБин в одном полотенце. — Оу, ты уже? Я думал, что у меня ещё есть время достать одежду из чемодана… — Зачем тебе одежда? — спросил ХенДжин, листая галерею в телефоне. Не дождавшись ответа он поднял взгляд. — ЧанБин?       ЧанБин стоял на коленях, спиной к кровати, выискивая в своём чемодане бельё, которое он благополучно забыл прихватить с собой заранее. — Что? — не оборачиваясь. — Зачем тебе одежда? — Джинни отложил телефон.       ЧанБин удивлённо обернулся. — Тебе она однозначно не нужна, — ХенДжин уже переместился на пол за спину к Бину.       Закусив губу он водил тонкими пальцами над рельефом мышц, повторяя линии изгибов. — Я принимаю твоё предложение. Такая альтернатива меня вполне устраивает. — Тебе попозировать? -усмехнулся ЧанБин — Нет, но… Ты не будешь против, если я… — ХенДжин замялся, его пальцы подрагивали в нескольких миллиметрах от кожи ЧанБина. Он даже ощущал тепло. — Хочешь трогать и чувствовать? — Да-а. — А до этого? — Что? — ХенДжин непонимающе моргнул. — Когда я обещал тебе приватную эстетику, ты о чём думал? — Эм, я… Думал, мы пойдём в клуб или что-то типа того. — И поэтому сейчас ты в халате? — Я ещё не решил, что мне надеть. — А теперь решил? — Нет, но я бы снял с тебя полотенце. — Шустрый ты, однако, — Бин усмехнулся. — Знаешь, а мне вот сегодняшней вашей эстетики было маловато. Поэтому сначала раздевайся сам. — Значит, ты не против? — Не против чего? — Чтобы я потрогал тебя? — Только если я буду трогать в ответ…       Всю дорогу, пока у ЧанБина была возможность созерцать моделей в процессе переодеваний, у него перехватывало дыхание от совершенства фигуры ХенДжина. Это было слишком идеально.       Но когда он обещал «приватную эстетику», он действительно думал о клубе. И перед душем ему как раз скинули список и рейтинг лучшего, что есть в округе.       Для себя он не планировал никаких особых развлечений. Не в его правилах. Хотя в последнее время с личной жизнью были некоторые проблемы. Но это не повод.       А внимание в свою сторону он уже привык получать. По статусу. Кто только не пытался его очаровать ради шанса попасть на страницы журнала. Это в начале он был наивным и полагал, что интересует людей сам. Но на поверку выходило, что их интересовал только статус и платиновая карта. Ни внешние данные, ни характер — ничего из этого никого не интересовало. Поэтому он не сильно заморачивался, активно принимая игру и поддерживая роль эдакого шугар дэдди.       И сейчас, когда вот этот совершенный и идеальный парень с каким-то благоговением лёгкими касаниями подушечек пальцев скользил по его спине, обводя мышцы, он был немного в шоке. Он знал достаточно о ХенДжине, чтобы исключить какую-либо корысть. Этот человек жил исключительно искусством. Он создавал искусство вокруг себя. Он сам был воплощением искусства. И сейчас это чудо с тихим восторгом рассматривало его — ЧанБина.       Конечно, ЧанБин следил за собой, держал себя в форме. Но исключительно для себя. Он сам сделал свое тело таким, каким хотел его видеть. Он не считал его каким-то особенным. Ему просто так было комфортней. И он никогда не стремился кому-то себя демонстрировать. — Вау… — тихо шептал ХенДжин.       Его взгляд метался, пытаясь рассмотреть все и сразу. — Вау… Вау…. — Джинни, тебе на полу удобно? — усмехнулся Бин.       Он встал и, сделав несколько шагов, рухнул спиной на кровать. Что ж, он готов провести сегодняшнюю ночь в объятьях этого божественно красивого парня, который увидел в нём не кошелёк. Впрочем, одёрнул он себя, не стоит обольщаться. Эта ночь. И следующая. Это максимум. Далее их пути, может быть, и будут пересекаться, но надо смотреть на жизнь реалистично. Человек, что дышит искусством и красотой, что находится в постоянном поиске, не задержится и на миг. Его внимание переключится на следующего очень быстро. Чувства и эмоции момента. Они решают всё. И ЧанБин лишь очередной момент. Но ему просто захотелось тепла и искренности. А ХенДжин максимально открыт и честен со своими чувствами и эмоциями. И пусть будет всего одна или две ночи, но Бин будет дарить всего себя и искренне принимать всё, что даст ему этот парень. Оно того стоит. Он не будет жалеть.       Держать в руках это гибкое тело, скользить руками по спине, перебирать высветленные пряди. Целовать нежную кожу. Джинни сидел на его бёдрах, склоняясь над ним. Его руки мягко оглаживали бока, его губы жадно изучали шею и ключицы. ЧанБин то скользил пальцами по бёдрам, то сжимал талию. Ладони очень органично ложились на ягодицы. Он целовал в ответ золотистые от загара плечи, подставляя свою шею под ласки. Джинни немного отстранился и прикусил губу. — Думаю, что сегодня, ни я, ни тем более ты не готов принимать… — И что ты предлагаешь? — ЧанБин протянул руку, кончиками пальцев проводя по щеке и немного задевая губы, что мягко улыбаются. — Зачем спешить? Сегодня у нас будет только эстетика. — Как скажешь.       ХенДжин оказался тактильным монстром. Впрочем, ЧанБин вовсе не был против, и старался не отставать. Взгляд следовал за движением рук, губы не пропускали ни одного изгиба. Они несли какую-то трепетную нежность. То ускоряясь, то останавливаясь и возвращаясь к пройденному. В этом не было пошлой страсти. Это было искусство. Искусство дарить наслаждение. Возбуждение приятно щекотало, но не давило жаром.       Джин провёл носом от ключицы к уху и жарко выдохнул: — Ты просто невозможный… Ты невероятный, Бин.       Длинные пальцы проводят по кубикам пресса, обхватывают их обоих, мягко сжимая. ЧанБин накрывает его ладонь своей, выбивая рваный выдох с влажных губ. Эти губы очень хочется попробовать, но он принял чужие правила. Он дал полную свободу действий, получая в ответ то же. Джинни начал толкаться в кулак. — Скажи, когда будешь близко, — шепчет ЧанБин — Я хочу вместе. — Черт, твой голос… — ХенДжин теряет слова, но ЧанБин чувствует. — Да, малыш, давай, — продолжает шептать, — Я чувствую, как ты хочешь этого… — Да, сейчас…       ЧанБин только сильнее сжимает руку поверх пальцев Джинни. Ещё пару толчков, и он упирается лбом в плечо Бину, расслабляясь и восстанавливая дыхание.