Нам хватит на это времени

      Гарри Поттер проснулся вовсе не потому, что уже выспался или поставил будильник. Нет. Причиной тому был Рон. Он вновь дал пощечину Гарри, которая окончательно пробудила его. ― Гарри! Эй! Гарри, вставай!       Он открыл слипшиеся ото сна глаза и, промычав что-то вроде: «Да-да, сейчас», приподнялся, упершись на локти. Проморгавшись, Гарри огляделся. ― Сколько времени? ― промямлил он, смахнув пот с лица, слегка трясущейся рукой. Судя по всему, ему снился довольно неприятный сон. О чём он был? – Гарри и сам не догадывался. Помнил только неприятное чувство, охватывающее его, словно он был загнан в угол, и яркую вспышку света. Несмотря на то, что Волан-де-Морта больше не существовало, кошмары и дальше через раз мучили его, заставляя вспоминать обо всех смертях на войне. ― Уже почти девять, Гарри. Я пытался тебя разбудить, но… ― Сколько? ― слова подействовали, как ведро прохладной воды, вылитой на голову. ― Почти девять. Ты никак не просыпался, да я и сам не вовремя встал, ― Рон развел руки в стороны, показывая, мол, сам только проснулся. Гарри протер глаза. ― Мы не успеем на завтрак, поэтому давай хотя бы не опоздаем на занятия. ― Да-да, Рон, сейчас. Я соберусь, ― Гарри даже не потянулся, он сразу ринулся искать свои вещи. Брюки, рубашка, мантия. Вчера он допоздна сидел в гостиной и, зайдя в спальню, даже не соизволил прибрать свою одежду – просто скинул их с себя и разбросал куда попало. Не специально, конечно. Гарри в этот момент очень хотел принять душ и освежиться, но времени практически не оставалось. Он абы как завязал свой красный галстук и схватил сумку, которую не разбирал со вчерашнего дня. Рон с Гарри вышли из гостиной и быстрым шагом начали добираться до кабинета. ― Какой сейчас урок? ― протараторил Гарри. ― Зелья. Два подряд, ― страдальчески ответил Рон, когда они заворачивали за угол. Они и сами не понимали, почему продолжили изучать зельеварение. После войны Гарри даже не знал, кем теперь хочет стать. Перспектива быть мракоборцем ему не казалась такой уж хорошей, особенно после всего, что он пережил. Нет. Гарри не жалел себя, он просто анализировал. Он не вычеркнул из своего списка зельеварение, хоть этот предмет не давался ему хорошо без учебника Принца-полукровки. Но всё же, Гарри постепенно вникал. А Рон. Что Рон? Его лучший друг тоже не мог найти себе места после войны, но зато в отношениях у него было всё прекрасно, и Гарри был рад за друзей. Быстрый шаг сменился на бег, когда уже вторая лестница, как назло, поменяла своё направление прямо у них под носом. Гарри выругался, им пришлось добираться по другому пути. Добежав на последнем дыхании до кабинета, Рон робко постучался и открыл дверь, заглянув в класс, а вместе с ним и Гарри. Большая часть учеников повернула голову к выходу. И под этими взглядами Гарри смутился. ― Извините, мы… ― начал было Уизли, но его резко перебили. ― Рон! Гарри! Проходите, ― сказал профессор Слизнорт, дружелюбно улыбаясь. Они приветственно кивнули и уселись за свободную парту. ― Что ж, ещё раз, доброе утро, ― профессор хлопнул в ладоши, оглядев класс. По кабинету беспорядочно и вяло раздалось «Доброе утро, профессор». ― Сегодня мы с Вами будем готовить зелье амортенции. В прошлый… Кхм, ― Слизнорт явно смутился, ― раз мы изучали лишь теорию, но в этом году научимся его готовить. Амортенция, как вы знаете, – самое эффективное и сильное любовное зелье. Разумеется, вы должны помнить, что Амортенция не создает любовь, а только влечение. Неправильное приготовление может повлечь за собой последствия, поэтому мы должны быть крайне осторожны и не собираться попытаться влюбить кого-то в себя, ― на последних словах он посмотрел на перешептывающихся девушек, те замолчали и кивнули. Они были достаточно взрослыми для того, чтобы понимать серьезность таких зелий. Гарри тут же вспомнил, как на шестом курсе Ромильда Вейн подсунула ему конфеты. Было ли в них зелье амортенции? Вряд ли. Амортенция вызывала сильное влечение, а то, что творилось с Роном, было в какой-то степени забавно. Слегка. Слизнорт оглядел весь класс. Он буквально поделился на две половины: гриффиндорскую и слизеринскую. Этот контраст разбавляли когтевранцы. Из пуффендуя в этом году был только один ученик. Профессор вздохнул. Всё же, раз МакГонагалл сказала про единство факультетов, то единство должно быть. О, эта речь МакГонагалл! После которой все притихли, а потом робко захлопали в ладоши. Директриса полностью осознавала всю серьёзность ситуации в Хогвартсе. После войны всё же витало напряжение. Слизеринцы (некоторые из них, ― как говорил Рон, ― на свой страх и риск) вернулись в школу, закончить обучение. Не все, конечно. Меньше половины. И чтобы в учебном году не возникло недопонимание, ведь, всё же, дети приехали сюда учиться, а не драться или терпеть презрение, МакГонагалл в своей речи пыталась донести до учеников про единство факультетов, про то, что все равны вне зависимости от факультета. «Даже если вы из Слизерина», ― мысленно договаривал за неё тогда Гарри. Поэтому профессора усердно старались настроить дружелюбную атмосферу среди учеников, а все занятия восьмого курса проходили совместно с другими факультетами. Причиной этого также служило то, что желающих доучиться в Хогвартсе было не так много. Война в прошлом. Нет причин для ненависти. Нельзя ненавидеть человека только за то, что он является учеником какого-то другого факультета (а все прекрасно понимали, что директриса намекала на Слизерин). В общем, единство – таков был стимул на весь восьмой год обучения. ― Но сначала я предлагаю пересесть, ― улыбнулся профессор, и по классу прошлась волна недовольного цоканья и вздохов. ― Вы все помните, что сказала директор на приветственном пире, ― уже более серьезным тоном сказал Гораций, ― поэтому мисс Паркинсон, ― шептавшая что-то на ухо Блейзу девушка резко замолчала и развернулась к декану, ― сядьте с мисс Грейнджер, пожалуйста. Панси вспыхнула и открыла рот, дабы возразить, но тут же захлопнула его обратно. И, натянув непонятную улыбку, пересела к гриффиндорке. Остальные замерли, думая, чего им ещё ожидать от этой пересадки. ― Мистер Уизли, пересаживайтесь к мистеру Забини. Мистер Корнер а-э-э… Гораций продолжал растерянно выдавать указания. Вместе с его словами по классу раздавались вздохи, цоканье и непонятное бормотание. ― Удачи, ― Гарри похлопал Рона по плечу, сдерживая усмешку. ― Угу, ― лишь выдал Рон и неохотно поплелся на свое новое место. Похоже, Слизнорт придерживался принципа: «а-ля, единство факультетов – это когда Гриффиндор и Слизерин не ведут себя, как кошка с собакой», иначе как можно было ещё объяснить, что практически всех со львиного факультета подсаживали к змеиному. В то время как несколько человек с рейвенкло также сидели вместе и на месте. ― Гарри. Мистер Поттер, ― слова Слизнорта заставили парня резко повернуться к нему. ― Сядьте, пожалуйста, э-э… ― профессор оглядел класс, а Гарри, зачем-то, скрестил пальцы за спиной. ― Сядьте с мистером Малфоем, ― он улыбнулся, хотя в его глазах явно присутствовало смущение. Тот как будто и хотел выдать: «Я всё понимаю, Гарри, но ты должен быть образцом. Все должны последовать твоему примеру в единстве факультетов». Конечно, профессор Слизнорт не хотел портить отношение с «золотым мальчиком», фотография которого уже красовалась в коллекции. Класс притих. Недовольные вздохи и бормотание практически прекратились. Все уставились на «спасителя магической Британии», и Поттеру из-за этого хотелось провалиться. Но Гарри выдавил улыбку: ― Да, хорошо, профессор. Казалось, что Слизнорт облегченно вздохнул. Гарри молча сел за парту к Малфою. Даже не глянув в его сторону. Тот, по всей видимости, тоже не поворачивался. Держался гордо и прямо. Впрочем, Гарри особо не присматривался. ― Что ж, сейчас я вам раздам указания по готовке амортенции. Инструкции приготовления этого зелья в вашем учебнике, увы, нет. Поэтому, Вы пока готовьтесь, а я сейчас дам каждому материал, ― с этими словами Гораций начал рыться на своем учительском столе. «Сидеть с Малфоем на зельеварении. Отличное начало дня», ― подумал Гарри, ставя на парту оловянный котёл. Не то чтобы Поттер был сильно недоволен молчаливой, – «а ведь в последний раз мы разговаривали после суда, если это можно назвать разговором», – компанией Малфоя, ведь война в прошлом, да и Малфой стал вести себя довольно… тихо. Очень тихо, отметил про себя Поттер, и на его стол Гораций положил инструкцию. Малфой больше никого не задирал, не оскорблял, создавалось ощущение, что он вообще не говорил за стенами гостиной. «А может, он и в подземелье тоже молчал», ― Гарри прошелся глазами по инструкции, не улавливая информацию. Просто, когда он заходил в класс или сидел в Большом зале, то иногда (иногда!) замечал, что Драко ни с кем не разговаривал. Даже с Блейзом. Даже с Панси, которая, к удивлению, тоже вернулась на восьмой год. И, опять же, к удивлению, извинилась перед Гарри несколько раз. И с одной стороны, Малфою так и надо, потому что за всё время учебы, начиная с первого курса, он уже успел наговорить гадостей на целую жизнь вперед, но с другой, такой Малфой сбивал Поттера с толку. Гарри долго не мог оправиться после войны и выглядел подавленным, и ему на это было всё равно, но он не мог спокойно смотреть на подавленность в других людях. Гарри встряхнул головой, когда понял, что его сосед по парте уже начал расставлять ингредиенты, а Поттер так и стоял с инструкцией в руках, тупо смотря на неё больше минуты. «Хватит думать о Малфое. Нужно готовить зелье». И Гарри приступил к делу. Он зажег огонь под котлом и, пока вода закипала, пошел за ингредиентами: жабья желчь, замороженные яйца пеплозмеля, майоран, настой душицы, лакричный пион, – который Гарри всё никак не мог отыскать, – и прочее, прочее. Поттер постепенно клал всё необходимое на свой рабочий стол и подметил, что у его соседа по парте ингредиенты были чуть ли не идеально ровно расставлены в несколько рядов. Наверное, по какому-то порядку. Другие ученики уже начинали толочь тысячелистник, а Гарри, всё ещё не мог найти лакричный пион. Тот будто спрятался от глаз парня. «Чёрт», ― выругался Гарри, когда один хаффлпаффец поблизости взял этот тупой лакричный пион, лежавший на видном месте. Поттер не удержался мысленно оскорбить себя, что он и вправду слепой. ― «Блять, да где же он?», ― и после этих слов Гарри, хвала Мерлину, отыскал цветок на верхней полке. Поттер вытянул руку. Парень практически дотянулся до пиона, кончиками пальцев обхватил его за стебель и почувствовал, что не единственный, кто это сделал. Гарри повернул голову и увидел Малфоя, который тоже потянулся за этим же лакричным пионом. Их подушечки пальцев встретились. Рука Малфоя чуть заметно дрогнула, и он поспешно убрал её, отдавая цветок Гарри. Малфой, сконфузившись, фыркнул в своей привычной манере, как бы возвращая себе должный вид, и взял другой пион, обнаружившийся поодаль. Малфой направился к своему столу, чуть вскинув подбородком, словно это не он сейчас одернул руку, а Гарри. Проклянув этот несчастный лакричный пион про себя уже в третий раз, Гарри, наконец, приступил к готовке. Он начал мелко нарезать ингредиенты, пару раз случайно и на секунду касаясь с Малфоем локтями. Места на большом рабочем столе не хватало. Или просто так казалось Гарри из-за беспорядка на его половине. Поттер взглянул на часть стола, которую занимал Малфой. Около котла в радиусе семи дюймов ничего не было, чисто; инструкция была по правую руку Малфоя, а в другой стороне лежал пергамент, на котором Драко делал какие-то пометки своим аккуратным почерком. Гарри тут же вспомнил свои каракули. И как только преподаватели проверяли его эссе? Впрочем, почерк Гарри не был уж таким плохим… «…Просто у Малфоя он слишком аккуратный», ― подумал Гарри и тут же откинул эту мысль. Его почерк не был уж таким плохим и точка. Закинув три яйца пеплоземля и вылив половину настоя душицы, Гарри принялся медленно мешать зелье против часовой стрелки, а заодно и смотреть за процессом готовки у других учеников. Лаванда корпела над зельем, её лицо было красным, а волосы стали взлохмаченными, иногда она вертелась в разные стороны, смотря на других; Гермиона, на которой сегодня был аккуратный золотой браслет, и Панси справлялись отлично. Иногда они тихо перешептывались, давая друг другу советы (всё-таки зелье было достаточно сложным). Поттер изумился, но, переведя взгляд на лучшего друга, удивление сменилось на усмешку. Рон исподтишка пытался взглянуть на зелье Блейза, сравнивая его со своим. Видимо, у Уизли дела шли не очень хорошо. И у Гарри, похоже, тоже. ― Поттер, ― он почувствовал толчок в бок и развернулся. Малфой взглядом указал на зелье. До Гарри тут же дошло. ― Чёрт, ― Поттер понял, что пока разглядывал класс, прекратил мешать, от чего зелье начало густеть и цвет его становился грязно-красного оттенка. Чёртчёртчёрт. ― Гарри, мой мальчик, всё в порядке? ― спросил Слизнорт, подошедший к ученику. Всё это время он лавировал между столами, следя за процессом работы учеников. ― Да-да, сэр, всё хорошо, ― машинально ответил Гарри и в спешке начал перебирать ингредиенты, сделав задумчивое и умное (кого он обманывал) лицо. Убедившись, что профессор отошел от парты (ему было не очень комфортно, когда за его действиями пристально наблюдали), Гарри взял настой душицы – первое, что привлекло его внимание. «А также настой душицы самый оптимальный вариант», ― мысленно попытался оправдать себя Гарри, хотя не очень понимал, что будет, добавь он настой душицы в зелье. Вылив оставшуюся половину флакончика, Поттер стал помешивать насторожившись. Никакого взрыва. Зелье начало приобретать прошлый оттенок и вроде бы не пыталось сбежать. Гарри выдохнул. Помешав ещё пару раз, он убавил огонь, накрыл котел крышкой, установил таймер на двадцать шесть минут и принялся ждать. Ждать.

***

«И так сойдет», ― сказал сам себе Гарри, перелив зелье. Амортенция была перламутрового цвета, так, как и должно быть. Отлично, Гарри сделал всё правильно. Поэтому он, даже не принюхиваясь, запечатал зелье, наклеил на него этикетку и сдал вместе с остальными учениками профессору Слизнорту. ― Это были два часа ада, ― выдохнул Рон, когда они вышли из класса зельеварения. — Я чуть сам не сварился, пока следил за зельем. О да, тут Гарри был абсолютно согласен. Амортенция при готовке требовала к себе тщательного внимания, и парню постоянно приходилось наклоняться, чтобы проверить состояние зелья. Из-за этого горячий пар опалял лицо, становилось душно, и Гарри даже пришлось отстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке. ― Старания стоили того, ― сказала Гермиона за спинами парней. ― В классе после этого приятно пахло. ― Гермиона! ― Рон обернулся и улыбнулся девушке. Он тут же взял её за руку, мигом чмокнув в щеку и игнорируя раздраженное, через улыбку сказанное: «Рон!». Гарри дёрнул уголком губ, и троица вместе направилась на урок чар. ― Как работалось с Панси? ― поинтересовался он, вновь ощущая приятное чувство. Чувство, что Гарри дома. После войны ему было непривычно слышать счастливые голоса и смех детей, вливаться в учебную суматоху, делать домашние задания, болтать с друзьями не о войне, а о школьных обычных буднях без Волан-де-Морта. И Гарри каждую минуту наслаждался такими моментами. И пусть Хогвартс после войны изменился, но ощущение, что Гарри дома, никуда не делось. ― О, ― Гермиона поджала губы, похоже, обдумывая, как лучше ответить. ― Мы сработались достаточно неплохо. ― Достаточно неплохо? ― Рон поднял брови. ― Панси хорошо разбирается в зельях и вела себя очень… любезно, ― Гермиона кивнула и посмотрела на Гарри, словно ища поддержки от друга. ― После войны все изменились, ― Поттер пожал плечами. ― Вражду стоит оставить в прошлом. ― Гарри, она хотела сдать тебя Сам-Знаешь-Кому! ― Рон понизил голос, ― и другие слизеринцы тоже. ― Рон, она извинилась! ― Гарри вскинул рукой. Он с самого начала был согласен с каждым словом МакГонагалл, касающегося единства факультетов. Гарри хотел забыть все обиды, всю вражду и все разногласия, которые напоминали ему о Волан-де-Морте. Эти люди всего лишь дети. И Гарри тоже. ― Причем извинилась несколько раз… Все изменились, и… ― начал повторяться Гарри, тут же вспоминая Малфоя. Даже тот изменился. Он не улыбался, не издевался, не проявлял признаки презрения. Просто ходил, был тише воды, ниже травы, и, честно говоря, для Гарри это было как-то непривычно. За весь учебный год, который только начался, он обменялся с Малфоем приветственными кивками и холодными взглядами. Всё. ― Гарри, ― Гермиона взяла друга за руку и понимающе улыбнулась. ― Мы, ― она укоризненно посмотрела на Рона, ― согласны, что слизеринцы самые обычные ученики, а теперь пойдемте уже в класс, ― вынесла вердикт девушка и, расцепив руки, поправила свою сумку и зашла в кабинет. Гарри и Рон двинулись за ней. На уроке чар профессор Флитвик бесконечно говорил про теорию, иногда вновь вставляя информацию о том, что они должны готовиться к сдаче Ж.А.Б.А., и про то, что им нужно повторять старый материал, и ещё что-то… Большинство просто сидели, слушая слова профессора или делали вид, что слушали. Некоторые когтевранцы записывали важную информацию на пергамент. Флитвик за все свои уроки в этом году ни разу не упоминал про войну, в отличие от некоторых других учителей, которые не удерживались прокомментировать о том, что «как же нам всем тяжело пришлось и спасибо великому Гарри Поттеру, а на дом я задаю вам написать эссе в двадцать дюймов».       «Этого уже хватило», ― подумал Гарри. В голове из-за таких мыслей начали всплывать страшные воспоминания, связанные с темными временами, но Гарри побыстрее попытался отвлечься о них, думая о чем-то светлом. Светлом. Патронус… Отряд Дамблдора, тут же вспомнилось ему. Тогда, на пятом курсе, это было так невероятно, ново и интересно. Поттеру это нравилось. Нравилось говорить, как правильно держать палочку, нравилось помогать однокурсникам встать в нужную позицию нравилось объяснять принцип работы некоторых заклинаний. Может быть, из него вышел бы неплохой профессор? Если б Гарри захотел стать преподавателем, как бы на эту новость отреагировал Дамблдор? Наверняка радушно бы принял в коллектив. Дамблдор. Видимо, избегать болезненных тем у Поттера не получалось. Гарри уже виделся после битвы с портретом Дамблдора. Совсем недолго. Гарри вновь хотел с ним поговорить, хотел услышать пару слов от мудрого волшебника. МакГонагалл намекала, что, если Гарри это понадобится, он когда угодно может зайти в её кабинет и поговорить с портретом бывшего директора Хогвартса. Даже сказала ему пароль. И да, Гарри действительно хотел это сделать. Но пока что не мог. В кабинете МакГонагалл теперь также висел портрет Снейпа. Гарри был морально не готов к такой встрече. «И где же хваленая гриффиндорская смелость?», ― однажды задал себе вопрос он. А сейчас он сидел на уроке Чар, вытянув ноги под партой, откинувшись на спинку стула, скрестив руки и снова оглядывая кабинет, который, к слову, после войны совсем не изменился. И некоторые ученики тоже. Возьмем, к примеру, Терри Бута. Гарри хоть и был с ним не так хорошо знаком, но изменений в поведении когтевранца он не заметил. Терри Бут выглядел таким же счастливым. Пуффендуйцы же, благодаря взаимной поддержке, вообще выглядели прекрасно и бодро. А может, практически все ученики уже оправились после войны и это Гарри просто не мог залечить раны? В какой-то момент Поттер встретился взглядом с Малфоем, сидящим в противоположной стороне класса. Его мантия висела на спинке стула, слизеринский галстук был крепко завязан, но Гарри отчего-то думал, что этот галстук Малфой завязывал не с такой гордостью, как раньше. А может, он все надумал. От изучающего взгляда Гарри на лице Малфой не дрогнула ни одна мышца. «Словно камень», ― отметил Гарри. Они минуту смотрели друг на друга. Гарри не читал в этих серых глазах презрения или насмешки, или ещё чего. Он неуверенно кивнул и увидел, как Малфой растерялся, а потом кивнул в ответ и повернул голову в совсем другую сторону. Гарри ничего не оставалось, кроме как повторить эти действия. Не будет же он глазеть на Малфоя остаток урока? ― На следующем уроке мы продолжим повторять пройденный материал за всё время обучения, но уже перейдем к практической части, ― пропищал профессор, и Гарри переключил всё свое внимание на него. А после того, как записал домашнее задание, отправился вместе с Роном и Гермионой на обед. Гарри уже чувствовал себя усталым. А шум в большом зале только усугубил ситуацию. Голова налилась свинцом, но парень постарался игнорировать это и молча есть, пока Гермиона и Рон воодушевленно о чём-то спорили и не прекращали улыбаться. ― Гарри! ― вдруг в ужасе сказала Джинни. Гарри повернул голову и поднял на девушку взгляд. Он поморгал, не понимая, что произошло, а затем наклонил голову туда, куда смотрела Джинни. На его мантию был разлит тыквенный сок. Некоторые капли задели ещё и брюки. ― Гарри, извини, оно вышло случайно, я сейчас… ― засуетилась девушка и рассеянно полезла в карман за свое палочкой. ― Ничего, Джинни, всё хорошо. Не стоит, ― Гарри улыбнулся. Эта неприятность немного взбодрила его. ― Гарри! ― раздалось уже с правой стороны, а затем мантия стала сухой. ― Спасибо, Миона, ― сказал он, посмотрев на подругу. Она улыбнулась и продолжила спорить (или уже просто разговаривать?) с Роном. Гарри мысленно усмехнулся. Он посмотрел на преподавательский стол. МакГонагалл сидела на месте директора. Она поймала его взгляд и кивнула, со столь же непроницаемым лицом. Гарри улыбнулся и кивнул в ответ. Было здорово осознавать, что какие-то вещи – пусть даже мелочи, как вечно непроницаемое лицо МакГонагалл, – не меняются.

***

― Гарри, Рон, ― обратилась к ним Гермиона с серьезным видом, когда урок истории магии закончился. ― Библиотека. Рон жалобно застонал. ― Может, в другой раз? ― Гарри попытался состроить глазки, за что получил дружеский подзатыльник. Троица рассмеялась. ― Поддерживаю идею Гарри, ― сказал Рон. ― Нам нужно сходить туда, чтобы повторить материал за шестой курс. Или вы забыли, что нам нужно готовиться к Ж.А.Б.А.? ― Но до Ж.А.Б.А. ещё не скоро Гермиона, ― возмутился Рон. ― Бьюсь об заклад, что ты будешь говорить то же самое, когда до Ж.А.Б.А. будет две недели, ― усмехнулся Гарри. ― И всё же нам уже стоит готовиться. ― Гермиона, я не для того убивал Волан-де-Морта, чтобы потом постоянно готовиться к Ж.А.Б.А., ― сказал Гарри и прежде, чем Гермиона успела бы что-то вставить, продолжил: ― Мы можем сходить завтра, но давай сегодня отдохнем? Тем более, какой сегодня день недели? ― радостно протянул он. ― Ох, ― Гермиона поджала губы. ― Ладно, ― сказала она. Парни улыбнулись, и Гермиона покачала головой. ― Тогда идём в гостиную. Подниматься по ступенькам к гриффиндорской башне сегодня казалось Гарри утомительно. Он уже приготовился к тому, что у него будет кружиться голова, но вместо этого чувствовал только напряжение и сильную усталость. ― Бузинная палочка, ― Гарри сказал пароль, и портрет отодвинулся. Ребята прошли в гостиную. ― Я спать! ― крикнул он, подходя к лестницам. ― Гарри! ― возмутилась Гермиона. ― Да? ― остановился парень, когда уже ступил на первую ступеньку. Он обернулся и вскинул брови, словно не понимая, о чем речь. Грейнджер поставила руки в боки. ― Домашняя работа. После войны Гермиона сосредоточилась на учебе, поставив её на первое место. Именно по этой причине она без раздумий решила доучиться в Хогвартсе. У Гарри для этого были немного другие причины. ― Сегодня пятница! Я сделаю позже. Но сделаю, не волнуйся! ― Гарри поднял руку, уверяя Гермиону в правдивости своих слов. ― Но тебе не кажется, что сейчас рано для сна, приятель? ― спросил Рон, плюхаясь в кресло. Гермиона обернулась в его сторону и склонила голову. ― Э-э, но если тебе нужно отдохнуть… ― Я просто подумал, что послеобеденный сон мне не помешает, ― пожал плечами Гарри. Не понятно, почему, но он был усталым, как после долгой квиддичной изматывающей тренировки. ― Конечно, Гарри, ― Гермиона повернула голову к парню и одобряюще улыбнулась. Гарри улыбнулся в ответ и поспешил в свою комнату. Когда он лег на кровать, и его голова коснулась подушки, он почувствовал себя намного лучше. Уснуть у парня все же не получилось, но спокойно полежать в тишине уже было достаточно. А к ужину он вовсе не чувствовал усталости, и знакомый шум в большом зале был только в радость. Голова Гарри не болела и наполнялась энтузиазмом, поэтому, похоже, парень решил сегодня навестить Хагрида. Но без Рона и Гермионы. ― Привет, Гарри, ― Невилл сел за стол. ― Привет, Невилл, ― сказал Гарри и проследил, как за гриффиндорский стол, рядом с Невиллом, присаживается Луна. ― Привет, Гарри, ― поздоровалась она и на её лице появилась легкая улыбка. Гарри широко улыбнулся в ответ, наблюдая, как его друг смотрит на когтевранку. Он считал, что Невилл и Луна так красиво смотрелись вместе, и… были классной парой. ― Приятного аппетита, ― сказал Невилл. ― О, и тебе, ― Гарри положил себе на тарелку пирог с патокой. ― Как ты себя чувствуешь, Гарри? Тебя не беспокоят мозгошмыги? На обеде ты был рассеянным, ― сказала Лавгуд, и Поттер удивился её внимательности. ― Уже нет, ― сказал он. ― Это хорошо. В последнее время они много кого беспокоят. Особенно Драко Малфоя. ― Малфоя? ― брови Гарри взметнулись вверх. Невилл вздохнул и принялся есть. Похоже, уже слушал об этом. ― Да. В последнее время, он много переживает, но хорошо держится, ― в непринужденном тоне сообщила Полумна, будто рассказывала не о Драко Малфое, а каком-то... пуффендуйце. Взгляд Гарри метнулся к слизеринскому столу. Парень пригляделся, будто хотел подтвердить правдивость слов Луны. Малфой ел, склонив голову и закрывая свое лицо, но его спина была выпрямлена. Некоторые пряди волос небрежно свисали. Драко, будто почувствовал на себе внимание, поднял голову, встречаясь взглядами с Поттером. Гарри едва вздрогнул и наклонил голову, рассматривая вмиг заинтересовавшую его тарелку и чувствуя себя идиотом. Когда он начал вздрагивать от взглядов Малфоя? «Чёртчёртчёртчёртчёрт. Почему Луна вообще заговорила о мозгошмыгах Малфоя?». ― Кхм, ― Гарри прочистил горло. ― Было очень благородно с твоей стороны выступить в поддержку семейства Малфоев, ― также спокойно сказала Луна. Гарри не знал, как на это ответить. Он снова вспомнил суд. Вспомнил это место в Министерстве. Вспомнил, какими были подавленными Малфои. Даже Люциус уже не глядел на всех так высокомерно. Нарцисса нервно теребила рукав своего платья, а взгляд Драко практически всё заседание был опущен вниз. Наверное, стыдился. Он поднимал голову изредка и ненадолго. И точно также поступил, когда Поттер начал давать свидетельские показания в защиту Драко и Нарциссы Малфой. Об одной мысли о том, что Люциус может вновь избежать наказания, у Гарри всё внутри сжималось. Но Малфой-старший и сам смог выкрутиться. Его посадили под домашний арест на пять лет и заставили выплатить огромный штраф. А Нарцисса и Драко смогли избежать наказания. ― Иногда я этого не понимаю, ― хмыкнул Невилл. ― Нарцисса Малфой спасла мне жизнь, ― ответил Гарри. ― Чтобы спасти жизнь своего сыночка, ― в разговор влез Рон. ― Это не справедливо, ― выдержав паузу, добавил парень, ― что Люциус смог избежать Азкабана. Да по нему дементоры плачут. ― Я его не оправдывал, ― Гарри скривил губы. ― Я знаю, ― сказал Рон. Семейство Уизли, как и вся Магическая Британия, очень бурно отреагировала на защиту Гарри для Малфоев. Рон возмущался, говоря что-то про Азкабан, а Гарри не знал, как ответить. Он не умел подбирать правильные слова. Но тогда его выручила Гермиона. Девушка смогла с ним поговорить, смогла его понять и смогла утихомирить его лучшего друга. ― Но это и вправду было очень благородно, Гарри, ты молодец, ― сказал Невилл, и Поттер в который раз подмечал, как сильно изменился его однокурсник. ― Спасибо, ― Гарри поджал губы. Обсуждать последствия войны было не лучшей идеей. Суд, Малфои… эти два слова уже заставляли вспоминать Гарри битву за Хогвартс. ― Кстати, Рон, что с командой по квиддичу? ― спросил Невилл, и Гарри мысленно его поблагодарил. ― О, ― Рон тут же оживился. ― Ну, Джинни, ― в этом году она была капитаном квиддичной команды гриффиндора, ― думает начать отборочные. Я собираюсь ей помогать со стратегиями. В этом году мы должны выиграть кубок… А дальше Гарри их уже не слушал. Ему было это не интересно. Он быстро доел свой ужин и тихонько вышел из-за стола. Рон и Невилл, погружённые в беседу, и Гермиона, неотрывно читавшая что-то, даже не заметили этого. Луна кинула тихое «до встречи», Гарри ответил ей таким же «пока» и пошёл к Хагриду. Холодный октябрьский ветер взлохмачивал и без того непослушные волосы Гарри. Руки парня покрылись мурашками, и он наложил на себя согревающие чары. Так-то лучше. В последнее время Гарри стал часто читать. Обычно это были приключенческие романы. Иногда маггловские, иногда волшебные. Однажды Гермиона составила ему список рекомендованных книг, который Гарри до сих пор не осилил. Но всё же книжные истории были намного интереснее скучных учебников. И Гарри любил читать их в свободное время, отвлекая свои мысли от всего ненужного, что иногда застревало у парня в голове и заставляло ночью видеть кошмары. Оказывается, чтение его расслабляло. И сейчас, – когда он сидел у дерева рядом с черным озером, прижав колени к себе и положив на них книгу, погружаясь в приключение молодого волшебника Кастора, и забывая обо всем другом, – у Гарри было спокойно на душе. Он читал и воспроизводил картинку в своей голове. Звуки волнующегося озера и колыхавшихся деревьев убаюкивали, что Гарри даже чуть не задремал. Парень прекратил чтение, когда в четвертый раз наложенные на него согревающие чары рассеялись. Гарри убрал книгу в сумку и посмотрел на небо, где уже начинали мелькать звезды, поэтому он решил поскорее отправиться к Хагриду. Гарри старался не думать о горящей лесной хижине, тем более, на её месте была построена новая, больше старой. Наверняка Рубеусу было там удобнее. Поттер добрался до дома лесничего, постучался в дверь, но ответа не последовало. Нахмурившись, парень повторил свои действия, потом заглянул в окно, не задернутое шторкой, и понял, что Хагрида там не было. ― Черт, ― выдохнул Гарри. Он оглянулся по сторонам. «Где же мог быть сейчас Хагрид? Может, в запретном лесу?», ― эта мысль пришла Гарри на ум, когда он уже с минуту разглядывал знакомый лес. Запретный лес. Конечно, идти туда было не самой хорошей идеей, но Гарри же просто пройдется у опушки и всё, так? Совсем не у опушки. Гарри, не обдумывая свой действия, уже медленно брел в чащу Запретного Леса. Всё глубже, и глубже. Это место вызывало в нем тревожащие чувства и манило одновременно. Влекло. Вызывало чувство опасности, что адреналин в крови повышался, заставляя Гарри принимать быстрые и безрассудные решения. «В стиле гриффиндорского гриффиндорца», ― наверняка бы ядовито сказал Малфой. Влечение и страх заставляли Гарри идти дальше по Запретному Лесу, где он умер, а если точнее, то на поляне, к которой Гарри уже подходил. Парень закрыл глаза, сбавляя ход, а потом и вовсе остановился. Здесь он умер, но выжил во второй раз. Здесь Гарри смирился. Ожидал зеленого луча смерти. Здесь Гарри должен был умереть, ведь он был крестражем Волан-де-Морта. Крестражем… от этой мысли тошнило. Семнадцать лет в Гарри Поттере была частичка души Волан-де-Морта. Мерзкого убийцы Волан-де-Морта. «Мальчик, который выжил, пришел умереть», ― ветер зашумел, донося до парня эти слова. А может, это его воображение играло плохую шутку, и голос то ли действительно слышался ему, то ли звучал в голове. До омерзения знакомый голос. Гарри сглотнул и открыл глаза. Он тяжело задышал, оглядывая поляну. Воспоминания окатили его: смеющиеся пожиратели смерти, Волан-де-Морт, со своими змеиными глазами, Хагрид… Гарри вздрогнул. Он хотел найти Хагрида, а в итоге забрел на место своей смерти. Парень выругался про себя и начал разворачиваться, но его внимание зацепилось за что-то мелькнувшее на земле. В темном запретном лесу, в чащу которого не проникали солнечные лучи, что-то мелькнуло, и Гарри это заметил. Он затаил дыхание, выискивая глазами место, где увидел блик. Это не был болотный огонек. Точно нет. Это что-то лежало на земле. Ноги стали ватными, Гарри медленно ступал по траве, прищуриваясь. И это что-то мелькнувшее вдруг засветилось. Светло-серым цветом. Маленькая, но невероятно яркая точка озарялась светом всё сильнее и сильнее, что заставляло Гарри щуриться, но, несмотря на это, он не мог оторвать от неё взгляд и подходил ближе, даже не пытаясь сопротивляться. Все волнения, все мысли из головы выветрились. Теперь его сознание занимала только эта точка, и желание дойти до неё. Словно Гарри находился под Империусом. Но ему никто не приказывал, а Гарри думал, что просто обязан подойти ближе. Свет манил его, а потом точка начала метаться в разные стороны, относительно находясь на одном месте. Гарри наклонился, протянул руку. Свет, свет, свет… Парень хотел дотянуться до этого маленького света. Лучики не освещали кончики пальцев Гарри, которые практически добрались до объекта. Как будто свет был фальшивкой. Но Гарри ощутил внутри себя прилив тепла, сильную магию, наполнявшую каждую частицу его тела. За спиной раздался чей-то голос. Кто-то звал его. Но кто – было Гарри непонятно, да и он не хотел понимать. Было не до этого, ведь сантиметр, который Гарри, наконец, сократил, привел к тому, что по телу Поттера поползли мурашки, сопровождающиеся ощущением сильной магии. Парень схватил что-то холодное и толком не успел понять форму объекта. Вновь этот кто-то крепко сжал его плечо и попытался одернуть, но Гарри не развернулся. Ему казалось, что этот кто-то был чьим-то воспоминанием или являлся призраком. Свет усилился и затмил всё, яркая вспышка ослепила его, а в ушах зазвенело. Гарри хотел пошевельнуться, сдвинутся с места, но не мог. Его накрыла паника. Внезапно раздались голоса. Чьи-то крики. Гарри сразу же, без причины подумал, что это крики Рона, Гермионы, его матери, отца, Сириуса, Люпина, Фреда, Тонкс. Гарри ощутил, как незнакомая рука исчезла с его плеча, затем ощутил невероятную легкость, ощутил, как его сознание куда-то улетучивается, а потом… …Гарри проснулся в своей кровати.