Мне не жаль

Три дня дождя – Слезы на ветер

      Лиа с трудом удалось разлепить глаза этим серым утром, будучи вечным порхающим жаворонком, встающим с первым лучами осеннего солнца, она впервые смогла проснуться позже Соры, что длительные пятнадцать минут тормошила бренное тело на кровати. В итоге милая Кан очнулась лишь по одной причине: от привкуса кошачьей мочи во рту, отдающим сухостью самой первозданной песчаной пустыни, и разрывающей головной боли в затылочной части головы, от резко прилившей крови, гонимой легким подталкиванием тела хозяина.       Впервые Лиа чувствовала себя настолько опустошенной от догадок, омрачающих мысли, душу, и выплаканных прошлым вечером крокодильих, непрекращающихся слез. Всю жизнь, росшая в любящей, полной, хоть и относительно строгой семье, похожая на прекрасную, нежную орхидею, удерживаемая в тепличных условиях, никогда не сталкивающаяся с хотя бы самой малейшей несправедливостью этого мира, милая Кан ощущала боль предательства, боль несдержанных обещаний, боль от разрушения, придуманной ей же воздушных замков, боль падения разрушенных мечт.       Первым делом, хоть немного прейдя в себя, она встрепенулась, пытаясь ладонями нащупать рядом свой старенький телефон, вглядываясь со всей внимательностью, поднимая одеяло и подушку поочередно, осматриваясь по всем сторонам, небольшой, но уютной комнатушки. Лиа хотела было уже встать, на еле гнущихся, ноющих ногах, и подойти к столу, стоящему у окна, открывающему уже привычный вид, на сентябрьский теплый пейзаж, как вдруг та необходимая вещь, на поиски которой с упоением Кан отдавала практически отсутствующие силы, легонько опустилась на ее худые колени, руками лучшей подруги.       - Он не звонил и не писал. – сказала Сора с тонкими нотками презрения в голосе. – А если бы осмелился, я бы давно его прибила. Собирайся, я не оставлю тебя здесь одну.- добивает она последний гвоздь, заставляя подругу еще сильнее расстроиться.       - Понятно. – тихо с хрипотцой, от пересохшего горла, ответила Кан.       Больше ей не хотелось произносить ни слова, встав с кровати, она вновь испытала то, как ее собственное сердце ухнуло куда-то ниже, отбивая свой медленный, ноющий ритм, также удушающе печально. Лиа лишь тихо побрела в сторону ванной, находящейся в паре тяжелых шагов, которые совершались из-за необходимости, для сборов на очередные занятия. Зайдя в светлое помещение и взглянув на отражение в зеркале, девушка только больше помрачнела, ведь то, что предстало пред ней, не могло подействовать иначе. Сейчас она была похожа на рисовую белую булочку, приготовленную на пару: глаза впечатляюще сильно отекли, став в два раза меньше, а лицо опухло настолько, что сделалось необычайно большим, раза в полтора уж точно больше, чем бывало у нее обычно. Кан громко, тяжело, а также относительно мрачно вздохнула, опустила печальные оленьи глаза вниз, на металлический кран над пожелтевшей старенькой раковиной, собираясь его открыть, но даже он поддавался с трудом, ее тело словно покинули последние остатки и так не больно огромных сил, но все же приложив немалые усилия, тот наконец поддался напору, пустив струю обжигающей, холодной, поистине бодрящей воды. Медленно, все также по-мученически тяжело выдохнув, не отрываясь от своего ужасающего, по собственным меркам, отражения, Лиа принялась за привычные утренние процедуры, и выйдя из дамской комнаты спустя пятнадцать не своевременно быстротечных минут, лишь умывшись, но все также не до конца прейдя в себя, после опрометчивой плаксивой попойки, Кан увидела, как ее любимая подруга, стоя перед бежевым высоким платяным шкафом-купе, пытается безуспешно нащупать собачку от тоненькой серебристой, бликами мелькающей на свету, молнии, на своей худенькой девичьей спине с аккуратно выпирающими позвонками под персикового цвета кожей. Не растерявшись, с даже на столь затуманенным разумом, от вечерних развлечений, Кан подкралась практически бесшумно, ничем не выдав свое присутствие, и лишь коснувшись застежки кончиками пальцев, она заставила подругу легонько вздрогнуть от резкой неожиданности. Но та, поняв, кто за ней, расслаблено выдохнула, опустив острые плечи. Лиа же расправившись с упрямой застежкой, услышала нежное и тихое: - Спасибо. – и хоть Кан не видела лица, но отчетлива ощущала вкрадчивую мягкую улыбку, в знакомом голосе. -Не за что, - в ту же секунду практически промычала полушепотом она. Огладив себя по бокам, словно распрямляя, несуществующие складки, и досконально осмотрев несколько раз, Сора все же оглянулась, но от увиденного лишь разочарованно проронила. - Почему ты еще не накрасилась? У нас мало времени. –вкрадчиво уточнила она. Ответ же, был куда хуже, чем она могла предполагать, и даже ранил, до глубины души разрастающимися в бешенном темпе переживаниями за близкого друга. Но тот самый друг, похожий не на себя обычного, а лишь на серую тень, мелькающую перед глазами, совершенно не заморачивался о чувствах других, переживая свои внутренние тяжелые размышления. - Я не буду сегодня краситься. – Лиа, увязнув в себе, не видит ничего, лишь в очередной раз поднимает с кровати телефон, проверяя новые оповещения, которых все также не появилось, и расстраиваясь все сильнее, чувствует, как слезы с новыми силами предательски скапливаются вокруг глаз, душа, затрудняя духание, затмевая все вокруг. Но последний оставшийся отголосок разума, орущий где-то на задворках, наконец, напомнил, об ограниченности в ее распоряжении крайних, бесследно исчезающих минут, поэтому в очередной раз глубоко вздохнув пару раз, и задрав влажные глаза к потолку, она медленно двинулась в сторону своего шкафа, тихонько шаркая по полу кремово-розовыми тапочками в виде кролика.

***

The Score, Travis Barker – All of me

Каким-то чудом, не опоздав на занятия и избежав ответа на устные вопросы, девушкам удалось тихо разместиться на обыденном втором ряду ровно за две минуту до прихода преподавателя, работающего здесь с момента вымирания динозавров, в отличие от трех своих менее удачливых одногруппников. Лиа же все равно была мрачнее тучи, впервые ведя себя настолько отстраненно и тихо, прейдя на занятия в непривычных для глаз обывателей черной толстовке и в тон им вторящих трениках, Кан уже успела ответить на кучу однообразных вопросов о том, умер ли кто-то из ее близких, раздраженно бросая каждому из них односложное «нет». Но для привыкших видеть ее совершенно другой, более яркой, открытой и жизнерадостной, ребят, все это стало шоком, а ее не накрашенное бледное лицо, небрежная спортивная одежда и спутанные, завязанные в низкий пучок волосы, стали неким криком о помощи и поддержке, прерванным приходом пожилого тяжело дышащего от быстрой ходьбы преподавателя. Девушка, не отрывая глаз от экрана, наблюдала за одной единственной страницей инстаграма, что не могла дать ей нужного ответа. Лиа действительно уже не раз за сегодняшний день порывалась написать вновь, переступив через раздражающую, как никогда раньше, гордость, прервать тишину, сводящую с ума, разрушающую всю координацию ее повседневной жизни, но вновь останавливалась, когда разум побеждал в очередной раз, а, может все было в чувстве обиды, перевешивавшим всю зависимость от Мина. Мечась, как обезумевшая от своих последних сообщений со статусом прочитано к блокированию телефона и отталкиванию куда подальше, не находя ни секунды покоя, Кан не замечала ничего вокруг нее, все также заставляя злость разрывать ее легкие, заполнять белой пеленой из жгучих как огонь слез. Находясь все время во внутренних муках, создаваемых собственным разумом Лиа не замечает наступление времени обеда, на который ее насильно ведет Сора, понимая, что подруга со вчерашнего дня не съела ни единой крошки. Сегодня она была безумно заботлива, старалась не давить, тихо поддерживая, даже пытаясь не напоминать о грустном, не отходила все время, волнуясь об эмоциональном состоянии, по-детски чувствительной Кан.       Ким уходит лишь на пару минут, к автоматам с едой, взять пару сладких, свежих булочек и горячий капучино для потухшей подруги, в одиночестве сидящей за столиком, всего лишь в трех метрах от очереди, состоящей из пары студентов. Но, как и говорится, что проблемы появляются, когда их меньше всего ждешь, Сора теряет бдительность на жалкую минуту, оплачивая еду, а оборачиваясь, чтобы двинуться обратно, видит то, чего боялась больше всего, напротив лучшей подруги уже сидит ОН, чье имя она-даже-ненавидила-называть.       Лиа вот уже долго таращилась на одну и ту же до неистовства любимую фотографию Юнги, сидящего на вечерней, укрытой сумерками, набережной, с зажатой в зубах сигаретой с алым кончиком, со своим ярким, лисьим взглядом, смотрящим в беззвездное Сеульское небо, освещаемый лишь светом летней луны. Мин был так безупречно прекрасен, как самая искусная статуя, выполненная из белоснежного старинного мрамора.       Кан не сразу отрывается от размышлений о прекрасном, когда кто-то садится напротив нее, скорее инстинктивно поднимает свои темные глаза, с неохотой. Решив, что к ней уже вернулась Сора, девушку даже слегка одолевает негодование, при отвлечении от своей мазохистской игры и мимоходом исподлобья бросает взгляд на пришедшего. Но от неожиданности теряя самообладание, заливается пунцовой краской и чувствует оживленное порхание бабочек в животе и гул, слетевшего с катушек сердца, дающего видимо какой-то ритм жителям ее тела.       - Ну привет, мелкая. – снова эта долгожданная холодная ухмылка. – На сообщения тебя видимо отвечать не научили. – говорит тот, кто вызывал все самые противоречивые чувства за ее короткую, солнечную жизнь. Юнги, как всегда с беспечным видом, расслабленно подпирающий одной рукой голову, в другой же держащий стаканчик с холодным Американо, словно поедал взглядом, всматриваясь в самые отдаленные и потаенные уголки души. Девушка, вновь окончательно растерянная, лишь смотрящая на белую поцарапанную столешницу, немощная, даже для того, чтобы ответить, хранит тишину, с сердцем уже где-то в глотке. – Эй, Лиа, я с тобой разговариваю. – он добродушно смеется, своим нечеловечески приятным глубоким голосом, чем вызывает новую стаю бабочек, доводящую уже до тошноты и табуна мурашек по спине. Кан наконец пересилив свое тело и прервав тягучую и неловкую для нее тишину, издает первые вымученные звуки.       - Это ты вчера не пришел, а затем и не ответил, так почему меня обвиняешь? – она говорит так тихо и неуверенно, словно сделала все перечисленное вчера сама, а от того как зажато она сидит, боясь показаться грубой, становится как-то не по себе. Мин же совершенно не теряется, словно рыба в воде, выскальзывает из поднятой темы, хоть и выглядит слегка удивленным.       - Хм, странно, я же вчера написал, почему не смог прийти. – от взгляда Кан не укрывается, как парень копошится в карманах своих рваных черных джинс, и после достает свой обновленный с летних каникул телефон, в котором слегка нахмурив свои идеальные брови что-то ищет, а лишь затем поворачивает экран в сторону Лиа, и самоуверенно, уже стопроцентно убежденно в своей правоте говорит одно только односложное. – Вот.       Кан же сфокусировав сонные, опухшие глаза на мелком тексте потрясенно встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, читая то самое сообщение, которого действительно нет в ее телефоне. А затем, скрипя деталями складывается этот громоздкий пазл, которого она точно не ожидала получить, но понимая одну непоколебимую истину: что лишь один человек в ее окружении, мог сделать нечто подобное. Но во избежание очередных трудностей в личной жизни, врет скорее для себя, чем для подруги.       - Прости, видимо все-таки я пропустила сообщение, мне искренне жаль, а насчет сегодня: я абсолютно свободна. – она легонько, хоть и натянуто от шуршащих мыслей, но искренне улыбается Мину, постепенно возводя новые замки из приторной сладкой ваты, которые разрастаются с новой силой от слов парня.       - Вот и отлично, зайду за тобой в восемь. – на лице Юнги расплывается очередная неестественная улыбка чеширского кота, что жутко доволен сегодняшним лакомством, он поднимается так легко, что кажется невесомым, а затем исчезает, как тот самый любимый персонаж Кан, словно растворяясь в окружающем ее воздухе.       Но всей этой истории не суждено было закончиться настолько быстро, Лиа это понимала, поэтому взглянув на подходящую к столу Сору понимает, что им многое нужно обсудить, Ким же вновь переживает, что не успела вовремя, как и на той дурацкой вечеринке, злясь на себя, она встречает лишь одно – холодный взгляд дорогого для нее человека. Возможно, девушка извинилась бы искренне за свои глупые действия, но не в этом случае, ведь давно знает, что этот человек не привнесет в жизнь ее лучшей подруги ничего хорошего. Но не успевает сказать хоть слово в свое оправдание, как слышит.       - Я не знаю, зачем ты удалила то сообщение. – голос Лиа звучит грозно, приправленно яростью и непониманием, теперь уже направленными в сторону подруги.        Сора же радуется другому: Кан не выглядит как опустошенный сосуд, хотя недавно все было иначе, до встречи с Мин Юнги за обедом. В тело девушки словно вернули потерянный вчерашним вечером светящийся огонек, что грел изнутри своего обладателя, даруя ему наполненность.       - Прости. – тихо, почти шепотом отвечает Сора, поражаясь, что голос и правда принадлежит ей, лишь набравшись смелости, увереннее и громче продолжает. – Но я готова на все, лишь бы он убрался из твоей жизни навсегда. – Ким видит, как злость во взгляде подруги разрастается, словно подгоняемый в чаще ветром обжигающий пожар, Лиа не была готова принять эти слова, что не скрылось от последней. И вот, когда уже Кан подобрала новые слова, что хотелось выплеснуть прямо сейчас наружу, их прервало тихое приветствие, произнесенное мужским незнакомым голосом.       - П-привет. – парень, что стоял сейчас рядом, выглядел немного запуганным, из-за направленных в его сторону одновременно искрящихся гневом взглядов девушек, юноша (явно первокурсник), то становилось понятным по его незнакомому детскому личику и неловкости, с которой он стоял перед ними, напрягся. Эта атмосфера давила, он даже немного дернулся, когда ощутил на себе их яростный взор. Неловко помолчал пару мгновений, улыбнулся доброжелтально, и уже было, собирался развернуться и убежать, куда дальше, ведь время выбрал явно неподходящее, но Лиа, сидевшая за столом, в которой парень признал вчерашнюю знакомую-незнакомку, опередила его, быстро вскочив взяв в руки свою белую тканевую сумку, она направилась к выходу, почти несясь, даже пару раз с кем-то столкнувшись.       - Лиа, стой, мы не договорили! – вслед ей воскликнула Сора, из-за чего обратила внимание всех присутствующих на себя, и лишь после этого опомнилась, вернувшись в реальность, немного стушевавшись, от обращенного на нее внимания стольких незнакомых ей людей вокруг. Затем, до Ким начинает доходить мысль о том, кто же сейчас к ней подошел, поэтому неторопливо разворачивается к черному телу стоящему рядом, и взглянув с несвойственной ей нерешительностью, чуть не давится слюнями.       «Он наконец-то решился сделать шаг» - посмеивается Сора ехидно у себя в голове, не выдавая истинные эмоции, и кажется, ненадолго отпускает идиотскую перепалкой с лучшей подругой, произошедшую ровно минут назад.