Грешник из Скалицы

      Люди веселились. Даже Алеш, который либо дрыхнет, либо ест, был бодрым как никогда. Племянник свистел да хлопал в ладоши. А дело все в битве кузнецов. Зак и Ота в очередной раз поцапались, кто из них лучший кузнец. Точнее… Зак все мечтал купить кузницу Оты, чтобы передать ее своему сыну, Витусу. Но Ота уперся, и Зак обозлился.       Народ был в восторге: двое мужиков, ряженых в доспехи, мутузят друг друга им на потеху, лишь бы доказать, чье мастерство лучше. И ладно, были бы это молодцы, у которых ветер в голове. Как у Алеша. Но Ота решил сам выйти в своих доспехах против… Индржиха.       Штибору стало не по себе. Он и подумать не мог, что Ота, уважаемый мастер-бронник, будет доказывать свое мастерство кулаками. Ота гордо заявил, что не будет никого просить драться за себя, как это сделали Зак и Витус. Только вот за них выступал Индро, который в битвах толк знал.       И хоть Индржих не был таким крепким, как кузнец, удары он наносил сильные и быстрые. Парень намеренно бил старого Оту по голове, а потом увертывался. Толпа вскрикивала каждый раз, когда старик получал по кумполу.       Разок-другой Ота достал Индро: втащил в бок так, что парень чуть ли не падал наземь. В последний момент он удерживался на ногах и снова принимался увертываться как белка.       Измотал он старика своими плясками, и когда тот зазевал, ударил что есть мочи по голове. Ота рухнул на колено. Толпа заревела. Ота проиграл.       Зак стоял в сторонке, бесстыже улыбаясь и повторяя: «Видите, мой сын — лучший кузнец. А вы не верили».       Гашек на это только пожимал плечами, мол, Ота сам на это согласился. Никто не заставлял его самому выходить против Индро. И оставалось признать, что доспехи Витуса меньше погнулись.       Ота, опустив голову, побрел домой под улюлюканье детей.

***

      Торговец решил, что ради этой драки не стоило задерживаться в Сазаве. Ему было стыдно от того, что он увидал. Но коль так случилось, не лишним было зайти на рынок. Сегодня он купит гостинцев семье и соседям, а завтра они с Алешом поедут домой.       Штибор хотел нагрузить племянниками всеми этими вещами, да только тот снова скрючился и побежал искать нужник. Беда с этим парнем. Если он будет ходить каждый час в кусты, то домой они приедут только к Рождеству.       Единственным лекарем, которого он здесь знал, был брат Никодим на монастырском дворе. Когда-то Штибор захворал и брат Никодим быстро его выходил. Это было так давно, что он плохо помнил, от чего хворал.       Повел он Алеша к монастырю, благо идти не так далеко. Монастырь возвышался над Сазавой. Это святое место всегда вызывало в душе Штибора трепет, поэтому когда они подошли к воротам, он трижды перекрестился. Алеш повторил это после подзатыльника.       Брат Никодим стоял над котлом, когда дверь скрипнула. Он обернулся, увидел на пороге мужчину, и прищурился.       — Не Штибор ли это из Коуржима? — спросил Никодим. Штибор поклонился.       — Он самый, брат Никодим. — Штибор был рад, что монах запомнил его. Этот человек всегда внушал спокойствие. Недаром, ведь человек Божий.       Штибор поведал, что Алеш уже который день мучается животом. Племянник сделал скорбное лицо и на все слова дяди кивал, как ослик. Никодим нахмурил брови и задумался.       — Будь то бледная кобылица, ты бы уже перед нами не стоял. Да и дядя твой тоже. — сказал Алешу Никодим, после чего подошел к полкам в углу и достал книгу. — Я сварю травяной отвар, должен помочь.       Штибор поблагодарил брата-лекаря, и пока тот делал лекарство, они разговорились.       — После Скалицы здесь было много раненых. Многим мы не могли помочь: были я, да Йоханка. Индржих приходил помогать, но не слишком часто. Как Йоханку… постригли в монахини он совсем перестал заходить. — поведал Никодим.       — Давеча он Оту мутузил. — вставил свои пять копеек Алеш.       — Слышал. — ответил брат-лекарь. — Но сейчас тут дел нет. Всего один больной, да и тот, сидит передо мной. Тогда было тяжко. Всем помочь мы не могли: не хватало ни лекарств, ни рук. Я рад, что эти времена прошли.       — Аминь. — они оба перекрестились. Алеш пил отвар.       Брат Никодим рассказывал удивительные истории о том, как тяжело больные исцелялись. Но были и грустные моменты, где раненные, потерявшие семью и родной дом, медленно и болезненно умирали. И среди всего этого у брата Никодима нашлась история и про Индржиха, который помог спасти от болезни целую деревню.       — Брат Никодим, скажите, этот Индржих из Скалицы хороший христианин? — спросил Штибор. Монах — умный человек и мог сказать больше, чем простые люди.       — Я знаю, что он хороший человек. — твердо сказал Никодим. — В какие-то моменты сострадания в нем было больше, чем в Йоханке.       У Индро, бьющего стариков, больше сострадания чем у пророчицы Девы Марии? Штибор совсем запутался. И когда он хотел еще расспросить брата Никодима, дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Индржих.

***

      То был уже вечер, когда они втроем вышли от брата Никодима. Индро занес ему какие-то лекарства по просьбе ратаевского лекаря, а тот дал ему примочку для его синяков. Все-таки, ему досталось от мастера-бронника.       Было слишком темно, чтобы идти в одиночку, поэтому Штибор с племянником присоединились к слуге пана. Алеш держал факел и шел впереди, а они прямо за ним. Кто-то зашептал в темноте, но только Штибор это услыхал. Он обернулся. Монах-смотритель глядел им вслед, крестился и шептал: «… брат Григорий…».       Штибор был из пугливых. И когда божий человек в страхе что-то нашептывал, он пугался сильнее. Но Индро и Алеш шли вперед и торговец решил не отставать от них.       Корчма никогда не менялась: веселье, танцы, зонк, иногда драки. В этот раз Индро присел к торговцу и его племяннику, вместо того, чтобы обманывать бедных пьянчуг.       — Ты так здорово втащил этому броннику! — восхищался Алеш.       — Не здорово. — возразил Штибор. Индржих переводил взгляд то на дядю, то на племянника, ожидая, что будет дальше.       — Дядь, тот бронник-то сам вызвался…       — Негоже поднимать руку на старших. — твердо сказал Штибор. Индро опустил взгляд и почесал затылок.       — Так я же не знал, что Ота сам вызовется. — неуверенно заговорил Индржих. — Я того не хотел.       — Но ты мог поддаться, а не позорить Оту на всю Сазаву. — возразил Штибор.       — Не мог я поддаться, пан Штибор. — Индро смотрел куда угодно, только не на Штибора. Торговец видел в нем мальчика, такого же как Алеш. Более смышлёного, конечно. — Зак обещал перебраться в Прибыславицу, если я докажу, что доспех Витуса лучше. Так оно и оказалось… Кузнец нам очень нужен.       Штибор сдался. У Индро на уме были только благие дела. Они выпили за процветание Прибыславицы, потом за пана Радцига, потом еще, еще и еще…