лично твоё.

а он так смотрит, что аж сердце выпрыгивает и убегает далеко, куда-нибудь на юг, а может и на север. а улыбается так сладко, говорит так весело и задорно и бегает по улицам. ребёнок. сяо, наверное, именно так бы и описал венти, если бы не знал его достачно хорошо. сейчас бы в его описание вошли бы слова: красивый, начитанный, милый. таким был венти. а венти бы описал сяо, как грустного, вечно сидящего одного мальчика. и был бы абсолютно прав, как никто другой. и эти описания души успокоения, глаз отрада - так сяо считает, и прав он почти. ведь, он не знает, что венти их по ветру развеял. а венти на скрипке играет. и так красиво, что аж зубы сводит от осознования того, что он не личный твой скрипач, к постели прижатый. сяо поклялся бы на пальцах, что все сделает, чтобы с лица музыканта улыбка не пропала, чтобы итер лишь подальше держался. ох уж этот итер. ходит, бродит вместе с венти. а почему именно он? как бы красиво смотрелось его тело среди цветов в каком-нибудь лесу, давно забытым и ненужным. сяо ходит на каждое выступление венти, смотря на красивую игру, красивое лицо, которое не лично твоё. после каждого занятия в музыкальной школе венти и итер покупают в магазине по банке вишневой колы и, хихикая и громко разговаривая, идут до дома. а сяо лишь наблюдает и кусает губы. до крови. чтобы стало больно. чтоб кровь дотекла до подбородка. чтоб мама подумала, что он снова подрался. и вот, перебив всех соперников и друзей, идя по головам, сяо тянется костлявой рукой к красивым губам, теперь своим личным. а венти и не сопротивляется, лишь приближаясь ближе, и закрывает глаза. и яркий свет им бьёт в глаза. и сяо теряет все. одиноко лежит на белом кафеле в больнице.