Will to Live

Тор вернулся к жизни на Сакааре. Грандмастер, похоже, действительно забыл об его нападении, но он доверял этому настолько, насколько доверял всему, что сказал или сделал Грандмастер. Локи играл свою роль в полной мере и с очевидной легкостью, как будто он принадлежал этой несчастной планете. Тор зависал у его плеча и наблюдал с ужасающим очарованием, пытаясь вмешаться, когда мог — когда Локи колебался или казался немного пьянее, чем должен быть, или он ловил опасный блеск в чьих-то хищнических глазах, учуявших кровь. Тор знал, что наживает себе врагов, но пока он стоял между ними и братом, ему было все равно. Локи на время пропадал и возвращался с взлохмаченными одеждой и волосами — Тор старался не думать об этом и с горькой силой ненавидел себя за то, что не делал большего. Он не раз задавался вопросом, может ли он пойти к Грандмастеру, совершить что-то вроде обмена, лично для Локи… Он отказался от этой мысли. Тем не менее, его же лицемерие вызывало тошноту. Однажды вечером Локи вернулся дрожащим и пепельно-бледным, и, не говоря ни слова Тору, закрылся в ванной. Всего несколько мгновений спустя Тор услышал, как его сильно рвет, и устало опустил голову вперед, а затем подошел и открыл дверь. Он присел на колени рядом с ним и откинул его волосы. — Локи? — мягко позвал Тор. Локи издал слабый недовольный звук. — Я в порядке. — Очевидно, нет, — сказал Тор, сдерживая взрыв разочарования в голосе — Что случилось? — Ничего — Тор позволил своему молчанию выразить все неверие, и Локи сдался — Почему-то он всегда… — Всегда что? — какая-то его часть не хотела знать ответ. Локи сплюнул и вытер рот тыльной стороной ладони. — Всегда находит новые способы напомнить мне, кто я есть — прошептал он еле слышно. — Ты не то, что он тебе внушает — слишком громко возразил он. — Я для него в лучшем случае домашний зверек, в худшем — игрушка. И он тот, кто владеет мной. Кто может делать со мной все, что захочет. Тор не хотел думать об этом, но чувствовал, что обязан: Локи должен был это пережить. И это его вина. — Ты не такой. — Не для тебя, но для всех остальных… — его голова была наклонена вперед, так что Тор не мог видеть выражение его лица. — Со мной все будет хорошо, Тор. Это пройдет. Сегодня… Он лишь подчеркивал свою точку зрения. — Какую? — Локи просто тихо дышал несколько секунд. — Что твое присутствие здесь не имеет никакого значения. Что в конечном счете я обязан своей жизнью ему, а не тебе. «Он никогда бы не вернул тебя, если бы не я» — хотел сказать Тор, но это не было аргументом с его стороны. И он был прав, не так ли? Все, что Тор сделал, чтобы вернуть Локи к жизни — это торг. Его грызло чувство вины. — Это не дает ему права… — Он думает иначе — Локи судорожно сглотнул и закрыл глаза — Я не хочу… Я не хочу об этом говорить. Тор поморщился. — Конечно, — быстро сказал он — Конечно, в этом нет необходимости. Хочешь немного воды? — Пожалуйста, — попросил Локи, смывая воду в унитазе и поднимаясь на ноги, хотя он упирался одной рукой в ​​стойку, как будто все еще изо всех сил пытался устоять на ногах ровно. Тор бросил на него последний встревоженный взгляд, прежде чем пойти налить стакан. Когда он вышел, то услышал: — Он сказал мне сегодня, что ему нужны доказательства того, что я доверяю ему. А потом схватил меня за горло. Тор замер. В его голове мелькнули воспоминания налитых кровью глаз брата, кольца синяков на шее, его брыкающиеся в воздухе ноги, и он прикусил язык, чтобы контролировать себя. — Не знаю, как я… Позволил ему, — продолжал Локи, его голос звучал пугающе бесцветно — Я позволил ему сжимать пальцы до тех пор, пока не смог дышать, и… Я чувствовал, как что-то ломается, но это было не со мной, это было с кем-то другим. И когда он закончил, а я все еще не мог дышать, он провел пальцами по моим волосам и успокоил меня, за что я был ему благодарен. В тот момент Тор ненавидел Грандмастера больше, чем он ненавидел кого-либо за всю свою долгую жизнь. Больше, чем Малекита, убийцу матери, больше, чем Хелу, убившую почти весь его народ, больше, чем Таноса. И он не мог бороться с ним. Не мог привести его на поле битвы и, пролив кровь, раздробить каждую кость, пока он не стал бы умолять о пощаде. Он ничего не мог сделать. Тор вернулся к Локи, поставил рядом с ним стакан с водой и заключил его в самые нежные объятия, какие только мог дать. — Локи, — сказал он, услышав грубую ноту в собственном голосе — Я… Мне очень жаль. Этого не должно было случиться с тобой. — Но это происходит, — тихо ответил Локи — И это будет продолжаться. «Не вечно» — в отчаянии подумал Тор — «Я найду выход, клянусь. Как-то». Но он этого не сказал. Он помнил, как Локи просил ранее не давать обещаний. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас. — Что я могу сделать? — Я не знаю, — сказал Локи, все еще тихим голосом — Я не знаю, Тор. Хотел бы я получить ответ — он засмеялся, насильно и грубо — Меня тошнит. — Ты не сделал ничего плохого. — Я сдался. И продолжаю сдаваться. Снова и снова. И я не собираюсь останавливаться. — Ты не можешь, ты говорил мне об этом. Я должен делать больше, больше помогать… — Не надо, дело не в тебе — он не пытался отстраниться, его тело обмякло и тяжело прижималось к Тору — Я не жду, что ты что-нибудь сделаешь. — Но я хотел бы, — выпалил Тор — Ты должен быть в состоянии ожидать от меня помощи, чтобы иметь возможность для… — Ты всегда хотел иметь возможность все исправить. Если были вещи, которые ты не мог исправить, это сводило тебя с ума. — Меня больше расстраивало, когда ты не позволял мне попробовать. — Давай не будем об этом говорить, — сказал Локи после долгого молчания — Мы никуда не денемся. И хоть раз… Хоть раз, я вообще не хочу спорить. Я устал. Не мог бы ты… — он замолчал — Не мог бы ты прилечь со мной? Тебе не нужно оставаться, на всю ночь просто… Не надолго. Сердце Тора заболело. — Конечно. И, конечно, я останусь.