Will to Live

Если бы Тор был лучшим человеком — лучшим другом — он смог бы порадоваться за товарищей после возвращения их близких. Но как бы то ни было, его главной мыслью была почти детская обида на несправедливость. Он потерял все, но не получил ничего взамен. Его народ был остатком остатка — хотя они все еще были живы, их дух казался сломленным, и Тор не мог найти в себе силы поднять его, не сейчас, когда его собственный походил на едва тлеющие угольки. Он был измучен, тонул в своем горе, и без мотивирующей силы мести Тор чувствовал себя слишком «тяжелым», чтобы двигаться. Валькирия — Брунгильда, сказала она ему, как будто делилась секретом, — нашла его сидящим на утесе, где совсем недавно отец ушел в Валгаллу. Он почувствовал, что та смотрит ему в спину несколько мгновений, но не повернулся; наконец, она села рядом. — Выпьешь? — спросила она, протягивая бутылку. Тор взял ее, осмотрел и проглотил то, что в ней оставалось, прежде чем выбросить в море. Брунгильда нахмурилась. — Я еще не закончила. — А должна была, — грубо сказал Тор. — Ты нужна Асгарду трезвой, не притупленной выпивкой. — Асгард нуждается в том, чтобы его царь правил, а не хандрил в темноте, — парировала она. «Разве я не имею права горевать?» — ему хотелось огрызнуться на нее — «Разве я не имею права поддаться боли? Сколько я еще должен вынести, прежде чем мне позволят согнуться под ее тяжестью?» После долгой паузы валькирия пошевелилась и вздохнула. — Послушай, — сказала она и остановилась — Твой брат. Он был… — Будь осторожна, заканчивая это предложение, — сказал Тор с грохотом в голосе. Она бросила на него острый взгляд. — Ты хочешь, чтобы я солгала? Он был настоящим ослом. Но он был задницей, которая могла бы мне понравиться. Мне жаль. Руки Тора сжались в кулаки. — Он должен быть здесь. — Хотела бы я, чтобы мир был так просто устроен. — Он устроен таким образом для всех остальных. Но не для моего народа, не для Хеймдалля, не для Локи. Он чувствовал, как в нем зарождается молния, как сила бурлит в его жилах, и он боролся с ней за контроль (хотя не желал бороться, хотел отпустить руки и позволить буре бушевать). — Я помню, как умерла Кара. Как Хела убила ее. Она умерла, защищая меня, а я… Я не могла отпустить? Не выдержала. — Это должно помочь? — Это дерьмо, — сказала Брунгильда, не отвечая. — Но становится со временем боль притупляется. Как бы. Позже ты научишься с этим жить. Не сразу — я потратила целое гребаное десятилетие на поиски всего, что смогла найти о воскрешении людей из мертвых. Тор замер. — И что же ты нашла? — медленно спросил он. Брунгильда бросила на него быстрый взгляд. — Ничего хорошего, по большей части это… Мистификация. — По большей части. — То, чего нет, не стоит столь больших усилий. Это неправильно, Тор. Неестественно. И всегда приходится платить за желаемое слишком дорого. Тор почувствовал, как его лицо ожесточилось. — Скажи это Стиву Роджерсу, или Ракете, или… — Это другое дело. Ты же знаешь, что это так. — Почему? Потому что это касается Локи? — Тор… Он повернулся к ней. — Если ты что-то знаешь, если ты хоть что-нибудь знаешь — расскажи мне. — Не знаю — но Локи лгал лучше, чем она. — Не лги мне, — Брунгильда уставилась на него, и на ее челюсти дрогнул мускул. — Если ты мне не скажешь, мне придется искать самому. — Ты пытаешься расколоть меня, угрожая выставить себя идиотом? — Тор просто смотрел на нее в ожидании, и она выдохнула — Прекрасно. Ты действительно хочешь знать, кто обладает такой силой? — Да. — Мы с ним знакомы, — голос был ровным, как лист металла. — Помогли начать революцию на его планете. Глаза Тора расширились. — Что? — Да, не позволяй его поведению одурачить тебя. Гаст обладает серьезной властью. Он просто не чувствует необходимости использовать ее, большую часть времени. Но было несколько случаев, когда один из его чемпионов — до Халка — умирал раньше, чем он того хотел. И он вернул их обратно. Сердце Тора екнуло в его груди. — Да. Вот так, — она щелкнула пальцами. — И это было ужасно. Каждый раз. Они сбегали из этого кошмара, а он возвращал их обратно, потому что не мог позволить им передышки. Тор поднялся на ноги. — Ты называешь случившееся с Локи передышкой? Ты не видела, как он умер. Ты не видела, как он боролся за воздух, пока его шея, наконец, не сломалась. Ее лицо резко побледнело. — Наконец-то. — сказала она. — Вот именно, прямо там. Все было кончено, и ты хочешь втянуть его обратно — это не кажется тебе эгоистичным? Тор стиснул зубы и, повернувшись к ней спиной, направился обратно к поселению, которое было временным домом Нового Асгарда. Его сердце стучало в ушах. Брунгильда догнала его через несколько шагов. — Ну же, Тор, ты же понимаешь, что это неправильно. И ты это знаешь. Остановись и подумай секунду… Тор вспомнил то, что было казалось вечностью назад: — Это безумие, — сказал Локи, — еще до того, как они отправились в Йотанхейм, и все рухнуло. Если бы он мог вернуться… — Мне не нужно думать, — ему нужна была секира. — Я собираюсь вернуть брата. — Черт возьми, Тор, может ты прекратишь? — Нет. Ты не можешь меня остановить. Если ты попытаешься встать у меня на пути — лучше не пытайся встать у меня на пути. — Что ты собираешься делать? — спросила Брунгильда. — Лететь на корабле до самого Сакаара и требовать, чтобы Гаст вернул его? — Нет, я собираюсь использовать свое оружие, чтобы добраться до Сакаара и потребовать, чтобы он вернул Локи. — Он не станет делать это бесплатно. Если он вообще согласится. — Ничего другого я и не ожидаю. — Тор добрался до своей каюты и почти распахнул дверь, схватив стормбрейкер с того места, где он стоял, прислонившись к стене. — И что же ты собираешься ему предложить? Тор вышел из хижины с секирой в руке и повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Я думаю… Посмотрим, что он сам попросит. Он видел, как подруга открыла рот, но не дал ей возможности сказать что-нибудь еще. Впервые с тех пор, как Танос бросил обмякшее тело брата на пол перед ним, Тор почувствовал что-то вроде надежды.