Лучик солнца

      На город опустились сумерки и зажглись уличные фонари. Баки шёл по улице, где находился дом Пэм и, с блаженной улыбкой любовался букетом белых лилий, вспоминая проведенные часы за подготовкой к помолвке. Время от времени он похлопывал себя ладонью по груди, каждый раз убеждаясь, что небольшая бархатная коробочка на месте. Сегодня важный день.       Подойдя ближе, Баки огляделся. Возле придомовой дорожки Памелы стояли три небольшие машины, окна гостиной были освещены. Силуэт Пэм с её аккуратным вздёрнутым носиком, который так любил Барнс контрастно выделялся на фоне яркого света. Она его ждала.       Баки тихонько постучал в дверь, их с Пэм, особым ритмичным стуком. Вскоре послышался звуки приближающихся шагов и шорох дверного замка. Пэм открыла дверь, широко улыбаясь. Барнс на мгновенье затаил дыхание. На ней было красивое воздушное платье нежно кремового почти белого цвета с контрастным розовым поясом.       В обрамлении длинных, темно каштановых волос, с отливом меди, ее серые глаза излучали нежность. Она расплылась в улыбке, и Баки мог поклясться, что в этот момент её глаза вспыхнули безрассудной смесью чувственности, нетерпения и озорства. ― Джеймс! Я так скучала, – Пэм кинулась к нему, крепко обнимая.       Через небесно-голубую рубашку она чувствовала биение его сердца около своей щеки. Приятный мужской запах парфюма окутывал Пэм. Она невольно прикрыла глаза, вдыхая его аромат, прислушиваясь к гулкому, быстрому стуку сердца, чувствуя его тепло. Все остальное растворилось: вечерняя прохлада, усталость от перелёта и хлопот. Остаётся только этот момент. Только Джеймс.       Лишь в его крепких, надежных объятиях она чувствовала себя защищенной, любимой, целой. Словно у нее появилась своя вторая идентичная часть души, которая до их встречи с Джеймсом была не полноценна.       Он сильнее прижал Пэм к себе, уткнувшись в изгиб её шеи. Он жадно вдыхал её сладкий цветочный запах, нежно целовал её волосы. Тело Пэм снова затрепетало от ощущения тепла его дыхания, его горячих губ.       Протянув руку вверх, она провела кончиками пальцев по щеками, опустилась к линии подбородка. Щетину, которую Пэм приняла в первый день их встречи за сущее наказание для девушки, сейчас с удовольствием гладила, ощущая приятное покалывание. Она ей нравилась. Она была частью его мужественности и некой мужской брутальности от которой её трусики становились влажными. ― Пэми, это тебе, милая, – прерывистым от возбуждения голосом сказал Баки, вручая букет. В следующее же мгновение он, подхватив Пэм на руки, закружил вокруг себя, как маленькую девочку.       Пэм громко смеялась и кричала. Букет белых лилий, сорвавшись с её рук, отлетел куда-то в сторону соседского сада, где тут же пострадал от клыков добермана Бена. Свою зверюгу сосед держал исключительно в вольере, но собака, выбравшись в этот день, сидела в засаде под кустом розы на случай если кто-то посторонний пожелает забраться на участок его хозяина.       Баки широко раскрытыми глазами наблюдал за экзекуцией над бедным букетом, Пэм же прикусив губу, пыталась не рассмеяться, чтобы не расстроить своего мужчину. ― Пойдем в дом, Джеймс.       В разные стороны летели ошмётки бумаги и цветов. ― Пойдём, Пэми.       Взявшись за руки, они пошли к входной двери. У самого порога Памела остановила Баки. ― Закрой глаза, – она заговорщически ухмылялась, и он чувствовал, что что-то замышляется. – Только не подглядывай. Хорошо?! Я буду тебя вести.       Памела ухватив его за руку, аккуратно завела в гостиную и, развернув в нужном направлении, громко сказала: ― Открывай глаза! ― Сюрприз! – закричали десятки голосов.       Гостиная была празднично украшена. Кругом висели шарики и разноцветные ленточки, а в центре над камином висела надпись «С Днём Рождения».       Прижав к себе Пэм, Барнс изогнув бровь, смотрел на Пэм, ожидая объяснений. ― Милая? У меня День Рождение в марте. ― Знаю, Джеймс. Знаю, просто… Ты так был взволнован и расстроен в последнее время. Так всё навалилась на нас, – женщина пожав плечами, закусила губу. – Хотелось устроить веселье. Да и ты мне как-то говорил, что с удовольствием повидал бы своих друзей Мстителей. Вот я и подумала, почему бы не соединить приятное с полезным, – Пэм обняла нежными ладонями Баки за шею. Её глаза блестели задорным огоньком, она не переставала улыбаться. – Мы встретились с тобой в июле, намного позже твоего Дня Рождения, но мне очень хотелось устроить для тебя праздник! Ты не рад?       Баки смотрел на сияющее лицо Пэм и не мог налюбоваться. Оно так и светилось любовью и нежностью. И в этот момент и на протяжении долгого времени Барнс у себя ни раз спрашивал за какие заслуги он получил это чудо? За что его так вознаградили? ― Всё чудесно, Пэми, спасибо! – нежный поцелуй грозил перерости в нечто большее, но их вовремя остановил громкий голос Халка-Бэннера. Или Бэннеро-Халка. ― Барнс! Не каждый день исполняется сто четыре! А! – Бэннер протолкнувшись сквозь толпу, одной рукой размером с тарелку обнял его за плечо, а другой хлопнул по спине, выбивая из Баки воздух, – поздравляю, бродяга! Это тебе подарок. Там антикоррозийное средство для твоей руки. ― Она сделана из вибраниума, старина. ― Никто из нас не вечен. За всем нужен уход.       Находящиеся в комнате дружно посмеялись над шуткой зелёного великана. К Баки потянулась череда гостей: Клинт Бартон, Роуди, Скотт Лэнг и его подруга Хоуп, Вонг и Доктор Стрэндж. Последние подарили Баки старинную поющую тибетскую чашу со словами «Успокаивает нервы. Используй её, когда вдруг вновь захочется стать бездушной машиной для убийства». ― Спасибо, Вонг. Это… ― Очень мило, – закончила за Баки Пэм. ― Сержант Барнс, мои поздравления. Рада Вас видать. – Мария Хилл как всегда сдержанная и учтива. Небольшая коробочка, которую она вручила Баки оказалась легче, чем казалось. Коротко улыбнувшись, она нагнулась ближе, тихо шепча на ухо, – новая разработка. Такого оружия нет ещё ни у кого.       Глаза Барнса загорелись любопытством, что нельзя сказать про Пэм. Женщина явно не понимала, что для агента получить новое усовершенствованное оружие или какие-нибудь прочие навороченные гаджеты сродни подарку ребенка на Рождество! Эффект один – много интриги, радости и удовольствия. ― Эм, мистер Барнс, – парнишка Питер Паркер быстро протянул руку в приветствии. – Это Вам. Эм… поздравляю с Днём Рождения.       Последние слова он как-то в нерешительности выдавил из себя. Было видно, что для него как и для Баки чудно отмечать праздник, когда дата прошла четыре месяца назад. Заметив заинтересованные взгляды Барнса на стопку тоненьких журналов, что он вручил ему, Паркер решил дать разъяснение: ― Это комиксы, мистер Барнс. Самые интересные выпуски. Я посчитал, что вам будет интересно ознакомиться с теми номерами, которые Вы пропустили, пока были… ну, когда Вы были… ― Да, я понял, Питер. Спасибо. ― Угу, – Паркер с облегчением вздохнув, засунул руки в карманы джинс, мелко закивал. – Кстати, чудесный дом, мисс Стэн. У библиотека у Вас хорошая, мне её Ваш папа показал… ― Что? – голос Барнса был полон шока и замешательства. – Твой отец тут? ― Да, милый я хотела сделать сюрприз. ― Вот так сюрприз, Пэм! Это большой сюрприз. С этим нельзя шутить! Давно он тут? Он наблюдает за нами? ― По правде сказать, он тут не один, а с моей мамой. Оуэн не приехал, – чтобы прервать новый поток возмущения со стороны Баки, Памела сказала лишь, – я сама не знала, что они приедут, для меня их визит такая же неожиданность. Они сказали, что им позвонили и пригласили. ― Кто? – сощурив глаза и тяжело дыша, спросил он. ― Ну, эм… ― Сэм! – рявкнул Барнс, разыскивая в толпе знакомого чернокожего.       Уилсон весело болтал с одной из подруг Пэм, уплетая между делом тарталетки. Мчащеюся на него фигуру Барнса он заметил слишком поздно, чтобы слинять, он то знал в чём причина этого поведения. ― Эй, Бак прежде чем ты что-то скажешь, хочу предупредить – сделал для твоего же блага, друг, – приподняв ладони вверх в знак примирения Сэм даже сделал шаг в стороны выхода на случай если придется спасаться бегством. ― Пойдём, поговорим, друг.       Последнее слово он намеренно выделил и, схватив Сэма за локоть, потащил из помещения на придомовую лужайку. ― Ты меня подставил! Поверить не могу! Ты всё знал и ничего мне не сказал?! – Баки стало жарко, содрав с себя кожанку, бросил её на траву. ― Эй, спокойно, бро! Всё как надо. Ты же хочешь жить с Пэм «долго и счастливо»? Или всю жизнь получать от её отца упрёки? ― Не понял! – негодование как рукой сняло, теперь во взгляде Баки читалось не поддельное любопытство. ― Что ты знаешь о её родителях? – Сэм скрестив руки на груди смотрел на него с победной улыбкой на лице. ― Отец Роберт Майкл Стэн… ― Нет, я спрашиваю, что ты знаешь о них помимо биографии из базы конторы?       Барнс на секунду задумавшись, хмыкнул и покачал головой. ― Ничего, Сэм. ― Вот именно. А я скажу, что Роб Стэн верующий католик для которого родительское благословение первостепенная, сакральная вещь. ― Бля! – выругался Баки, когда понял всю важность этого факта. – Я чуть не облажался…       За спиной мужчины словно перекати-поле пронесся гонимый ветром кусок обвертки букета. ― Вот именно. А ещё он увлекается охотой, болеет за бейсбольную команду «Техас Рейнджерс» и по субботам посещает кружок английской литературы ХХ века в местной библиотеке. ― Откуда ты, чёрт возьми, всё это знаешь? – пораженно прошептал Баки. ― Неважно, – махнул рукой Сэм и, подойдя поближе, тихо добавил, – но ты можешь использовать всё это в знакомстве с ним. ― Вот ещё подмазываться, – прыснул Бак, а затем как бы между прочим спросил, – а как насчёт её матери? ― Сьюзан Стэн славится в округе тем, что готовит самую вкусную лазанью по рецепту своей бабушки итальянки, любит сериал «Настоящая кровь» с Джо Манганьелло и каждый уикенд посещает караоке-клуб «Коко Джамбо». ― С ума сойти! – Барнс провел ладонью по лицу. ― Кольцо с собой? – кивок со стороны Баки. – Значит тогда план таков: пойди, найди мистера, отведи в укромный уголок, поговори, получи благословение и предложи Пэм руку и сердце. ― Я не уверен. Сэм. Что-то… как-то… ― Ты что? Ты сражался с инопланетянами, мужик. Громил армию Таноса! ― Знаешь, я бы сейчас лучше ещё раз завалил армию Таноса, чем… ― Да ну нафиг, загоняешься, – теперь Сэм, схватив Баки за локоть, тащил назад к дому немного сопротивляющегося мужчину и, на пороге буквально втолкнул его во внутрь. – Вперёд! Кстати, если тебя это утешит я ещё не подарил тебе свой подарок, дружище. ― Я весь в предвкушении, – проворчал через плечо Баки, всматриваясь в лица гостей. Вдруг его внимание словно магнитом привлёк взгляд пары цепких глаз.       Он хорошо запомнил фото родителей Пэм, когда читал досье на неё в первый раз. На Баки смотрел высокий шатен за пятьдесят, с широкими плечам, плотного телосложения, с волевыми чертами лица и такими же как у Пэм серыми глазами. Баки неспешно подошел. ― Мистер Стэн, меня зовут Джеймс. Рад с Вами наконец-то познакомиться, сэр.       Мужчина медленно встал. Он был одного роста с Баки. Если бы Барнс не знал, что отец Пэм хирург-ортопед, то подумал бы, что он военный. ― Здравствуйте, молодой человек.       Молодой человек? Он явно льстит или просто не принял в серьёз развешенные шарики-цифры. ― Сэр, я хотел бы с Вами поговорить, наедине если можно. ― Конечно, Джеймс, – дружелюбно ответил мистер Стэн, ладонью вперёд указывая направление.       Мужчины направились в небольшую соседнюю комнату, которая служила для Пэм библиотекой. Когда они ушли Сэм принялся травить анекдоты. Все рассказанные шутки были старыми, с очень длинной бородой, но все хохотали. Рассказывал он очень смешно, так что никто не заметил их исчезновения.       Баки решил не юлить, не ходить вокруг да около и прямо с порога, сказать, что его волнует и что он хочет. ― Сэр,… ― Памела говорила, что вы встречаетесь всего лишь около месяца? ― Верно, сэр. ― Угу. Судя по вот этому, – он указал на дверь, подразумевая устроенный праздник, – ей достаточно этого времени, чтобы забыть о своём принципе «трёх месяцев». ― Я не пойму о чём идёт речь. ― Ну, знаешь ли те самые правила, которые оберегают от ошибок и прохиндеев. Любовь любовью, а человека узнать нужно. ― Могу Вас заверить, что намерения у меня самые серьёзные, сэр, – Баки набрал больше воздуха, чтобы перейти к самому главному. – Я прошу у Вас руку Памелы, мистер Стэн.       Роберт был удивлен, но не смог сдержать улыбки. В миг суровые, и волевые черты лица полностью смягчились и преобразились: глаза наполнились любовью и добротой, кода речь пошла о счастье дочери. ― Пэми говорила, что ты, эм… военный, – мистер Стэн подбирал слова. – Верно? ― Да, сэр. ― Откуда ты? ― Бруклин, сэр. ― Семья у тебя есть? ― Нет, сер. Уже нет. Мистер Стэн, я… ― Роберт. Называй меня Роберт.       Баки внутренне улыбнулся. Это маленькое расположение со стороны отца Пэм радовала. Но он всё ещё не дал своего согласия и это напрягало. Мистер Стэн нахмурился и в этом движении он узнал мимику Пэми. Баки улыбнулся и слова вылетели быстрее чем он осознал: ― Пэми похожа на Вас, Роберт. ― Мальчики обычно бывают больше похожи на матерей. Оуэн копия Сьюзан, а девочки наследуют черты лица отца, – улыбнулся Роберт.       Баки вовремя заметил момент, когда мистер Стэн был максимально расслаблен и расположен к нему. Пора было воспользоваться советом Уилсона. ― Кстати, вот планирую вскоре повести Пэм на бейсбольный матч команды «Техас Рейнджерс». ― «Вперёд быки»! – Роберт задорно выкрикнул кричалку. ― О, Роберт! Вы болельщик? – искреннее удивление Баки заслуживало премию «Оскар». ― Заядлый. Отслеживаю все матчи с 1961 года, Джеймс. А ты? ― Я тоже… с 90-х, – прокашлявшись Баки, ответил. Он понимал, что нужно срочно менять тему ибо спалиться на лжи можно очень скоро.       Барнс огляделся вокруг. Они находились в мини-библиотеке Пэм. Литературу ХХ века он знает и любит. Даже прочитал «Хоббита» в 43-ем. Какой там кружок посещает мистер Стен? ― Эм… Отличная коллекция у Пэми, не находишь Роберт? Литература – это чудо любой цивилизации. Особое место в этом виде искусства у меня занимает английская литература ХХ века. Просто удивительно! Сколько потрясений пережило человечество в этот период, а какие шедевры были написаны.       Баки говорил поэтично и от души. Откинувшись на спинку кресла и забросив ногу на ногу с удовольствием погрузился в ту тему, которая была ему близка и интересна. Роберт Стэн был приятно удивлен этими познаниями в своем собеседнике, они с энтузиазмом долгое время обсуждали книгу Герберта Уэллса «Первые люди на Луне», потом разговор перетёк на роман Арчибальда Кронина «Замок Броуди», а потом затронули и ещё парочку романов.       Мистер Стэн сложив пальцы домиком внимательно и подолгу слушал своего будущего зятя, отмечая его ум, остроту мышления, умение грамотно, четко изложить свои мысли и развитую не по годам жизненную мудрость будто ему не тридцать с небольшим, а больше ста лет.       В это самое время Памела не отыскав среди гостей ни отца ни любимого, всерьез разволновалась. Хотя Сэм и предупреждал её о том, что эти двое могут исчезнуть, но прошло слишком много времени и к тому, же пришло время торта. ― Мама, ты видела папу и Джеймса? – Пэми вышла на улицу к миссис Стэн, которая сидела на садовой качели, дышала свежим воздухом и гладила мистера Розенштайна за ухом. ― Ох, милая они сидят в твоей библиотеке и обсуждают Иэна Бенкса. Я наблюдала за ними через щелку, даже не рискнув туда заходить. Они спорили друг с другом с пеной у рта, но твой отец выглядел довольный. Мне кажется, Джеймс ему понравился.       Миссис Стэн широко улыбнувшись, многозначительно посмотрела на дочь. ― А тебе, мама? – для Пэм мнение родителей было очень важно. ― И мне, Пэми. Он очень приятный и милый молодой человек. Мне его друг Сэм по секрету сказал, что Джеймс мечтает попробовать мою лазанью, представляешь?! А ещё когда он смотрит на тебя, то в его глазах читается столько любви и нежности! Я уверенна, что вы будете счастливы.       Пэм прижалась к своей матери и захихикала как девчонка, но процент сомнения того, что что-то пойдет не так был. Мистер Стэн и Баки ещё не вышли.       Литературные дебаты прошли. Двое мужчин некоторое время, молча смотрели в глаза друг друга, будто стараясь прочесть чужие мысли. ― Ты собираешься сделать моей дочери предложение? ― Да. ― Сегодня? ― Да. Если Вы дадите своё благословение.       Некоторое время мистер Стэн молчал, а потом встал и протянув Баки руку, сказал: ― Хорошо, сынок. У тебя есть моё благословение.       Барнс поднялся, принял рукопожатие и с большим облегчением внутренне выдохнул. Готовый выпустить руку Баки почувствовал, что Роберт её опять сжал и, снова посмотрев в глаза, серьёзно сказал: ― И, Джеймс я бью белке в глаз с шестидесяти шагов. Это так, на всякий случай, если ты задумаешь обидеть мою дочь.       Баки благоразумно подавил улыбку, яростная защита Роберта своей дочери восхищала его. ― Я понял Вас, сэр. ― Хорошо. А теперь пойдём к гостям.       На пороге мужчины чуть не столкнулись с Памелой, которая уже бежала вызволять Барнса. ― Где вы пропали?! Уже свечки на торте горят.       Пэм посмотрела на своего отца с вопросом в глазах. Подмигнув ей мистер Стэн, хлопнул Баки по плечу и направился к гостям. От этого простого казалась бы жеста Пэм вся засияла и крепко прижалась к Баки.       Торт был великолепен. Шоколадный бисквит с шоколадным кремом, с шоколадной глазурью и шоколадной крошкой в виде декора. Вся прямоугольная поверхность кондитерского изделия была заставлена свечками сосчитать которые сразу просто не представлялось возможным. ― Сьюзан, я не могу понять… тут явно больше тридцати. ― Роб, просто хлопай и пой «С Днём Рождения тебя», – махнув на замечание мужа, порекомендовала миссис Стэн.       Уилсон, как и обещал, в заключение вручил свой подарок. Это была высокая соболья шапка. Белый пушистый мех экзотично смотрелся на темноволосом и слегка смугловатом Баки. Голубые глаза, слегка прикрываемые мехом, прожигали Уилсона смесью эмоций, которые было сложно распознать. ― Специальный головной убор для нашей белой пантеры, – от широты улыбки и издёвки в голосе Сэма чесались кулаки. ― Белый волк! Сколько можно говорить, – процедил сквозь зубы Барнс, как можно тщательнее строя дружелюбную мину для окружающих их гостей.       Торжественный и самый волнительный момент подходил. Баки попросил всех присутствующих взять шампанское или обновить свои бокалы и, когда дело было сделано, он нежно взяв Пэм на руку, вывел на середину комнаты, встал на одно колено, открыл бархатную коробочку и слегка дрожащим от волнения голосом, заговорил: ― Памела Дженнифер Стэн, окажешь ли ты мне честь стать моей супругой?       Пэм в своём нежном кремовом платье выглядела очень красиво и трепетно. Прижав ладони к груди она смотрела на Барнса и плакала, но ответа так и не давала. Для Баки каждая секунда была подобна удару ножа в сердце, но вот сначала кивок головы, а потом уже и слова: ― «Да»! О, Боже! Конечно «да», Джеймс! «Да»!       Хранящая тишину до этого момента комната, взорвалась аплодисментами и поздравлениями. Под всеобщее ликование Баки надел кольцо на пальчик Пэм и нежно поцеловал руку. ― Ты меня осчастливила, Пэми! – горячо шептал он, уткнувшись в изгиб шеи своей невесты. – Я так тебя люблю! ― И я тебя люблю, Джеймс! ― Мы будем вместе навсегда! ― До самого конца, Джеймс!       Прошептала Памела, не отрывая взгляда от бездонной голубизны глаз любимого, в которых она утонула ещё там, на ярко освещенной и улице, в их первую встречу.