Жалкая

Знаешь ли ты, что от горя можно плакать кровью?

— Постарайтесь не двигаться, — раздался из громкоговорителя бесстрастный голос врача. — Возможно, вы почувствуете некоторый дискомфорт… — Угу, — отозвалась светловолосая девушка, лежа на холодной кушетке. Мир вокруг поплыл. Она зажмурилась, борясь с липким страхом, сковавшим тело. Задержав дыхание, попыталась расслабиться, но в ушах шумело, слышался лишь оглушительный стук собственного сердца. — Процедура окончена, — произнёс голос. Девушка нервно выдохнула, чувствуя, как кушетка приходит в движение. — Пройдёмте со мной. Её подхватили под руку и повели прочь из кабинета. Споткнувшись о высокий порог, она тихо выругалась. — Нацуко, я прибежал, как только смог! — услышала она взволнованный голос брата. — Всё в порядке, Итадори, — попыталась улыбнуться она, но сил почти не осталось. — Как ты? — он нежно провёл по её щеке, замечая тёмные круги под глазами, скрытые за тёмными очками. — Всё хорошо, — ответила Нацуко, касаясь его руки. В голове всплыл образ, который она меньше всего хотела видеть сейчас. Высокий, мрачный мужчина стоял в кромешной тьме, неотрывно следя за ней. — Уйди, — прошептала Нацуко, но он лишь зловеще усмехнулся, прожигая её своим взглядом. — Прошу, заходите, — пригласил врач, обращаясь к стоявшим у двери людям. Итадори взял сестру за руку и повёл в кабинет. Она знала, что сейчас скажет врач. Знала, как отреагирует брат. Знала, что тот самый мужчина будет в ярости, когда услышит всего одну фразу. Но сейчас он лишь ухмылялся, словно скрывая что-то за маской надменности. — Мы провели ряд тестов и исследований и определили, что за болезнь прогрессирует в вашем теле, — врач выдержал паузу, глядя на девушку, спокойно сидевшую рядом и крепко державшую брата за руку. — У вас лобно-височная дистония. — Он указал на снимки, лежавшие на столе. Итадори нервно взглянул на них и тут же отвёл взгляд. — Мне очень жаль. — Всё в порядке, — она почувствовала дрожь, пробежавшую по телу брата. Казалось, он вот-вот сломается или, что ещё хуже, взорвётся от гнева. Мужчина в темноте перестал ухмыляться и внимательно посмотрел на девушку. — Ты жалка, — прозвучал его последний упрёк, прежде чем он растворился в темноте. — Сколько? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросила Нацуко. — Эм, никто не может сказать наверняка. Эта болезнь слишком непредсказуема, — зачастил врач. — Сколько? — отчётливо переспросила Нацуко. — Никто не может сказать точно. Может быть, пара лет. Может быть, пара месяцев. Всё зависит от организма, — ответил врач. — Спасибо вам, — произнесла Нацуко, поднимаясь с места и направляясь к двери. — До свидания. — Она поклонилась и скрылась за дверью. Итадори догнал её и схватил за руку. — Пойдём домой, — тихо сказала Нацуко. Она сидела за столом, обхватив руками кружку с горячим ароматным чаем, и слушала громкое пение птиц за окном. — Мы что-нибудь придумаем! Я обязательно что-нибудь придумаю! — Итадори метался по комнате, сжимая кулаки. — Итадори, — тихо позвала его Нацуко, ставя кружку на стол. — Пожалуйста, успокойся… — Я не могу видеть, как ты страдаешь. Ты… ты не должна проходить через это одна. Должен быть какой-то выход… Нацуко встала из-за стола и, поймав его руку, заключила брата в объятия. — Итадори, пожалуйста, прекрати, — она чувствовала, как он начинает плакать. — Ты сильный, просто нужно продолжать идти дальше. Нет смысла останавливаться. Мир не стоит на месте, он меняется. Я стану ветром в твоих волосах. — Нацуко… — Тихо, — выдохнула она, чувствуя, как тело брата меняется в её объятиях. Через мгновение её обнимал уже не брат, а сам Король Проклятий. Его сильные руки обхватили её талию и крепко прижали к себе, словно желая поглотить. — Больно… — прохрипела Нацуко, и проклятие отпустило её. — Как ты смог захватить контроль над телом? — Он слишком расслабился в твоих руках, — презрительно произнёс Сукуна, проводя рукой по её волосам. — Выглядишь паршиво… — Как и чувствую себя, — криво усмехнулась Нацуко. — Я хотела спросить… — Валяй, — бросил он, опускаясь на диван. — Умирать – это больно? — спросила Нацуко, потирая ладонь о ладонь. Король внимательно посмотрел в её стеклянные глаза и нервно выдохнул. Неужели он привязался к этому ничтожному созданию? Не может быть. Ему никогда не было дела до смерти простых смертных. Что изменилось сейчас? Почему он чувствует что-то странное в груди? Или это чувства Итадори? — Если не думать об этом, то не так уж и больно, как кажется… — ответил Рёмен, поднимаясь с дивана и направляясь к ней. — Можно ещё кое-что? — спросила Нацуко, и голос её дрогнул, выдавая страх. — Ммм… — как-то безучастно протянул он. — Убей меня, — она сама не поверила, что произнесла эти слова. Рёмен впился взглядом в её лицо, не выражавшее никаких эмоций. — Прошу, это будет плата за тот случай, — она усмехнулась, прокручивая в голове обрывки воспоминаний. Было ли это на самом деле? — Ты действительно этого хочешь? — чуть ли не смеясь, переспросил Король Проклятий. — Ты, и вправду, жалка. — Если вы оба хотите смотреть, как я медленно схожу с ума или совершаю самоубийство, вас никто не держит, — отрезала Нацуко, подходя ближе к мужчине. — Но сейчас мы здесь только вдвоём, и у меня всего одна просьба, а ты уходишь от ответа. Ты уничтожил столько проклятий, представь, что я – одно из них… — Я не мо… — Сам Рёмен Сукуна не может убить жалкого человека? — Нацуко поняла, что сорвалась. По её щекам потекли тёплые слёзы, а в голове помутилось. — Убей меня… — она потеряла равновесие, но его руки подхватили её, прижав к себе. Что-то острое пронзило её слабое сердце. — Спасибо… — это было её последнее слово, когда тело обмякло, и руки перестали обнимать его шею. Он слишком долго держал её в объятиях, чувствуя, как внутри него бушует дьявольский огонь, как хочется разорвать этот мир на части, стереть с лица земли весь человеческий род и всё, что с ним связано. Но он бессильно продолжал сидеть на полу, держа на руках мёртвое тело, прекрасно понимая, что Итадори возненавидит его за это. А какое ему дело до мнения этого мальчишки? Он поднял глаза и посмотрел на её лицо. Она улыбалась. А на щеках остались кровавые дорожки от слёз.