Тайное желание

Мия никогда не чувствовал себя особенным. Он побеждал на многих соревнованиях, брал золото там, где не могли его сверстники, но ничего из этого не приносило ему того должного счастья, которое, казалось, он должен был ощущать хоть на долю секунды. Мия всегда катался один. Скейтбординг ощущался как что-то, что он должен был делать, даже если интерес полностью пропадёт. Он катался, просто потому что привык, и ничего не могло изменить того чувства одиночества, которое преследовало его всякий раз, как только он вставал на доску. Ничто не могло вызвать его искреннюю улыбку, он больше не мог смеяться так, как раньше. Мия был один — он не мог сказать, что не привык к этому, но иногда, когда никто не видел, он мог побыть слабым. Он мог показать самому себе, что одиночество пожирает его изнутри, что дыра в его душе с каждым таким разом становится всё больше и больше, и ему становилось так ужасно холодно, что он сворачивался в крошечный комочек и позволял эмоциям взять верх. Он никогда не говорил о том, что его беспокоит, никогда не давал повода думать, что ему одиноко и что он хотел бы иметь хотя бы одного друга, главное не быть больше одному. Мия никогда не чувствовал себя особенным. А потом появился Рэки. Рэки солнечный; Рэки широко улыбается на любые проблемы и смело идёт вперёд навстречу всем невзгодам, уверенно говорит о том, что обязательно со всем справится, главное только чуть-чуть постараться, работать чуть усерднее — и всё точно получится; Рэки громко смеётся с глупых шуток, которые, казалось, понимает только он один; Рэки слишком много, он везде и всюду, с каждых сторон слышится его громкий голос и рокот колёс. Мия никогда не думал, что можно быть таким. Что можно так открыто говорить кому-то о своём увлечении, что можно так яро доказывать, что скейт — это не глупое увлечение, скейт — это на всю жизнь. Мия никогда не думал, что можно так. Мия никогда не думал, что Рэки способен бросить вызов самому Адаму, только чтобы получить извинение за почти незнакомого человека. Мия никогда не думал, что кто-то такой как Рэки может сделать что-то такое для него. Он вообще никогда не думал, что найдётся кто-то, кто захочет защитить его. Захочет дать сдачи, захочет бросить вызов, который, возможно, будет стоить очень дорого, захочет, чтобы перед таким, как Мия, извинился такой, как Адам. Адам, который не любит никого. Мия не знал, как реагировать, не знал, как он должен отреагировать. У Мии никогда не было друзей. Вернее, когда-то они были, но он не уверен, что их можно было бы назвать друзьями. Они просто катались вместе, вот и всё. У Мии никогда не было друзей, и он не знает, как себя вести, когда они появились. Не знает, что отвечать на бесконечные подколки Рэки. И всё бы ничего, со всем этим он как-нибудь бы справился, но он точно не знает, что делать после того, как его сердце впервые в жизни пропускает удар. Это происходит спонтанно, он даже не сразу понимает причину, а потом осознание в голову как-то само приходит. Рэки очень красивый. Рэки безумно красивый, особенно когда делает олли и улыбается до ушей. Мия смотрит завороженно и взгляда оторвать не может, настолько Рэки красивый. Настолько хочется подойти и коснуться его улыбки рукой. Хочется почувствовать, настоящая ли она? Потому что кажется невозможной. Рэки кажется невозможным. Мия вздыхает, когда Реки приземляется на землю, громко ударяясь колёсами о бетон скейт-парка, и в этот момент понимает, что почти не дышал всё это время. Сердце безудержно бьется в груди, так, будто готово воспарить высоко в небо прямо сейчас. Мия не может поверить в то, что способен чувствовать такое по отношению к своему другу. Это кажется странным, это кажется неправильным, ведь Рэки его друг, он его первый настоящий друг, и Мия действительно не хочет терять его. Мия до сих пор вспоминает те слова, сказанные на трассе после проигрыша. «Мы тебя никогда не покинем» И это действительно так важно для него, настолько ценно, словно эти слова — воздух, без которого он задыхался. Как будто только эти слова помогли ему выжить и быть тем, кто он есть сейчас. Как будто Рэки и был этим воздухом. Как будто без него Мия не мог дышать. Всё это на самом деле так банально и глупо, словно Мия девчонка какая-нибудь. Только его самого это ничуть не волнует, ему хочется улыбаться и плакать одновременно, потому что впервые кто-то так серьёзно сказал о том, что будет рядом, впервые кто-то дал почувствовать, что Мия в безопасности. Что у него есть друзья, на которых он может положиться, что у него есть та поддержка, которой не хватало так много времени. Мия словно обрёл крылья. Мия, на самом деле, очень любит скейт. Даже несмотря на то, что когда-то его бросили из-за него же, даже несмотря на всё он обожает кататься. Особенно кататься с Рэки. Потому что именно Рэки вернул эту любовь. Потому что Рэки хороший. Рэки понимает. Рэки всегда поддерживает. Мия не боится быть самим собой рядом с Рэки, ведь Рэки не тот человек, от которого Мия должен скрываться. Ему не нужно надевать тонну масок, как он делает постоянно, даже дома, не нужно притворяться тем, кем он не является. Он доверяет Рэки. Высшая степень доверия — это когда ты можешь показать человеку настоящего себя. Без притворства. Без ненужных слов. Оголить душу, почувствовать себя уязвимым и понять, что ты можешь таким быть. Почувствовать себя уязвимым и не испугаться. Потому что ты знаешь, что этот человек не такой, как все. Этому человеку можно доверять. И Мия доверился. Он открылся, словно книга, и дал прочитать себя. Позволил заглянуть туда, куда никто не мог. И чувствовал, как медленно сгорает. Чувствовал, как замирает сердце, как тепло в одно мгновение вспыхивает в груди, как кожа покрывается мурашками при каждом случайном прикосновении. Чувствовал и не находил себе места. Друг не может чувствовать такое по отношению к другому другу. И хотя у Мии никогда не было настоящих друзей, он понимал это. Понимал и долгими минутами, запершись в комнате, терзал себя, уверял, что это временно, что это пройдёт, что ничего страшного в этом нет и он справится. Разумеется, он справится с этим, по другому и быть не может, да? Верно же? Мия был уверен, на все сто процентов был уверен, что подобные чувства друзьям испытывать запрещено. Это главное правило любой дружбы — ни в коем случае не влюбиться. Иначе это может разрушить дружбу, потому что они не в фанфике или глупой манге, где есть гарантия и все уверены, что друг влюблён в ответ. У Мии этой гарантии не было. Мия был уверен, но, глядя на то, какими глазами смотрят друг на друга Ланга и Рэки, он начинал сомневаться во всём на свете. Восхищение, радость, счастье, трепет — это то, что отражалось в их взгляде, это то, что заставляло всех вокруг смотреть с улыбкой, потому что они всё понимали. Все всё понимали. Один Мия не понимал. Как они могут смотреть друг на друга с таким обожанием? Они же друзья. Значит, и мне можно? Или нет? Как это работает? Мия задавался множеством вопросов, пока и вовсе не бросил идею найти в этом смысл. Просто Рэки и Ланга другие. Им можно всё. Между ними уже не дружба. Между ними что-то большее, это похоже на то, что чувствует Мия, но оно намного-намного сильнее. Мия понимает, что не сможет сравниться с Лангой. Он не собирается, как в книгах, бороться за свою любовь, не собирается портить отношения ещё больше. Не собирается мешать. Он понимает, что он третье колесо тогда, когда остаётся наедине с Рэки и Лангой. Он чувствует их энергию, чувствует, как они тянутся друг к другу, и понимает, что он лишний. Он здесь не нужен, кто бы что ни говорил. Поэтому он ссылается на срочные дела и уходит, а когда по воле случая возвращается назад с банкой газировки в руках, застаёт сцену чужого поцелуя. Больно. Очень-очень больно. Горло и лёгкие дерёт, словно когтями, он сжимает зубы, чтобы не закричать, и крепко сжимает банку в руках, опуская руки, а следом и голову. Ещё никогда Мия не чувствовал себя настолько брошенным, и он понимает, что это только его вина, а не вина Рэки или Ланги. Хотя в действительности не виноват никто. Мия не хочет плакать, он всеми силами сдерживается, жмурит глаза и всё равно всхлипывает. И уходит прочь, яростно вытирая щёки. Он должен забыть. Он должен принять всё так, как есть. Он должен. Он же справится, верно?