Не завоеватели

Племя Фанг было всегда весьма "дружелюбным", но не в последнее время, когда Райя могла спокойно обойти дворцы Клыка, спуститься по многочисленным ступеням к извилистым каналам и, не доходя до них, присесть на бортик большого бассейна, не переживая, что на неё может напасть дикая кошка. Клык — это огромные колонны, прочный камень, острые упирающиеся в небо крыши и длинная дорога к центру страны, у истоков к которому летит тебе в лицо удушливый пустынный песок. Зато внутри, за водными лабиринтами, — почти с ума сводящая гармония света и тени. — Намаари, — Райя не то приветствует подругу, не то просто с её уст случайно срывается имя, но тихий шепот заставляет принцессу Клыка обернуться, потому что всю свою жизнь только и делала, что напряженно прислушивалась к каждому шороху. Она по пояс в бассейне, и на смуглых плечах капли воды отражают дневное солнце, обжигающее и как будто сонное. Каменная плитка, покрывающая всю территорию северо-запада Кумандры, всегда сохраняет прохладу даже под воздействием летнего зноя, и Райя довольно щурится, совсем как кошка, уставшая в дороге и присевшая на холодный камень. Вода в бассейне намного теплее речной, но всё же лучше, чем ничего, и девушка опускает в неё ноги по щиколотки, создавая ритмичные всплески. С десяток крупных кошек вздрагивают, поднимая здоровые мохнатые морды, и недовольно вглядываются в гостью: их длинные и гибкие тела лежат то тут то там у воды, не касаясь её, и картина эта так схожа с той, что висит у неё дома, — картина древнего мира, изображающая диких хищников среди еще не освоенных земель. Глаза кошек горят на свету, но вскоре веки их слипаются и жара вновь заставляет животных погрузиться в сон. — Райя, — тонкая линия губ Намаари застывает в теплой улыбке, и девушка облокачивается на бортик бассейна, откидывая назад слегка влажные волосы. Сережка в ухе издает нежный серебряный звон сплетенных между собой золотистых нитей. Всё в лучах солнца выглядит слишком ослепительным, и у Райи в горле пересыхает от всего и сразу. — Снова тренировалась? — голос у Райи хриплый и немного уставший, а, может быть, просто сонный — активность в такое время суток испаряется вместе с поверхностью воды. — Тренирую новичков. Но... сегодня слишком жарко даже для обычного спарринга, — Намаари не поворачивает головы, но краем глаза смотрит, как Райя всё же прикрывает веки, пытаясь спастись от горячего света. И это так похоже на домашнюю кошку, будто Намаари и в голову не придет напасть... Будто ей доверяют. — Я думала, кошки боятся воды, — Райя кивает в сторону уснувших почти у самой воды глубоко дышащих тел. — Они её не боятся. Она им неприятна. Но они не из тех, кто тонет, оказавшись в воде, — Намаари резко вскидывает руку, и брызги воды летят в лицо Райи. — Эй! — капли воды стекают с покрасневших щек девушки, и то ли это от гнева, то ли от жары, потому что принцесса Сердца, кажется, не умеет смущаться, в отличие от Намаари. — Видишь, всё дело в неожиданности, а кошки — весьма чуткие к подобному и всегда начеку. Внешне они спят, но посмотри, как дергаются кисточки на ушах, — они слушают: потоки ветра, шуршание листвы, крики птиц, плеск воды и даже твое быстро бьющееся сердце, — Намаари перевела взгляд в то место, где под легкой льняной рубашкой Райи бился обозначенный орган, и тут же смущенно отвела глаза в сторону. — Черт!... Почему я не кошка? — С чего ты решила, что оно быстро бьется? — становилось слишком жарко — солнце, казалось, не поднималось, а спускалось к ним, чтобы испепелить окончательно. Райя, сидевшая в длинной юбке ниже колена, ловко подвязала шелковыми шнурками ткань, превращая её в бриджи легкого покроя. Густые волосы выбились из пучка, и она боролась с желанием нырнуть в пусть и не прохладную, но определенно спасительную воду. — Потому что я слышу больше, чем кто-либо из Клыка, — Райя вопросительно изогнула бровь, кладя ладонь на грудь, смущенная тем, что её поймали в чувствах. — Что ещё умеешь? — девушка скрестила руки на груди. — Так, знаешь ли, на всякий случай... Чтобы знать, к чему себя готовить в следующий раз, принцесса-кошатница! Намаари по-доброму улыбнулась, принимая новое язвительное уточнение за комплимент. — Только это, — она нырнула в воду, опасаясь обгореть, и Серло вскинул морду, принюхиваясь и убеждаясь, что хозяйка не утонула, а только временно скрылась в сверкающей на солнце глади. Через несколько секунд Намаари вновь прижималась к прохладному бортику бассейна. Райе было действительно жарко, и она бы с удовольствием вернулась в спасительную тропическую прохладу Сердца, но... Здесь, рядом с бывшим заклятым врагом ей было комфортнее, чем где бы то ни было ещё. В этой части Кумандры солнце жило круглый год, согревая землю от восхода и до заката, а ночью тепло продолжало играть в каждом камне, в каждой плитке, и даже на шероховатой поверхности колонн, если только прислониться к ним спиной... Окруженный со всех сторон водой, Клык был местом тишины ровно до тех пор, пока кто-нибудь не нарушал её смертельными тренировками. И всё же... Здесь будто горячее золото утопало в прохладном молоке... Райя назвала бы это место раем, если бы только не скиталась шесть лет в поисках чуда, живущего в русле пересохшей речушки... — Насчет кошатницы ты права, на самом деле, — Райя слегка дернулась, ушедшая в себя, и вновь остановила свой взгляд на плечах, словно высеченных из темного мрамора. — Мама практически не занималась мной, если не считать сущей мелочи — обучения искусству сражения. Я бы даже сказала — уничтожения, которое, в нашем случае, было великим благом, что поделать... Мир рушился, как ты правильно заметила однажды, и мы делали всё, чтобы не рухнуть первыми... Эти огромные кошки, — Намаари бросила задумчивый взгляд на греющегося у бассейна любимца, — росли вместе со мной, но им, в отличие от меня, учитель не нужен был, однако они научили меня. Кошки непредсказуемы, да... Но, они не нападают, пока их не трогаешь. Они не завоеватели, но опасные защитники своей территории, как и мы... как и я... Я ни о чем не жалею, потому что ценностью своей всегда считала это место. Мой дом. И я не убежала тогда только потому, что и ты стала частью моего дома, Райя... Кошка не будет даже сидеть рядом с тем, с кем ей не комфортно, или с тем, кого не считает частью своей семьи. Райя попыталась смахнуть набежавшие слезы, но солнечный свет только усилил ком в горле. Намаари хрипло рассмеялась, наблюдая за девушкой. — Чего смеешься? Так красиво говорить тебя тоже кошки научили? — Райя плеснула водой в Намаари, но брызги не долетели до неё. — Нет. Я всегда так говорила. Это у меня в крови. Но твоя речь перед концом мира была намного лучше, смею заметить, — кошки недовольно потянулись, и одна из них сердито заурчала. — Я привыкаю к новому миру, в котором мы — союзники. Ты стала для меня сестрой, которой у меня никогда не было. Совсем не весело, когда ты можешь доверять только кошкам... — Ну-у-у, я рада, что ты это поняла, — и тут же улыбка Райи сошла на нет, а глаза словно потускнели, отражая игру бликов на воде. — Тебя что-то беспокоит? — Намаари подплыла поближе, и теперь расстояние вытянутой руки казалось странным из-за плавающего в пространстве зноя. Им казалось, будто они видят миражи друг друга. — Ты ведь не на моё загорелое тело пришла попялиться? Это было бы слишком предсказуемо. Райя убрала мешающую прядь со лба, молясь всем известным духам, что не покраснела вновь, — она видела во взгляде Намаари не только безобидный смех, но и долю тревоги. Рядом с бассейном лежали аккуратно сложенные вещи: одежда, шелк накидки с вышитыми на нем золотыми и белыми узорами и пара мечей. Намаари — будущий правитель, как и Райя, и этого не избежать. Клык отличался манерностью, но вряд ли этот вездесущий пафос был по вкусу самой Намаари. Они взрослели в другом мире, где не было времени подумать о красоте внешней. Все пытались удержаться за то немногое, что у них осталось, — и золото было хотя и ценным, но абсолютно бесполезным материалом перед той опасностью, какая всех настигла. Что-то в итоге всегда обесценивается. И Райя долгое время обесценивала все свои чувства, кроме тоски по прошлому, в котором и она, и отец ещё не потеряли свой дом. — Боюсь, тебе нужен дворец побольше — этот уже не вмещает твою самооценку! — Райя попыталась оттолкнуть Намаари подальше от себя в бассейн, но, вскинув ладонь, была перехвачена за запястье. Она не успела ничего понять, как погрузилась с головой в прозрачную воду, не успела набрать в легкие воздуха, и теперь в голове гудело, как во время шторма. Впрочем, топить её, кажется, не было задачей Намаари, и уже в следующее мгновение Райю вытянули из прохладного плена. От неожиданности она вцепилась в плечи подруги, медленно приходя в себя и вслушиваясь в смех и чужое дыхание, щекочущее ей шею. От близости Райя забыла, что нужно как минимум убить принцессу Клыка. — Ты права, dep la, — Райя была уверена, что ещё пара сантиметров — и она сгорит не от солнца и летней жары, а от горячего дыхания на своей коже. — А вот твой дворец как раз подходит под размеры моей безразмерно высокой самооценки. Думала, ты не предложишь. — Теперь одежда будет липнуть к коже, ты в курсе, что неадекватность не лучшее качество для будущего правителя? — Ты шесть лет искала дракона, используя карту-детский рисунок-подставку под горячее. Да. Я знаю, что такое адекватность, — Намаари ощущала под ладонями раскаленное солнце, но не спешила одергивать руки, желая, кажется, сгореть заживо. — И нашла, между прочим! — Везет же некоторым... — последнее слово как-то чересчур тихо прозвучало, чтобы отвлечь Райю, и это сработало — горячие губы Намаари были похожи на песок и нагретую кожу змеи. Райя едва ли испытывала нечто подобное. Она коснулась ладонями её лица, задевая бисер сережки, и так захотелось дернуть украшение, чтобы сделать больно, как и всегда, когда они сражались, но пальцы замерли, нежно перебирая золотистые нити, и поцелуй стал слишком откровенным. Они вдруг перешли всякие границы, и кто-то должен был прекратить это бесполезное сражение. — Стой! — Райя вернулась в реальность и осознала, что зря, — теперь перед глазами летний зной обретал тело и давил на вески. Голова кружилась. — Ох, почему воздух такой густой? Райя выставила перед собой руку, собираясь коснуться плеча подруги, но промахнулась и поймала пустоту. — Тебе, кажется, голову напекло, хей, — Намаари подвела Райю к бортику бассейна, собираясь вытащить девушку на прохладу каменной плитки. — Принести тебе воды? Здесь у нас родники неподалеку бьют... Ты побледнела... — Вот же я... как? Я кошек с детства ненавижу... — Райя упала на каменную плитку, оставляя вокруг себя лужи воды. — Это пройдет, — Намаари намочила в прохладной воде королевскую легкую мантию и накинула на плечи Райи, касаясь при этом горячего лба девушки. — Целоваться тебя тоже кошки научили? Намаари присела рядом с Райей, касаясь её плеча своим. Дотянулась до своей сухой одежды, вытащила из кармана что-то небольшое, и Райя с трудом сфокусировала на этой детали свой плывущий от жары взгляд. Кулон в виде дракона, который связывал их всё это время, находясь то у одной, то у другой девушки, теперь сиял в руках Намаари. Та повертела его, любуясь отражением золота на воде, словно решаясь на что-то, и уверенно вложила в ослабленные ладони Райи. — Они научили меня не упускать удачу, — если бы не летний зной, сморивший Райю, она бы однозначно закатила глаза и скрестила руки, но тошнота и легкое головокружение решили всё за неё. — Подарки не возвращают, между прочим, а я ещё тогда выбрала тебя, принцесса Кумандры. Я не желаю завоевывать ни твою землю, ни чью-либо другую, я хочу защищать наш общий дом... Райя хмыкнула, сжимая в руках кулон. — Красиво говоришь, принцесса-кошатница...