экзорцист полагается на заклинания и меч

— А знаешь, Чу… Ты мне очень давно нравишься. Знаю, не самый удобный момент, но… — Син Цю, ты… эм… не шутишь? — лицо залилось краской. Он чуть попятился назад, подставляя в опору тяжёлый двуручный меч. Пару шагов, один небольшой рывок, рука стремится вверх, и лезвие меча прямо у горла юного экзорциста. — Ха-ха! Видел бы ты лицо своё! Прости, дорогой друг, но ты снова про-иг-рал, — любитель книг отводит меч в сторону и, довольно ухмыляясь, смотрит в глаза напарнику. — Дурак. Так не шутят. И вообще, ты победил нечестно! Это должен был быть бой на мечах, а не на словах! — Эмоции — твоя слабость, так с каких пор использовать слабости противника — нечестно? — демонстративно отряхиваясь, Син Цю развернулся и присел на небольшой камень, который стоял посреди просторной поляны. Всё вокруг было залито лунным светом, а где-то вдали мигали яркие огни ночного Ли Юэ. Сказочно. Красиво. — Ты сам понимаешь, о чём я, — промолвил голубоглазый и, тяжело вздохнув, присел рядом. Наверное, эти двое сражались бы до самого рассвета, если б не «козырь» мечника. Они постоянно пытаются выяснить, кто же из них сильнее, но каждая подобная тренировка заканчивается тем, что оба уже на исходе сил. Бывают конечно и победы, как в этот раз, но счёт всё равно позже равняется. — Темно. Я практически обессилен. Не уверен, что смогу дойти до города, — убивая тишину, молвит мечник. — И что предлагаешь? Донести тебя на руках? Я тоже устал вообще-то. — Ха. Я думал пройтись до «Ваншу» и остаться там, но раз и такой вариант у тебя есть… — Эм, ну я несерьёзно. То-есть тебе так шутить можно, а мне нет? — Не-а. Ты просто чересчур вспыльчив и поддаёшься эмоциям. Слабость. — А ты слишком прямолинейный. Слишком, — последнюю фразу он проговорил будто сквозь зубы. Неужели слова любителя книг его так задели? — Да ладно тебе, Чу-у! Не воспринимай всё всерьёз! — Син Цю слегка обнял друга, сидящего рядом, как бы подбадривая его. — Пошли на постоялый двор. Ещё чуть-чуть, и я прямо тут вырублюсь, — Чун Юнь убрал с себя руки друга, поднялся и, подняв тяжёлый двуручный меч, направился в сторону «Ваншу», который был не так уж далеко. Син Цю также взял оружие и последовал за ним. По пути в гостиницу они почти не разговаривали. Каждый думал о чём-то своём. А может они просто слишком устали после сегодняшней тренировки.

***

— Спишь? — мальчик повернулся к другу, который расположился на соседней кровати в паре метрах. Тот был повёрнут спиной к Син Цю, — Или обижаешься до сих пор, м? — Не сплю. И не обижаюсь, — сказал экзорцист и перевернулся на другой бок, в попытках разглядеть лицо друга в сущей темноте. С открытого окна пробивался тусклый свет уличных фонарей и светлячков. Чун Юнь только заметил, что его друг даже не собирается ложиться — он сидит, накрывшись белоснежным гостевым одеялом, и читает книгу (точнее пытается разглядеть написанное почти в полной тьме). — Книга. Ты её с самого начала с собой взял? — Ага. «Куда бы я ни шёл, всегда со мной в дорожный плащ завёрнутая книга». — А сам говорил, что очень устал. Может, ты уже… — его перебили: — Продолжение следует?! Эх, на самом интересном моменте… Да, ты прав. Спокойной ночи, Чу! — мечник поспешно отложил книжку на столик возле кровати и, укрывшись одеялом ещё больше, лёг на бок. — А, да, спокойной… Син Цю, — только голубоглазый опустил веки, как почувствовал на себе взгляд, что вынудило его открыть глаза и убедиться, что и правда — любитель книг не отрываясь смотрел на него и будто ждал, пока тот обратит внимание. — Ну что ещё? — раздражённо спросил экзорцист. — Будь я или ты главными героями, сейчас бы что-то произошло. — Что? Ты о чём? — Чун Юнь явно заинтересовался словами друга, ведь желание спать куда-то улетучилось. Но он почему-то продолжил говорить агрессивно-усталым голосом. — Обычно, когда в романах двое молодых людей остаются наедине ночью, происходит много чего интересного. — повисло неловкое молчание. Хотя неловким оно казалось только Чун Юню, ведь тот залился багровой краской, представляя себе невесть-что. Син Цю же явно был полностью доволен такой реакцией друга. Это то, чего он добивался? Неужто ему так нравится издеваться над бедным экзорцистом? От такого смущения, последний повернулся на другой бок, закрывая лицо руками. Он был погружен в какие-то свои раздумья над сказанным ранее, отчего только ещё больше краснел. Син Цю всегда стремился увидеть «настоящего» Чу. А таковым он становится либо от жары и острой еды, либо от сильных эмоций. Именно поэтому тот всегда старается быть хладнокровным и в некоторой степени апатичным. Сегодняшняя реакция на слова книголюба была слишком уж яркой, если учитывать обычное состояние двуручника — Син Цю в восторге. Но не переборщил ли он…? Кажется надо исправлять ситуацию, иначе его «ледяной» друг сгорит от стыда. — Но мы не главные герои. Думаю, только Итэр подошёл бы на эту роль… Тебе так не кажется? Путешественник с другого мира может управлять аж двумя стихиями, не имея ни одного глаза бога… — А, д-да… — Ха-ха, ну ладно. Ночные беседы с дражайшим другом по-своему чудесны, но увы, я слишком утомился, чтобы здраво рассуждать столь философские темы. Ещё раз спокойной ночи. И сладких снов. — Да… Прошёл час. Может два. Может больше… Какой сумасшедший будет в голове считать время? Книголюб мирно спал, иногда бормоча что-то незамысловатое — сон увлекательный наверное. Но Чун Юнь так и не сомкнул глаз с их последнего разговора. Он прокручивал все сегодня сказанные фразы друга, все действия и поступки. К чему вообще был этот разговор о главных и не главных героях? Что же такого интересного достаётся первым? Не мог же Син Цю так открыто говорить о каких-то пошлых фантазиях, о которых как раз тогда и задумался экзорцист (и после устроил некий сеанс самоосуждения за это). Как Чун Юнь вечно говорил: «Экзорцист полагается на заклинания и меч». Но на сегодняшней тренировке, когда мечник шуточно признался в любви Чун Юню, его эмоции его и «погубили». Слабость. В голове каша. Нескончаемые потоки мыслей разлетались на все четыре стороны, и как только это всё уместилось в такой, казалось бы, маленькой черепной коробке? Появилась одна заманчивая, но рискованная идея. Син Цю сказал, что в прочитанных им романах, у главных героев происходит много чего интересного. Ночью. Книголюб точно делал на этом акцент. Книга лежит прямо на столе, рядом с кроватью спящего. Каков шанс, что эта книга окажется именно из таких романов? Каков шанс, что Чун Юню удастся добраться до книги, не разбудив друга? Попробовать всё равно стоит — жуткий интерес безжалостно откидывал в сторону все сомнения. Через мгновенье, экзорцист уже сидел на кровати, свесив ноги. После, он попытался максимально тихо и аккуратно встать и подойти к столику. Остаётся лишь надеяться, что глубокоуважаемый пол не решит заскрипеть. О, Архонты! Этого не произошло! Чун Юнь успешно взял книгу и сел обратно на свою кровать. Недолго подумав, он открыл роман на страничке, что чуть дальше середины, и принялся читать.