экзорцист полагается на заклинания и меч

-Глупый. Я тебе нравлюсь? Казалось, он наелся чересчур острого заоблачного перчика, да ещё и гнилого. Иначе, откуда такие яркие эмоции? Син Цю подносит правую руку к лицу друга, осторожно взяв за подбородок. - Нравлюсь ведь, Чу? - несмотря на смущающие вопросы, мечник продолжал улыбаться Чун Юню. Тот, в свою очередь, заливаясь краской с каждым новым вздохом, раскусывал собственные губы и бегал глазами по всей комнате. Неважно, за что зацепиться взглядом, главное - не смотреть в глаза своему дорогому другу. Тот, конечно, заметил это. Мечник отпускает лицо друга, при этом кладя только освободившуюся руку на чужое плечо. Затем, обводя всё тело, спускается ниже - к ногам. Поглаживая большим пальцем внутреннюю часть, он замечает, что чересчур широкие и свободные штаны в данный момент только мешают. - Син... Цю, что ты... - сложно однако договорить, когда тебя затыкают кратким поцелуем. Настолько быстрым, что он мог даже остаться незамеченным. Их губы соприкоснулись всего на мгновение, но экзорцист оставит это в памяти ещё надолго. Рука скользит чуть влево, и мечник уже касается члена своего друга. Через одежду, конечно, но что это меняет? Даже такие широкие штаны выдают стояк, чему Син Цю хитро улыбнулся. - Я лишь поцеловал тебя, а ты уже возбудился, - говорит прямо на ухо, ведь их лица всё ещё были очень близко. - Т-ты... Вообще-то, ты трогаешь меня, - чуть ли не выкрикивает Чун Юнь, и сразу же, от смущения, отводит взгляд. - Я больше не буду, если ты не хочешь. Мне остановиться? - свободной рукой, книголюб поправляет светлые волосы друга за ухо. Он снова пытается словить взгляд экзорциста. Наверное, второй впервые смотрит в глаза Син Цю за последние полчаса. И, вновь прикусив нижнюю губу, он отрицательно машет головой. Он не против. Мечник кивает каким-то своим мыслям, и принимается снимать массивный ремень на штанах экзорциста. Аккуратно, ведь на нём прикреплен глаз бога. Нужная штуковина, но, к сожалению или к счастью, не в данный момент. Пуговицы белой накидки легко поддаются пальцам Син Цю и, через секунду, белая ткань полетела на пол. Чун Юнь чувствует руки друга под своей чёрной водолазкой. Пальцы касаются его груди, живота, снова груди. Умело подняв ткань, книголюб снимает и водолазку, которая затем отправится куда-то в сторону, на пол. Экзорцист даже не сопротивляется, когда друг довольно грубо толкает его на кровать, нависая сверху. Благодаря подушке и толстому одеялу, посадка была мягкой. Они смотрят друг другу в глаза пару секунд. Пару секунд, но такие долгие. Наконец Син Цю снимает штаны друга и кидает к остальным вещам. Трусы туда же. Мечник касается возбуждённого члена Чун Юня, когда тот заинтересовано наблюдает за действиями друга. Заклинатель духов чувствует тактичные движения: вверх и вниз, и заново. Липкие и полупрозрачные выделения обильно вытекают из органа, попутно пачкая руку Син Цю. Но, судя по довольной улыбке, его это только больше заводит. Ещё больше жара в огонь добавляли тяжёлые и иногда рваные выдохи Чун Юня. Слишком приятная тяжесть внизу живота: спустя пару минут, сперма полностью залила ладонь и пальцы книголюба. Он, не спеша вытирать руку, поднимает её так, чтоб Чун Юню было видно. И, раздвинув пальцы, начинает демонстративно облизывать их. - С-стой! Прекрати! - выкрикивает светловолосый, хотя в его мыслях мелькнуло "Чёрт, его лицо слишком милое для таких эротических...штук". Смущение мешалось с отвращением, и экзорцист кое-как схватил друга за запястье, отодвигая его руку ото рта. В ответ получает лишь очередную хитрую ухмылку. Син Цю переворачивается на спину, таща за собой Чун Юня и позволяя им "поменяться" местами. - Тогда... Кончишь в меня? - слова мечника никак не клеятся с такой невинной улыбкой. И говорит он слишком уж непринуждённо, словно просит помочь с домашним заданием. Чун Юнь, чуть размыслив, снимает тёмные шорты книголюба вместе с нижним бельём. Про себя он думает "ему может быть больно", но друг, словно читая мысли, говорит: - Всё в порядке, давай. Экзорцист подставляет всё ещё стоячий член к проходу. Он толкается внутрь и, услышав громкий стон, бормочет быстрое "прости" и начинает двигаться. Чун Юнь от удовольствия закрывает глаза, но всё ещё поддерживает ритм, сопровождающийся весьма громкими стонами и вздохами мечника. Оба были почти на исходе и экзорцист, поднимая веки шепчет: - Прямо... внутрь? - Д-да, пожалуйста!

***

- Ну вот. Теперь тебе будет совсем неинтересно читать тот роман! Какая жалость, - говорит Син Цю, поворачиваясь к лежащему на кровати другу. Даже после такого, они просто друзья? - Роман? Который ты обещал дать почитать...? - Ага. Хотя, если бы ты прочитал его заранее, было бы неинтересно воплощать это всё в жизнь... - Воплощать... Что? То-есть ты просто хотел воплотить сцену из книги?! - Чун Юнь скрестил руки на груди и нахмурил брови. Конечно, двигаться лёжа на боку было сложновато, но тот не подал виду. - Ха-ха-ха! Конечно нет. Я правда люблю тебя, Чу. Экзорцист расслабил лицо, но тут же покраснел и, пытаясь скрыть это, перевернулся на спину и закрыл лицо руками. Он почувствовал, как руки Син Цю заключают его в объятия. - Я т-тоже... тебя.