Make a wish

— Послушай... Парень с относительно длинными светлыми волосами сидел напротив Феликса и, не замечая ничего вокруг, довольно кусал булочку с вишнёвым повидлом, что младший вручил ему пару минут назад. Закатный розовый свет играл на его лице. Он аккуратно держал чашку с горячим чаем, что в его длинных, тонких пальцах казалась невероятно маленькой. Пар летел прямо в лицо, он закрыл глаза и наслаждался сладким запахом. Невероятно красивый, худой и высокий, но, увы, не человек: не спроста у него жёлтые глаза. Чистая, блестящая на ярком солнце, бледная кожа, без каких-либо изъянов, шрамов или родинок, яркие, словно измазанные вишнёвым соком, пухлые губы необычной формы, аккуратный нос, придающий его аристократичному виду еще большую строгость. Он странный, отстранённый, непонятный, но очень привлекательный. Не внешностью — манерой речи, характером и частыми неловкими прикосновениями до его господина. Существо смотрит холодно, но, когда хозяин отворачивается, глаза его мгновенно наполняются теплотой. Он скрывает что-то. — Что, господин? Вы решили наконец загадать желание? Я жду уже месяц. Он натянуто улыбнулся, сощурив глаза, и наклонил голову вправо, устремляя взгляд в глубокие, бездонные глаза хозяина. Ли Феликс — прекрасный господин, заботливый и чуткий. У него доброе сердце и чёрные глаза. Милый носик, щёчки, усеянные тысячами веснушек, что собирались в созвездия на его лице, тонкая талия, хрупкие ноги, и руки, вечно холодные из-за температуры в его стране: он живёт в Англии. Чёртова Англия. Нахождение здесь приносит плохие воспоминания Хёнджину, но он живёт в этой стране уже годы. В миниатюрных ручках Ли сжимал старую записную книжку отца. Длинными, покрашенными в чёрный ноготками он невольно царапал обложку. Он пытался решиться сказать: Ли не стеснялся своего слуги, ведь тот знает Феликса лучше, чем сам Феликс знает себя, но что-то, слабо бьющееся внутри, не позволяет говорить это. Они знакомы много лет. Джинн уже давно живёт, словно настоящий человек, вместе с Ли, имеет документы, образование и работу — не так уж и сложно получить это всё, когда ты существо с почти неограниченной магической силой. Отец Ликса пять лет назад выкрал лампу с джинном из музея, в котором работал. Он был искушён золотистым блеском древнего золота, но после осознал, что это было ошибкой. Глупый человек не нашёл решения лучше, чем подарить лампу сыну в день его переезда в другую страну. Уже ровно пять лет Ли Феликс для него господин. Слизывая вкусную начинку с пальцев, он довольно смотрел в сторону хозяина, игриво двигал бровями. От этих его действий по коже Ли пробегали миллионы мурашек, но он делал вид, что всё нормально, смотрел серьёзно, строго, прямо в янтарные глаза. Тяжело вздохнув, он наконец решился. — Трахни меня. — Господин, это не в моих правах... Я уверен, что вы найдёте кого-то поинтереснее меня в этом плане среди настоящих людей. — Это моё трёхсотое желание: трахни меня, Хван Хёнджин. Глупый джинн, который никогда до этого не выражал настоящих эмоций, сейчас казался Ликсу необычайно смущённым. Яркий румянец пронёсся по красивому лицу, жёлтые глаза заблестели. Влажный ветер, что рвался с холодного балкона на втором этаже, качал отдельные пряди волос. Хван застыл, глядя всё так же холодно, но уже необычно удивлённо. — Хёнджин... Его имя казалось сейчас таким странным, знакомым. Может у него интересное прошлое? Он никогда не рассказывал свою историю Феликсу, но много раз упоминал, что некогда он тоже был человеком. — Господин, вы уверены в этом? — Определённо. Я долго думал на этот счёт. Но ты будешь делать всё так, как я тебе скажу, и сделаешь то, о чём я тебя попрошу. Исполни моё желание. — Да, господин. Горячие губы скользят по тонкой шее. С них срывается столь же горячий воздух, обжигающий чувствительную кожу. В груди теплится слабый огонёк, происхождение которого Ли неизвестно. Большие ладони обхватывают тонкую талию, поглаживая и пронося по коже, даже сквозь одежду, приятное тепло. У Феликса ноги сводит от такого. Он руками цепляется за одежду парня, что навис над ним, и закрывает глаза, ловя остатки воздуха дрожащими губами. В темноте полупустой комнаты рваные вздохи отражаются и, увеличивая свою громкость в несколько раз, отдаются эхом в ушах обоих. В ярко-жёлтых глазах блестят фиолетовые огоньки, показывая что-то невероятно болезненное и тоскливое. Джинн продолжает. Он расстегивает медленно молочную рубашку хозяина, украшенную голубым кружевом и множеством пуговиц, что, отражая свет фонарей за окном, блестят золотистым отливом, пробуждая у существа болезненные воспоминания. Он ничего не чувствует. Носом проходясь вдоль острых ключиц он тяжело выдыхает, стараясь забыть. Забывает. Перед глазами парня, что лежит прямо под ним, полностью доверяя своё тело, взрываются тысячей фейерверков эмоции, чувства, что он не мог до этого понять. Он влюбился в джинна, который прямо в это мгновение горячим языком проводил по коже и вслушивался в каждый сорванный вздох. Он влюбился в Хван Хёнджина. Винтажная рубашка, что Ликс так сильно любит, теперь расстегнута до конца. Хван спускается ниже к торсу, приподнимая бёдра хозяина и обвивая их руками. Дорожки из постепенно краснеющих следов красуются на всём его теле. Хёнджин вновь поднимается выше, обводя длинным языком ореолу сосков и чуть прикусывая их. — Боже.. — Хозяин? — Не останавливайся. Мурашки снова покрывают всё тело. Горячий воздух срывается с губ, и Хёнджин, обжигая дыханием кожу хозяина, припадает к его губам. Феликс сладкий, словно вишнёвое повидло, такой знакомый на вкус. Джинн не должен ничего ощущать, но его человеческая душа и прошлое дают о себе знать. От господина пахнет солёным воздухом морского побережья и родным домом. Чёрт. Снова он вспоминает это. Большие ладони накрывают руки Ликса, сплетая пальцы. Ли расставляет ноги шире, когда Хван пахом сильнее прижимается к нему, чтобы обоим было удобнее. От этого сердце хозяина бьётся быстрее. Он открывает глаза — нужно видеть с какой заботой и теплотой Ликс смотрит на своего слугу. — Давай. С позволения господина, Хван снимает с него брюки и обнаруживает под ними сеточные чулки. Джинн знает о мании Ли на подобные вещи, поэтому оставляет чулки на месте, принимаясь за свою одежду. Сначала рубашка, затем и белый гольф, и брюки. Феликс смотрит полузакрытыми глазами, любуется на тело джинна. Чуть приподняв хозяина, тот длинными пальцами проникает внутрь. Узко. Хёнджин аккуратен и неспешен: он знает, что Ли невероятно чувствительный и любит нежность. Слишком узко — хозяин жмурится и рвано выдыхает, когда джинн чуть ускоряет движения пальцами. Надо привыкнуть. Аккуратнее некуда, Хёнджин медленно двигает пальцами, чувствуя, как хозяин пульсирует. Теперь три пальца входят внутрь. Тихий, низкий стон, что издаёт Феликс, тысячей мурашек отдаётся по коже джинна, но он не останавливается, свободной рукой сжимая одну из половинок, оставляет на ней красный след от ладони. — Давай. Это слово звучит словно сигнал в голове Хвана. Он руками вновь обхватывает бёдра господина, пальцами впиваясь в мягкие мышцы, окутанные чёрной сеточкой. Медленно входя, он одной рукой гладит бок хозяина, словно успокаивает. Тот изгибается, когда член полностью оказывается внутри, открывает рот, рвано вздыхая. Перед глазами вновь фейерверки. Не такие яркие, но это лишь пока. Привыкнув, Ли кивает и Хван начинает двигаться. Сначала медленно, чтобы не причинить ненужной боли, затем постепенно ускоряясь, Хёнджин старается принести как можно больше удовольствия хозяину. Влажный блеск в глазах Феликса настораживает его, пусть он и понимает, почему тот роняет слёзы. Теперь уже громкий, стон, что, кажется, был ещё ниже, чем прошлый, мог затуманить разум, будь на месте Хвана человек. Он опускается к шее Ли вновь, оставляя на ней ярко-красные следы, так, как тот и хотел. Хозяин, не прерываясь ни на мгновение, стонет, заставляя неживое сердце джинна трепетать. Чёрт. Горячая рука теперь ловко скользит по члену господина, доводя того до пика ещё быстрее. Он притягивает джинна к себе, вновь впечатывается в его губы своими, постанывая прямо в поцелуй. Он выходит глубокий, даже слишком, влажный. Длинный язык Хвана кажется слишком сладким — Феликс довольно посасывает его, иногда вновь переходит на губы, но всё равно возвращается к языку. Звёздочек перед закрытыми глазами всё больше. Всё ярче и громче они взрываются. — Хёнджин, постони для меня. — Господин.. — Это часть моего желания, ты же помнишь. Вздохнув тяжело, словно жалея о своём существовании в этом бренном мире, он исполняет желание. Хёнджин громко, протяжно стонет, закрыв глаза и опустив голову ближе к уху хозяина. Так громко, что, живи Феликс в квартире, его услышали бы соседи. Мурашки вновь накрывают Ли с головой. Он близок: уже у самого пика. Хван не останавливается: он стонет всё громче, с каждым шлепком всё ярче улыбаясь. Ликс руками хватается за его плечи. Брови подрагивают; его стоны сливаются в одну симфонию со стонами Хвана. Последний шлепок и, изогнувшись в спине и впившись длинными ногтями в плечи Хёнджина, тысячи фейерверков взрываются прямо перед глазами. Слишком сильный оргазм накрывает с головой и силы мгновенно покидают и без того слабое тело. Джинн снимает с него любимую рубашку, повесив её после на стул, и накрывает господина одеялом. Хван гладит его по голове, пока тот мирно засыпает, и улыбается, что джинну вовсе не свойственно. Он долго не может отделаться от одной абсурдной мысли и ложится спать, тепло обняв хозяина. Наутро первым, что джинн увидел, был Феликс. Радостный, немного растрёпанный после сна, но Феликс. — Хёнджинни, доброе утро! — Господин, что-то не так? — Почему ты так решил? — Вы назвали меня... — Нет, всё хорошо. Знаешь, я давно проснулся и думал кое о чём.. Ты ведь был человеком? — Да. — Ты можешь вернуться к человеческой жизни, освободившись от чар лампы? Или ты погибнешь? — Нет, я буду жить, но... — Но что? — Для этого владельцу лампы придётся пожертвовать своими оставшимися желаниями или же словить лампу, когда она попытается "сбежать"... Хотя, например, у вас в этом есть опыт... — Для этого ведь я должен загадать желание? — Верно. Но вам нужно выбрать человека, который займёт моё место в лампе. Кого-то, кто, по вашему мнению, способен нести эту ношу. — Тогда я готов загадать желание прямо сейчас! — Господин, зачем оно вам..? — Я люблю тебя, Хёнджин. Я знаю, что своим эгоизмом я лишаю тебя бессмертия, но я хочу, чтобы ты был рядом. Я же не слепой. Я вижу, как ты на меня смотришь. Я напоминаю тебе кого-то из твоей прошлой жизни? Я прав? — Абсолютно... — Хёнджин, ты.. Плачешь? Джинн сам не понял, как по щекам потекли слёзы. Они обжигали кожу, оставляя мокрые дорожки на лице, не останавливались. Неприятно. До этого он никогда за свою жизнь в качестве джинна не чувствовал чего-то так сильно. — Простите, хозяин.. Я.. — Хватит называть меня хозяином или господином, пожалуйста, зови просто Феликс. И.. Лучше поплачь, так будет легче. Дай мне руку. Хван доверительно протянул ему ладонь — она дрожала. Непривычно для джинна. Ликс обхватил его руку, притянул к своему лицу и положил на свою щеку, закрыв глаза и улыбнувшись. — Хёнджин, исполни моё желание. — Хорошо, господин. — Раз ты теперь человек, расскажи мне свою историю. Как ты стал джинном? И кого же я тебе так напоминаю? — Вам правда интересно? — Вообще-то очень! — Хорошо. Помнится, в тот день в наш город впервые приплыл европейский корабль. Мы жили у моря, почти на самом берегу. Для нас это было что-то невообразимое, но, как только люди из судна высадились на берег, мы увидели там, среди десятков европейцев, нашего человека: парня, который ушёл в море несколько лет назад и не вернулся. Люди посчитали, что корабль этот был полон призраков, ведь тот парень точно призрак, но я и мой старый друг решили, что нужно было бы проверить, что в этом корабле вообще находится. — Погоди, то есть люди не могли и подумать.. — Что тот парень мог выжить? Да. В то время было так. — Пх, забавно. — Да уж. Так вот. Я был безмерно влюблён в моего дорогого друга, из-за чего многие в нашем поселении осуждали меня. Пока все наши люди были заняты разборками с "призраками", мы вдвоём залезли в судно. Когда мы попали в трюм, нашли внутри очень много ящиков золота, но золота не европейского, а древнего, покрытого тысячелетней пылью — они украли его в какой-то из средиземноморских стран. Там, среди старых монет, я и нашёл эту лампу. Джинн точно так же сидел внутри и, как только я коснулся ручки, появился. Это существо было не сильно похоже на человека — больше походило на индийского бога, но всё равно хотело свободы и надурило меня. Джинн вызвал у меня чувство жалости и заставил загадать желание. Он лишил меня человеческих жизни и эмоций. Я больше не чувствовал ничего, даже любви к моему прекрасному другу Ёнбоку. А он, как оказалось после, был также влюблен в меня. Парень замолк. — Ты очень похож на него, Феликс... — Хван взял младшего за подбородок, приподнял его лицо, смотря нежно прямо в глаза, и улыбнулся, дрожа, уголками губ как-то по-невозможному тоскливо. Ликс в отместку обхватил миниатюрными ручками его тонкие запястья, отвечая заинтересованным, тёплым взглядом. — Люди, что под гнётом нашего верующего народа в спешке отплыли от берегов, оказались очень добрыми и, обнаружив Ёнбока, с помощью того "призрачного" парня, смогли договориться с моим другом о том, чтобы отвезти его в Англию. Странно, но здесь его очень ценили. Ему дали хорошее, на тот период, образование, прибыльную работу и новое имя — Феликс. Но он всё равно провел со мной всю свою жизнь, до самого её конца. Его последним в жизни, трёхсотым желанием, перед самой кончиной, было то, чтобы его личность и все его чувства были запечатлены во мне, в моей памяти, чтобы я никогда его не забывал. Он хотел, чтобы мы встретились вновь, спустя много лет, возможно, в следующей его жизни, но это желание он, увы, не успел загадать. Он отдал мою лампу в музей, в котором, через двести лет начал работать твой отец. А дальше мою историю ты прекрасно знаешь. — Прости меня, это, наверное, так больно вспоминать. — Из-за этой боли я снова чувствую себя живым, не извиняйся, Ёнбок. Широко распахнув глаза, Феликс поднял взгляд на Хёнджина, на розоватых щеках которого вновь сверкали слёзы. "Ёнбок" — Ты назвал меня.. Ёнбок? — Я знаю, что это ты. Хоть я и лишился многих способностей, всё же некоторые остались со мной до конца: я вижу твою душу, Ликс. Ты тот самый Ёнбок. Твоё желание сбылось.