Скрипач.

Дженсен Эклз является одним из людей, любящих шоколад есть с чипсами, а в кофе добавлять либо половину сахарницы и ледяную воду, либо делать его неимоверно черным и резким, не разбавляя водой кипяток. И среднего в этом не дано, чем он гордится, хоть и не показывает. А ещё он с уверенностью может сказать, что скрипка не его инструмент, и игра на ней, даже знаменитых скрипачей, ему не нравится. Старый добрый рок и немного попсы, но точно никакой скрипки. До того момента, когда Даниль позвала его в это в арт- кафе, увещевая, что друг ей там нужен, и он согласился, так как занять себя было нечем в этот вечер. На стенах разные рисунки, пентаграммы, причудливые светильники. Он скользит взглядом по этому всему запоминая, а его спутница перемешивает горячий чай ложкой, даже не добавив сахара. - Я заберу? У меня чай не сладкий, - Эклз указывает головой на два кубика сахара, одиноко лежащих на беленьком блюдце и Даниль кивает ему, задумчиво оглядывая помещение карими глазами. Ярко - синий свет режет глаза, смех и шум людей отвлекает от собственных мыслей. Компания тут находится совсем разношёрстная, но небольшая, что заставляло радоваться. Толкучки он бы уж точно не выдержал. Чипсы кончались слишком быстро, а ещё даже не началось представление. Парень с лёгким разочарованием вертит в руках полупустую пачку чипсов со вкусом краба и размышляет о том, успеет ли он сбегать в магазин за пивом, ведь тут его не продают. Чай оказался дряным даже с четырьмя кубиками сахара, он даже жалеет о том, что истратил сахар на эту бурду, а мог бы насладиться сладостью сам. Сцена пустовала довольно долгое время, но вот на неё запрыгивает высокий парень, стуча пальцами по микрофону и скользя взглядом по несильно заполненному залу. Люди немедленно начинают рассаживаются, поглядывая на сцену. Синий цвет становится ещё ярче и начинает сменяться другими: белым, жёлтым, красным, зеленым. Глаза не успевают привыкнуть к одному, так сразу появляется другой. Кафешка маленькая, но довольно уютная. Длинноволосый не говорит ни слова, просто кладет подбородок на небольшую скрипку и пробно проводит смычком по струнам, извлекая мелодичные звуки. Парнишка играет красиво. Его руки изгибаются, поворачивая скрипку под всевозможными углами, и кавер на Imaging Dragons звучит в его исполнении просто волшебно. Переливы с элементами рока ласкают слух, заставляя забыть о чипсах и шоколаде. Дженсен залипает на движениях парня, тело которого красиво облегает футболка со знаком мира, яркая, немного мокрая. Парень танцует на сцене, полностью поглащенный музыкой. Джинсы кажутся на сильных ногах парня шире положенного, но бедра обтягивают красиво, настолько, что у Эклза руки чешутся это нарисовать. В перерывах между игрой эта Рапунцель обращаеся к зрителям и звукорежиссеру, указывая, какие параметры можно исправить. Хриплый голос пробирает настолько же, как и музыка, заставляющая вслушиваться в каждую ноту, вглядываться в любое движение. Волосы растрепались, парень убирает их, нервно запрокинув голову назад. Даниль Дженсен даже не замечает. Эклз никогда не любил игру на скрипке, но тут он, распахнув глаза, следил за всеми движениями скрипача. Парень играет одну композицию за другой, ритмы сменяют друг друга также стремительно, как и эмоции на лице Джареда. Он играет русский рок, одну из песен Арии, потом Скиллет, и Дженсен начинает громко подпевать, фальшивя иногда, но нисколько этого не стесняясь : - Мне нужен герой, спасти меня.. пусть герой спасет меня, в нужное время.. Парень поднимает на него глаза от скрипки и черные ,в странном красном свете, глаза смотрят прямо в душу. Эклз продолжает напевать и свой взгляд не отводит, переплетая руки и кладя их на деревянный стол. Скрипка начинает играть тревожнее и быстрее, нога сама по себе отбивает такт, не желая останавливаться ни на минуту. Глаза Падалеки прикрываются и он улыбается, проигрывая последние ноты. Зал взрывается аплодисментами и парнишка смущается : - Спасибо большое, спасибо! А сейчас перерыв на пять-десять минут, если вы не против, мне нужно отдохнуть. Снова неприятный шум, но Дженсен не замечает его, вылезая из-за стола и подходя к сцене. Он улыбается и протягивает парнишке руку, помогая спуститься с возвышения. - Можно с вами познакомиться? Вопрос слетает с губ сам и Дженсен удивляется тому, насколько глупо же он прозвучал. «Не мог придумать что-то другое, дубина?» Джаред кивает и ямочки играют на его щеках, а взгляд становится теплым-теплым. - Это вы подпевали моей игре, не так ли? Эклз кивает и Джаред скользит рукой по его предплечью, а потом дружески хлопает по плечу: - Мне понравилось ваше пение. Оно звучало громко даже со всей аппаратурой, это невероятно. Я Джаред Падалеки, - вспоминает парень резко, сжимая руку чуть сильнее. - Дженсен Эклз, - представляется в ответ, удивляясь тому, насколько этот скрипач красивый , губы растянуты в хитрющей улыбке. Но потом резко подавляет мысли о пухловатых губах напротив. «Он натурал, конечно же натурал. Забудь, Дженс, тебе до него ещё далеко лететь». Он беспорядочно отвечает на дежурные вопросы, поджимая губы. Дженсен отворачивается и Падалеки снова становится на сцену. Только мрачные мысли уже не хотят уходить из головы ,а Даниль с интересом смотрит на него, все же не решаясь задавать вопросы. Они уходят тихо, пытаясь выйти незамеченными, но скрипач прекращает улыбаться, инструмент под его руками начинает играть тише. *** Дженсен листает Твиттер бесцельно. Нет, с целью, но ничего не может сделать с трясущимися руками, которые никак не могут нажать всего-то две кнопки: "Читать" и "Написать сообщение". Сердце бахает где-то в животе, иногда подпрыгивая к горлу, это очень неприятное ощущение. - И что я ему напишу? - спрашивает сам себя парень вслух, нервно прикусывая губу. - Привет, котик. Помнишь меня? Глупо и жеманно, Дженсен нервно смеётся. - Как поживаешь? Это я, Дженсен. Мы виделись в субботу почти неделю назад и я решил тебе написать. Не сейчас, а ещё в воскресенье, после того, как трусливо сбежал. Он качает головой и крутит в руках телефон. «Здравствуй, Джаред. Это Дженсен, я очень захотел тебе написать.» Сообщение кажется неплохим и он непослушными пальцами нажимает кнопку "Отправить". А потом откидывает от себя телефон, хватая чашку в руки ,делая из нее большие глотки. Время тянется слишком медленно, он начинает корить себя за ошибку и хочет удалить глупые слова. Но вот отброшенный мобильник жужжит, и Эклз хватает его, разглядывая ответ. Прошло сколько, всего восемь минут? «Привет, Дженсен. Я рад, что ты написал. Как твои дела?» Сердце бьётся ещё громче, парень прикладывает руку к своей груди. И почему он так нервничает? «Это глупо, Дженс. Успокойся, слышишь?» - говорит он себе, набирая сообщение в ответ. - Что мне ответить? - снова вслух, и снова губа прикушена. «Я волнуюсь, мне страшно». Рука печатает сама, но мужчина стирает и отвечает заезженное: «Все хорошо, твои как?». Скрипач не онлайн и Эклз отключает интернет, бездумно пялясь в стенку напротив. Сон тревожный, рука сама собой тянется к телефону и открывает Твиттер. Парень щурится от бьющего в глаза яркого света и выхватывает сообщение в ответ. От Джареда. Остатки сонливости мгновенно покидают голову и тело и он вчитывается в строчки: «У меня все хорошо, замотался только. Очень хочу спать, но Муза не даёт это сделать». Эклз хмыкает и понимающе кивает. Ему это до безумства знакомо. « О, это очень правдивые слова, к сожалению». Три точки мигают, уведомляя о набираемом в ответ сообщении. А в это время в голову Дженсена лезут интересные мысли: - Интересно, а как он это делает? Сидит на кровати полностью голый, или на кухне с кофе или чаем? Может быть у него смешно завязаны волосы, чтобы не мешались? Он выпрямляется и снова задумчиво смотрит в стену. Неужели он влюбился в человека, которого видел один раз? Хочется сказать "нет", но язык не поворачивается, а бабочки в животе снова вспорхнули. «Соглашусь». «Сходим на свидание?» Эклз поражается написанным словам, но сообщение уже отправлено и прочитано. Джаред долго печатает, точки мигают и мигают, а волнение стаскивает грудь ледяными клещами, мешая даже вдохнуть нормально. Он все печатает и печатает, хотя парень ожидает уже обнаружить себя в черном списке или получить в ответ все матерные слова, которые знает собеседник. «Идиот, придурок, о чем ты вообще думал? Какой же тупой, Господи!» Точки мигать перестают, Джаред выходит из сети. Дженсен пальцами зарывается в короткие волосы и выключает телефон. Сердце стучит громко, в самом горле. Он и не ожидал, что будет так больно. «Наивный, все испортил. Как всегда, ты только все делаешь хуже!» Но телефон снова берется в руки и Дженсен заходит в злополучную социальную сеть. Одно короткое сообщение. Одно, а внутри все снова воспарило: « Конечно. Когда?» - Когда? «Завтра в пять вечера, сойдёт? Встретимся в том же кафе, что и в прошлый раз, например.» Падалеки мгновенно появляется в сети и отвечает: «Заметано» Заметно. Он согласился на свидание, согласился. «Может это шутка? На кой черт ему так шутить надо мной?» «Бред какой-то, хватит накручивать себя!» - Успокойся, придурок. Хватит. Ложись спать. Дженсен отдергивает влажную от пота ночную футболку и старается улечься на подушке поудобнее. Ворочается он недолго, уже спустя минут пять Морфей забирает его в свое царство, а морщинки на лице разглаживаются. Только глаза быстро бегают под веками, видя первый сон за эту ночь. *** Утром Дженсен носится по квартире, собирая разбросанные по ней вещи, экстренно ставя разрядившийся телефон на зарядку и паралельно чистя зубы всеми пастами, которые у него имелись. Грубо говоря, утром это являлось только для него, на самом деле часы показывали три часа дня. Будильник не сработал, или он его просто не услышал, но парень опаздывал совершенно точно. Ему добираться до кафе ещё чёртову тучу лет, а тут он ещё даже не поел, о чём живот извещает его недовольным бурчанием. Когда эмаль заныла от столь старательной чистки, а он влетел ногой в ящик, Эклз понял, что стоит начать делать что-то одно и волоча ушибленную ногу, пошел в ванную комнату. Из зеркала на него смотрело очень недовольное лицо, которое и лицом-то назвать было трудно. «Отлично, чудненько. Опазадай ещё на свидание, приятель!» Брюки натягиваются быстро, рубашка путает пуговицы назло раза два. Дженсен выбегает из комнаты, задевая кружку холодного кофе и роняя на пол. Осколки разлетаются и он собирает их прямо руками, царапая пальцы. А потом плюет на это занятие и вызывает такси, которое, что удивительно, приезжает спустя пятнадцать минут. Они едут в тревожном молчании еще где-то полчаса, и Эклз вываливается из такси взмыленный, всё-таки опоздав на пять минут. Пять минут, Карл! Джаред задумчиво оглядывает небо, а потом переводит взгляд на него. Он улыбается и кивает Дженсену, который смущённо протягивает руку для хлопка по плечу, а оказывается в теплых, медвежьих объятиях. - Я рад, что ты пригласил меня, - тихо шепчет Джаред, обнимая его сильно-сильно. У Дженсена сердце колотится так, что кажется, ещё чуть-чуть и оно пробьет огромную дырку в груди, выпрыгнув в руки длинноволосого. У них все будет хорошо, Дженсен уверен. Они вместе заходят в кафе, и Джаред следит за ним с игривыми искорками в глазах. Его белая рубашка красиво оттеняет золотистую кожу и веснушки, Дженсен тает. Кажется, скрипка теперь его любимый инструмент. И ему это нравится. Карандаш резко появляется в пальцах и Эклз не стесняясь рисует Джареда, который смущается и следит за рисунком в скетч-буке Дженсена.